Виталий Лобанов

ОСНОВАТЕЛЬ

“ МЫ УЧИМ ВАС ТАК, КАК ХОТЕЛИ БЫ, ЧТОБЫ УЧИЛИ НАС!”

The Leavenworth Case by Anna Katharine Green

BOOK I. THE PROBLEM

Книга первая Задача

I. — “A GREAT CASE”

Глава 1 — Великое дело

“A deed of dreadful note.”Свершится то, что всех повергнет в ужас.
— Macbeth.Уильям Шекспир. Макбет
I HAD BEEN A junior partner in the firm of Veeley, Carr & Raymond, attorneys and counsellors at law, for about a year, when one morning, in the temporary absence of both Mr. Veeley and Mr. Carr, there came into our office a young man whose whole appearance was so indicative of haste and agitation that I involuntarily rose at his approach and impetuously inquired:В фирме «Вили, Карр и Рэймонд, адвокаты и юридические консультанты» я проработал примерно год, когда однажды утром (мистер Вили и мистер Карр тогда на время отлучились) в нашу контору вошел молодой человек, весь вид которого так явно говорил о сильнейшем волнении и спешке, что я невольно пошел ему навстречу с вопросом:
“What is the matter?– Что случилось?
You have no bad news to tell, I hope.”Надеюсь, ничего плохого?
“I have come to see Mr. Veeley; is he in?”– Мне нужно поговорить с мистером Вили. Он на месте?
“No,” I replied; “he was unexpectedly called away this morning to Washington; cannot be home before to-morrow; but if you will make your business known to me — ”– Нет, – ответил я. – Сегодня утром его неожиданно вызвали в Вашингтон, и до завтра он не вернется. Но если вы расскажете мне…
“To you, sir?” he repeated, turning a very cold but steady eye on mine; then, seeming to be satisfied with his scrutiny, continued, “There is no reason why I shouldn’t; my business is no secret.– Вам, сэр? – Он обратил на меня очень холодный, но твердый взгляд и, как будто удовлетворившись увиденным, продолжил: – Почему бы и нет? Это не тайна.
I came to inform him that Mr. Leavenworth is dead.”Я пришел сообщить ему, что мистер Ливенворт умер.
“Mr. Leavenworth!” I exclaimed, falling back a step.– Мистер Ливенворт?! – воскликнул я, отступая на шаг.
Mr. Leavenworth was an old client of our firm, to say nothing of his being the particular friend of Mr. Veeley.Мистер Ливенворт был старым клиентом нашей фирмы и близким другом мистера Вили.
“Yes, murdered; shot through the head by some unknown person while sitting at his library table.”– Да. Он убит. Кто-то выстрелил ему в голову, когда он сидел в своей библиотеке.
“Shot! murdered!” I could scarcely believe my ears. “How? when?” I gasped.– Убит?! – Я не мог поверить своим ушам. – Как, когда это произошло?
“Last night.– Вчера вечером.
At least, so we suppose.Во всяком случае, мы так предполагаем.
He was not found till this morning.Нашли его только сегодня утром.
I am Mr. Leavenworth’s private secretary,” he explained, “and live in the family.Я – личный секретарь мистера Ливенворта, – пояснил он, – и живу с его семьей.
It was a dreadful shock,” he went on, “especially to the ladies.”Для всех это ужасное потрясение, главным образом для женщин.
“Dreadful!” I repeated. “Mr. Veeley will be overwhelmed by it.”– Ужасное потрясение! – повторил я. – Для мистера Вили это станет ударом.
“They are all alone,” he continued in a low businesslike way I afterwards found to be inseparable from the man; “the Misses Leavenworth, I mean — Mr. Leavenworth’s nieces; and as an inquest is to be held there to-day it is deemed proper for them to have some one present capable of advising them.– Теперь они остались одни, – произнес секретарь низким, деловитым, как я позже узнал, обычным для него голосом. – Обе мисс Ливенворт, то есть… Племянницы мистера Ливенворта, они двоюродные сестры. Сегодня будет проводиться дознание, с ними должен находиться человек, который может что-то посоветовать.
As Mr. Veeley was their uncle’s best friend, they naturally sent me for him; but he being absent I am at a loss what to do or where to go.”Поскольку мистер Вили был лучшим другом их дяди, они, естественно, послали за ним. Но вы говорите, что его нет, и теперь я не знаю, что делать и куда идти.
“I am a stranger to the ladies,” was my hesitating reply, “but if I can be of any assistance to them, my respect for their uncle is such — ”– Я незнаком с леди, – неуверенно ответил я, – но если могу чем-то помочь, то мое уважение к их дяде настолько…
The expression of the secretary’s eye stopped me.Глаза секретаря заставили меня замолчать.
Without seeming to wander from my face, its pupil had suddenly dilated till it appeared to embrace my whole person with its scope.Их зрачки вдруг расширились до такой степени, что, казалось, охватили всю мою фигуру целиком.
“I don’t know,” he finally remarked, a slight frown, testifying to the fact that he was not altogether pleased with the turn affairs were taking. “Perhaps it would be best.– Не знаю, – медленно произнес он, сдвинув брови: явное указание на то, что на самом деле ему не по душе подобное развитие событий. – Возможно, так будет лучше.
The ladies must not be left alone — ”Леди не должны чувствовать себя одиноко…
“Say no more; I will go.”– Ни слова больше, я иду.
And, sitting down, I despatched a hurried message to Mr. Veeley, after which, and the few other preparations necessary, I accompanied the secretary to the street.Сев за стол, я торопливо написал мистеру Вили записку и после других необходимых приготовлений вышел вместе с секретарем на улицу.
“Now,” said I, “tell me all you know of this frightful affair.”– Итак, – сказал я, – расскажите все, что вам известно об этом ужасном происшествии.
“All I know?– Все, что мне известно?
A few words will do that.Это можно сделать в нескольких словах.
I left him last night sitting as usual at his library table, and found him this morning, seated in the same place, almost in the same position, but with a bullet-hole in his head as large as the end of my little finger.”Вчера я как обычно оставил его в библиотеке, а сегодня утром нашел сидящим на том же месте, почти в той же позе, но с дыркой от пули величиной с кончик мизинца в голове.
“Dead?”– Мертвым?
“Stone-dead.”– Совершенно.
“Horrible!” I exclaimed. Then, after a moment, “Could it have been a suicide?”– Это ужасно! – воскликнул я и, немного подумав, добавил: – А не могло это быть самоубийством?
“No.– Нет.
The pistol with which the deed was committed is not to be found.”Пистолет, из которого стреляли, не найден.
“But if it was a murder, there must have been some motive.– Но если это убийство, должен быть мотив.
Mr. Leavenworth was too benevolent a man to have enemies, and if robbery was intended — ”Мистер Ливенворт был слишком добродушным человеком, чтобы иметь врагов. А если это ограбление…
“There was no robbery.– Это не ограбление.
There is nothing missing,” he again interrupted. “The whole affair is a mystery.”Ничего не пропало, – прервал он меня. – Все это сплошная загадка.
“A mystery?”– Загадка?
“An utter mystery.”– Полнейшая.
Turning, I looked at my informant curiously.Повернувшись, я с любопытством посмотрел на своего спутника.
The inmate of a house in which a mysterious murder had occurred was rather an interesting object.Обитатель дома, в котором произошло загадочное убийство, был весьма интересным субъектом.
But the good-featured and yet totally unimpressive countenance of the man beside me offered but little basis for even the wildest imagination to work upon, and, glancing almost immediately away, I asked:Однако довольно красивые, но невыразительные черты лица идущего рядом со мной человека давали слишком мало пищи даже для самого развитого воображения. Поэтому я отвернулся и спросил:
“Are the ladies very much overcome?”– Леди очень расстроены?
He took at least a half-dozen steps before replying.Он сделал еще по меньшей мере полдесятка шагов, прежде чем ответил:
“It would be unnatural if they were not.”– Было бы странно, если бы они не были расстроены.
And whether it was the expression of his face at the time, or the nature of the reply itself, I felt that in speaking of these ladies to this uninteresting, self-possessed secretary of the late Mr. Leavenworth, I was somehow treading upon dangerous ground.И то ли выражение его лица было тому причиной, то ли сам характер ответа, но я почувствовал, что, говоря об этих дамах с неинтересным, сдержанным секретарем покойного мистера Ливенворта, я каким-то образом ступаю на опасную стезю.
As I had heard they were very accomplished women, I was not altogether pleased at this discovery.Поскольку я слышал, что они были очень достойными женщинами, это открытие меня не обрадовало.
It was, therefore, with a certain consciousness of relief I saw a Fifth Avenue stage approach.Поэтому я испытал некоторое чувство облегчения, когда увидел экипаж, следующий до Пятой авеню.
“We will defer our conversation,” said I. “Here’s the stage.”– После продолжим разговор, – сказал я. – Экипаж едет.
But, once seated within it, we soon discovered that all intercourse upon such a subject was impossible.Но, сев в экипаж, мы поняли, что продолжать обсуждение подобной темы попросту невозможно.
Employing the time, therefore, in running over in my mind what I knew of Mr. Leavenworth, I found that my knowledge was limited to the bare fact of his being a retired merchant of great wealth and fine social position who, in default of possessing children of his own, had taken into his home two nieces, one of whom had already been declared his heiress.Воспользовавшись свободным временем, я решил освежить в памяти то, что мне было известно о мистере Ливенворте. Я обнаружил, что все мои познания о нем сводятся к следующему: мистер Ливенворт, отошедший от дел торговец, был очень богат и занимал достаточно видное место в обществе, своих детей не имел, поэтому взял к себе в дом двух племянниц, одна из которых еще до этого была названа его наследницей.
To be sure, I had heard Mr. Veeley speak of his eccentricities, giving as an instance this very fact of his making a will in favor of one niece to the utter exclusion of the other; but of his habits of life and connection with the world at large, I knew little or nothing.Несомненно, я слышал рассказы мистера Вили о его эксцентричных замашках (взять хотя бы тот факт, что он составил завещание в пользу одной племянницы, а о второй и вовсе забыл), но о жизни мистера Ливенворта и его связях с миром я знал, по большому счету, очень мало, если не сказать ничего.
There was a great crowd in front of the house when we arrived there, and I had barely time to observe that it was a corner dwelling of unusual depth when I was seized by the throng and carried quite to the foot of the broad stone steps.Когда мы прибыли на место, у дома стояло много народу, и я едва успел отметить про себя, что это угловое здание необычайной глубины, как был подхвачен толпой и оттеснен к подножию широкой каменной лестницы.
Extricating myself, though with some difficulty, owing to the importunities of a bootblack and butcher-boy, who seemed to think that by clinging to my arms they might succeed in smuggling themselves into the house, I mounted the steps and, finding the secretary, by some unaccountable good fortune, close to my side, hurriedly rang the bell.Освободившись, хоть и не без труда, от назойливого внимания чистильщиков сапог и мясников, которые, похоже, решили, что, повиснув на мне, смогут проникнуть в дом, я поднялся по лестнице и, увидев секретаря, который каким-то чудом оказался рядом со мной, торопливо позвонил в дверь.
Immediately the door opened, and a face I recognized as that of one of our city detectives appeared in the gap.Дверь тут же приоткрылась, и в образовавшейся щели я рассмотрел лицо, в котором узнал одного из наших городских сыщиков.
“Mr. Gryce!” I exclaimed.– Мистер Грайс! – воскликнул я.
“The same,” he replied. “Come in, Mr. Raymond.” And drawing us quietly into the house, he shut the door with a grim smile on the disappointed crowd without. “I trust you are not surprised to see me here,” said he, holding out his hand, with a side glance at my companion.– Он самый, – ответил сыщик. – Входите, мистер Рэймонд. – И, втянув нас в дом, он захлопнул дверь, мрачно улыбнувшись разочарованной толпе, оставшейся на улице. – Надеюсь, вы не удивились, увидев меня здесь, – сказал он, протянув мне руку и мельком взглянув на моего спутника.
“No,” I returned. Then, with a vague idea that I ought to introduce the young man at my side, continued: “This is Mr. — , Mr. — , — excuse me, but I do not know your name,” I said inquiringly to my companion. “The private secretary of the late Mr. Leavenworth,” I hastened to add.– Нет, – ответил я и, вспомнив, что не мешало бы представить вошедшего со мной молодого человека, продолжил: – Это мистер… мистер… Простите, я не знаю вашего имени, – сказал я вопросительным тоном своему спутнику. – Личный секретарь покойного мистера Ливенворта, – поспешил добавить я.
“Oh,” he returned, “the secretary! The coroner has been asking for you, sir.”– А-а, секретарь… – отозвался мистер Грайс. – Коронер вас спрашивал, сэр.
“The coroner is here, then?”– Значит, коронер уже здесь?
“Yes; the jury have just gone up-stairs to view the body; would you like to follow them?”– Да. Присяжные только что поднялись наверх осматривать тело. Хотите их догнать?
“No, it is not necessary.– Нет, в этом нет необходимости.
I have merely come in the hope of being of some assistance to the young ladies.Я пришел только для того, чтобы помочь леди, если это понадобится.
Mr. Veeley is away.”Мистер Вили сейчас в отъезде.
“And you thought the opportunity too good to be lost,” he went on; “just so.– И вы решили, что такую возможность нельзя упускать, – продолжил он. – Правильно.
Still, now that you are here, and as the case promises to be a marked one, I should think that, as a rising young lawyer, you would wish to make yourself acquainted with it in all its details.Раз уж вы здесь, а дело обещает быть необычным, я полагаю, вы как многообещающий молодой адвокат, вероятно, захотите узнать все его подробности.
But follow your own judgment.”Впрочем, решать, разумеется, вам.
I made an effort and overcame my repugnance.С трудом преодолев отвращение, охватившее меня при мысли о том, что придется осматривать труп, я согласился:
“I will go,” said I.– Я пойду.
“Very well, then, follow me.”– Хорошо. Следуйте за мной.
But just as I set foot on the stairs I heard the jury descending, so, drawing back with Mr. Gryce into a recess between the reception room and the parlor, I had time to remark:Но как только я ступил на лестницу, сверху послышались шаги спускающихся присяжных. Мы с мистером Грайсом отступили в свободное пространство между комнатой для приемов и гостиной, и у меня появилось время сказать:
“The young man says it could not have been the work of a burglar.”– Молодой человек говорит, что это не может быть делом рук грабителя.
“Indeed!” fixing his eye on a door-knob near by.– Правильно, – ответил он, неотрывно глядя на ручку двери, у которой мы стояли.
“That nothing has been found missing — ”– Что ничего не пропало…
“And that the fastenings to the house were all found secure this morning; just so.”– И что все замки и запоры утром были надежно закрыты. Так и есть.
“He did not tell me that.– Этого он не говорил.
In that case” — and I shuddered — “the murderer must have been in the house all night.”Но в таком случае… – Я содрогнулся. – Это означает, что убийца пробыл в доме всю ночь.
Mr. Gryce smiled darkly at the door-knob.Мистер Грайс мрачно улыбнулся ручке.
“It has a dreadful look!” I exclaimed.– Это ужасно! – воскликнул я.
Mr. Gryce immediately frowned at the door-knob.Мистер Грайс тут же нахмурился.
And here let me say that Mr. Gryce, the detective, was not the thin, wiry individual with the piercing eye you are doubtless expecting to see.И тут позвольте мне заметить, что мистер Грайс не был поджарым, энергичным человеком с цепким взглядом, какого вы, несомненно, ожидаете увидеть.
On the contrary, Mr. Gryce was a portly, comfortable personage with an eye that never pierced, that did not even rest on you.Напротив, мистер Грайс был полноват и спокоен и обладал взглядом, который не то что не «цеплял», но даже никогда не останавливался на вас.
If it rested anywhere, it was always on some insignificant object in the vicinity, some vase, inkstand, book, or button.Если он и останавливался, то исключительно на каких-то совершенно неважных объектах в пределах видимости, например на какой-нибудь вазе, чернильнице или пуговице.
These things he would seem to take into his confidence, make the repositories of his conclusions; but as for you — you might as well be the steeple on Trinity Church, for all connection you ever appeared to have with him or his thoughts.Казалось, он вел беседу с этими вещами, им адресовал свои умозаключения, а что до вас… К вам его мысли и разговоры относились не больше, чем к шпилю церкви Троицы на Уолл-стрит.
At present, then, Mr. Gryce was, as I have already suggested, on intimate terms with the door-knob.Сейчас же, как я уже упомянул, мистер Грайс был на короткой ноге с дверной ручкой.
“A dreadful look,” I repeated.– Ужасно, – повторил я.
His eye shifted to the button on my sleeve.Его взгляд переместился на пуговицу у меня на рукаве.
“Come,” he said, “the coast is clear at last.”– Идемте, – сказал он. – Горизонт чист.
Leading the way, he mounted the stairs, but stopped on the upper landing.Сыщик первым поднялся по лестнице, но остановился наверху.
“Mr. Raymond,” said he, “I am not in the habit of talking much about the secrets of my profession, but in this case everything depends upon getting the right clue at the start.– Мистер Рэймонд, – сказал он, – я не имею привычки распространяться о тайнах моей профессии, но в данном случае все зависит от верно выбранной отправной точки расследования.
We have no common villainy to deal with here; genius has been at work.Мы имеем дело не с обычным преступлением, это дело рук гения.
Now sometimes an absolutely uninitiated mind will intuitively catch at something which the most highly trained intellect will miss.Порой непосвященный разум интуитивно обращает внимание на что-то такое, что самый тренированный ум пропустит.
If such a thing should occur, remember that I am your man.Если подобное случится, помните: я – ваш человек.
Don’t go round talking, but come to me.Ни с кем не говорите, идите сразу ко мне.
For this is going to be a great case, mind you, a great case.Это будет большое дело, поверьте. Великое.
Now, come on.”Теперь идемте.
“But the ladies?”– Но дамы…
“They are in the rooms above; in grief, of course, but tolerably composed for all that, I hear.”– Они в комнатах наверху. Горюют, разумеется, но, я слышал, более-менее спокойны.
And advancing to a door, he pushed it open and beckoned me in.Подойдя к одной из двери, он толкнул ее и поманил меня за собой.
All was dark for a moment, but presently, my eyes becoming accustomed to the place, I saw that we were in the library.Оказавшись в темноте, я сперва ничего не мог рассмотреть, но постепенно глаза привыкли и я увидел, что мы находимся в библиотеке.
“It was here he was found,” said he; “in this room and upon this very spot.” And advancing, he laid his hand on the end of a large baize-covered table that, together with its attendant chairs, occupied the centre of the room. “You see for yourself that it is directly opposite this door,” and, crossing the floor, he paused in front of the threshold of a narrow passageway, opening into a room beyond. “As the murdered man was discovered sitting in this chair, and consequently with his back towards the passageway, the assassin must have advanced through the doorway to deliver his shot, pausing, let us say, about here.”– Здесь его нашли, – сказал сыщик. – В этой комнате и на этом самом месте. – Сделав несколько шагов, он положил руку на край большого обитого сукном стола в окружении стульев, который занимал середину комнаты. – Как видите, оно находится прямехонько напротив этой двери. – Пройдя дальше, он остановился у порога узкого коридорчика, ведущего в соседнюю комнату. – Поскольку убитый был найден сидящим на этом стуле, то есть спиной к этому ходу, убийца, вероятно, пришел отсюда, чтобы сделать выстрел, остановившись, скажем, где-то здесь.
And Mr. Gryce planted his feet firmly upon a certain spot in the carpet, about a foot from the threshold before mentioned.И мистер Грайс встал в определенном месте на ковре, примерно в футе от упомянутого порога.
“But — ” I hastened to interpose.– Но… – поспешил вставить я.
“There is no room for ‘but,’” he cried. “We have studied the situation.”– Никаких «но»! – воскликнул он. – Мы изучили место происшествия.
And without deigning to dilate upon the subject, he turned immediately about and, stepping swiftly before me, led the way into the passage named.И не соизволив вдаться в подробности, мистер Грайс развернулся и быстро вышел в упомянутый коридор.
“Wine closet, clothes closet, washing apparatus, towel-rack,” he explained, waving his hand from side to side as we hurried through, finishing with “Mr. Leavenworth’s private apartment,” as that room of comfortable aspect opened upon us.– Винный шкаф, гардеробная, кладовая, – пояснял он, указывая рукой то в одну, то в другую сторону, и закончил словами: – Личная комната мистера Ливенворта, – когда нам открылась эта благоустроенная комната.
Mr. Leavenworth’s private apartment!Личная комната мистера Ливенворта!
It was here then that it ought to be, the horrible, blood-curdling it that yesterday was a living, breathing man.Значит, здесь находилось оно, жуткое, холодящее кровь оно, то, что еще вчера было живым, дышащим человеком.
Advancing to the bed that was hung with heavy curtains, I raised my hand to put them back, when Mr. Gryce, drawing them from my clasp, disclosed lying upon the pillow a cold, calm face looking so natural I involuntarily started.Подойдя к кровати с длинными плотными занавесями, я поднял руку, чтобы задернуть их, но мистер Грайс вырвал их из моих пальцев, открыв покоящееся на подушке холодное, спокойное лицо, которое выглядело так естественно, что я невольно вздрогнул.
“His death was too sudden to distort the features,” he remarked, turning the head to one side in a way to make visible a ghastly wound in the back of the cranium. “Such a hole as that sends a man out of the world without much notice.– Смерть была слишком неожиданной и быстрой, его черты не успели исказиться, – сказал он, поворачивая мертвую голову так, чтобы стало видно страшную рану на затылке. – Подобная дырка отправляет человека на тот свет так, что он и не замечает этого.
The surgeon will convince you it could never have been inflicted by himself.Я думаю, врач убедит вас, что такую рану невозможно нанести себе.
It is a case of deliberate murder.”Мы имеем дело с умышленным убийством.
Horrified, I drew hastily back, when my glance fell upon a door situated directly opposite me in the side of the wall towards the hall.Охваченный ужасом, я отступил, и мой взгляд упал на дверь, расположенную прямо напротив меня, в той стороне стены, которая была ближе к залу.
It appeared to be the only outlet from the room, with the exception of the passage through which we had entered, and I could not help wondering if it was through this door the assassin had entered on his roundabout course to the library.Это был единственный выход из комнаты кроме коридора, по которому мы сюда пришли, и я невольно задумался, не через эту ли дверь проходил убийца, направляясь в библиотеку.
But Mr. Gryce, seemingly observant of my glance, though his own was fixed upon the chandelier, made haste to remark, as if in reply to the inquiry in my face:Однако мистер Грайс, очевидно, заметив направление моего взгляда, хотя сам смотрел на канделябр, словно в ответ на вопросительное выражение, появившееся у меня на лице, поспешил заметить:
“Found locked on the inside; may have come that way and may not; we don’t pretend to say.”– Она была заперта изнутри. Мы не знаем, проходил он через нее или нет.
Observing now that the bed was undisturbed in its arrangement, I remarked,Заметив, что кровать аккуратно застелена, я поинтересовался:
“He had not retired, then?”– Выходит, он не ложился?
“No; the tragedy must be ten hours old.– Нет. Трагедия произошла, очевидно, часов десять назад.
Time for the murderer to have studied the situation and provided for all contingencies.”Убийце этого вполне хватило, чтобы изучить обстановку и приготовиться к любым непредвиденным обстоятельствам.
“The murderer? Whom do you suspect?” I whispered.– Убийца… Вы кого-то подозреваете? – прошептал я.
He looked impassively at the ring on my finger.Мистер Грайс бесстрастно посмотрел на кольцо у меня на пальце.
“Every one and nobody.– Всех и никого.
It is not for me to suspect, but to detect.”Мое дело не подозревать, а расследовать.
And dropping the curtain into its former position he led me from the room.Задернув занавеси, он вышел из комнаты.
The coroner’s inquest being now in session, I felt a strong desire to be present, so, requesting Mr. Gryce to inform the ladies that Mr. Veeley was absent from town, and that I had come as his substitute, to render them any assistance they might require on so melancholy an occasion, I proceeded to the large parlor below, and took my seat among the various persons there assembled.Коронерское дознание уже шло полным ходом, и я ощутил сильное желание на нем присутствовать. Поэтому, попросив мистера Грайса сообщить дамам, что мистера Вили нет в городе и что я прибыл, чтобы оказать любую помощь, которая может понадобиться им в столь печальный час, я спустился в большую гостиную внизу и занял место среди собравшихся.

II. THE CORONER’S INQUEST

Глава 2 — Коронерское дознание

“The baby figure of the giant mass Of things to come.”О, в этих смутных контурах провижу Я очертанья грозные событий.
— Troilus and Cressida.Уильям Шекспир. Троил и Крессида
FOR A FEW MINUTES I sat dazed by the sudden flood of light greeting me from the many open windows; then, as the strongly contrasting features of the scene before me began to impress themselves upon my consciousness, I found myself experiencing something of the same sensation of double personality which years before had followed an enforced use of ether.Несколько минут я сидел, ослепленный неожиданным потоком света из многочисленных открытых окон, а потом, когда самые контрастные предметы обстановки начали проявляться и проникать в мое сознание, меня охватило чувство, сходное с раздвоением личности, которое несколько лет назад мне уже приходилось испытывать под воздействием эфира.
As at that time, I appeared to be living two lives at once: in two distinct places, with two separate sets of incidents going on; so now I seemed to be divided between two irreconcilable trains of thought; the gorgeous house, its elaborate furnishing, the little glimpses of yesterday’s life, as seen in the open piano, with its sheet of music held in place by a lady’s fan, occupying my attention fully as much as the aspect of the throng of incongruous and impatient people huddled about me.Как и в тот раз, я как будто начал жить двумя жизнями одновременно, в двух различных местах, среди двух наборов событий, я как будто разделился между двумя непересекающимися мысленными цепочками. Великолепный дом, изысканная мебель, маленькие намеки на вчерашнюю жизнь, как, к примеру, открытый рояль и ноты на нем, прижатые женским веером, занимали мое внимание не меньше, чем разнородная, нетерпеливая толпа, в гуще которой я оказался.
Perhaps one reason of this lay in the extraordinary splendor of the room I was in; the glow of satin, glitter of bronze, and glimmer of marble meeting the eye at every turn.Возможно, причиной тому была необычная роскошь самой комнаты: куда ни посмотри, повсюду взгляд натыкался на блеск атласа, сверкание бронзы или мерцание мрамора.
But I am rather inclined to think it was mainly due to the force and eloquence of a certain picture which confronted me from the opposite wall.Однако я склонен думать, что произошло это главным образом благодаря силе и выразительности одной картины, которая висела передо мною на противоположной стене.
A sweet picture — sweet enough and poetic enough to have been conceived by the most idealistic of artists: simple, too — the vision of a young flaxen-haired, blue-eyed coquette, dressed in the costume of the First Empire, standing in a wood-path, looking back over her shoulder at some one following — yet with such a dash of something not altogether saint-like in the corners of her meek eyes and baby-like lips, that it impressed me with the individuality of life.Милая картина, достаточно милая и романтическая, чтобы являться произведением самого идеалистического из художников, и простая: образ юной голубоглазой кокетки с льняными волосами в костюме времен Первой империи, стоящей на лесной тропинке и глядящей через плечо на кого-то, идущего следом, однако с капелькой чего-то совсем не святого в уголках кротких глаз и невинных губ, что придавало всему образу поразительное правдоподобие.
Had it not been for the open dress, with its waist almost beneath the armpits, the hair cut short on the forehead, and the perfection of the neck and shoulders, I should have taken it for a literal portrait of one of the ladies of the house.Если бы не открытое платье с талией почти под мышками, если бы не коротко подрезанные на лбу волосы и не совершенство линий шеи и плеч, я бы принял произведение за точный портрет одной из живущих здесь дам.
As it was, I could not rid myself of the idea that one, if not both, of Mr. Leavenworth’s nieces looked down upon me from the eyes of this entrancing blonde with the beckoning glance and forbidding hand.И все же я не мог отделаться от ощущения, что глазами чарующей блондинки с манящим взглядом и неприступным ликом на меня взирала одна, если не обе племянницы мистера Ливенворта.
So vividly did this fancy impress me that I half shuddered as I looked, wondering if this sweet creature did not know what had occurred in this house since the happy yesterday; and if so, how she could stand there smiling so invitingly, — when suddenly I became aware that I had been watching the little crowd of men about me with as complete an absorption as if nothing else in the room had attracted my attention; that the face of the coroner, sternly intelligent and attentive, was as distinctly imprinted upon my mind as that of this lovely picture, or the clearer-cut and more noble features of the sculptured Psyche, shining in mellow beauty from the crimson-hung window at his right; yes, even that the various countenances of the jurymen clustered before me, commonplace and insignificant as most of them were; the trembling forms of the excited servants crowded into a far corner; and the still more disagreeable aspect of the pale-faced, seedy reporter, seated at a small table and writing with a ghoul-like avidity that made my flesh creep, were each and all as fixed an element in the remarkable scene before me as the splendor of the surroundings which made their presence such a nightmare of discord and unreality.Эта фантазия оказалась столь явственной, что я содрогнулся, глядя на картину и думая о том, знает ли это прелестное существо, что случилось в этом доме после вчерашнего беззаботного дня, и если знает, то как может она стоять и улыбаться так призывно; но вдруг я осознал, что рассматриваю окружающую меня небольшую толпу так сосредоточенно, будто ничто иное во всей комнате не привлекло моего внимания: лицо коронера, внимательно-строгое и умное, так же отчетливо отпечатавшееся в моем разуме, как это чудесное полотно или еще более отчетливые и благородные черты скульптуры Психеи, сиявшей мягкой красотой на занавешенном алым окне справа от него; разнообразные лица присяжных, собиравшихся группками передо мною, банальные и ничего не выражающие, какими чаще всего и бывают лица присяжных; и зыбкие формы сгрудившихся в дальнем углу слуг; и даже еще более неприятный лик болезненно-бледного журналиста, который сидел за маленьким столиком и писал что-то с такой вурдалачьей жадностью, что я невольно поежился, – все они, и каждый из них были такой же неотъемлемой частью открывшейся мне удивительной сцены, как и напыщенное богатство обстановки, делавшее их присутствие здесь вопиюще неуместным и ненастоящим.
I have spoken of the coroner.Я упомянул коронера.
As fortune would have it, he was no stranger to me.По иронии судьбы он был мне знаком.
I had not only seen him before, but had held frequent conversation with him; in fact, knew him.Я не только видел его раньше, но и не раз беседовал с ним, можно даже сказать, знал его.
His name was Hammond, and he was universally regarded as a man of more than ordinary acuteness, fully capable of conducting an important examination, with the necessary skill and address.Звали его Хаммонд, и был он известен как человек, наделенный необычной проницательностью и обладающий всеми необходимыми навыками для проведения любого, даже самого важного дознания.
Interested as I was, or rather was likely to be, in this particular inquiry, I could not but congratulate myself upon our good fortune in having so intelligent a coroner.Поскольку это конкретное дело меня заинтересовало, а точнее, наверняка заинтересовало бы, я мог лишь поздравить себя с тем, что нам повезло получить такого умного коронера.
As for his jurymen, they were, as I have intimated, very much like all other bodies of a similar character.Что касается присяжных, они, как я уже отмечал, ничем не отличались от других групп подобного рода.
Picked up at random from the streets, but from such streets as the Fifth and Sixth Avenues, they presented much the same appearance of average intelligence and refinement as might be seen in the chance occupants of one of our city stages.Подобранные случайным образом на улицах, но на таких улицах, как Пятая и Шестая авеню, они производили примерно одинаковое впечатление: в меру умные, в меру изысканные – подобное можно наблюдать в обличье случайных посетителей городских театров.
Indeed, I marked but one amongst them all who seemed to take any interest in the inquiry as an inquiry; all the rest appearing to be actuated in the fulfilment of their duty by the commoner instincts of pity and indignation.Правда, я все же выделил одного из них, единственного, кто, похоже, питал интерес к следствию как таковому, остальные же, казалось, выполняли свой долг, движимые исключительно обычным человеческим состраданием и возмущением.
Dr. Maynard, the well-known surgeon of Thirty-sixth Street, was the first witness called.Доктор Мейнард, известный хирург с Тридцать шестой улицы, был первым вызванным свидетелем.
His testimony concerned the nature of the wound found in the murdered man’s head.Его показания главным образом касались характера раны, обнаруженной на голове убитого.
As some of the facts presented by him are likely to prove of importance to us in our narrative, I will proceed to give a synopsis of what he said.Поскольку некоторые представленные им факты, скорее всего, окажутся важными для дальнейшего повествования, я вкратце передам его рассказ.
Prefacing his remarks with some account of himself, and the manner in which he had been summoned to the house by one of the servants, he went on to state that, upon his arrival, he found the deceased lying on a bed in the second-story front room, with the blood clotted about a pistol-wound in the back of the head; having evidently been carried there from the adjoining apartment some hours after death.Предварив свои замечания коротким отчетом о себе и о том, как он был вызван в дом одним из слуг, доктор Мейнард сообщил, что, прибыв на место, нашел покойного лежащим на кровати в передней комнате второго этажа и увидел запекшуюся кровь вокруг пистолетной раны у него на затылке. Труп явно перенесли туда из соседней комнаты через несколько часов после наступления смерти.
It was the only wound discovered on the body, and having probed it, he had found and extracted the bullet which he now handed to the jury.То была единственная обнаруженная на теле рана, и, обследовав ее, доктор извлек пулю, которую теперь передал присяжным.
It was lying in the brain, having entered at the base of the skull, passed obliquely upward, and at once struck the medulla oblongata, causing instant death.Она застряла в мозге, войдя в основание черепа, пройдя наискось вверх и повредив medulla oblongata, чем вызвала мгновенную смерть.
The fact of the ball having entered the brain in this peculiar manner he deemed worthy of note, since it would produce not only instantaneous death, but an utterly motionless one.Тот факт, что пуля попала в мозг под таким углом, доктор Мейнард счел достойным внимания, поскольку это произвело смерть не только мгновенную, но и совершенно неподвижную.
Further, from the position of the bullet-hole and the direction taken by the bullet, it was manifestly impossible that the shot should have been fired by the man himself, even if the condition of the hair about the wound did not completely demonstrate the fact that the shot was fired from a point some three or four feet distant.Более того, расположение пулевого отверстия и направление движения пули полностью исключали возможность самоубийства, даже если бы состояние волос не указывало на то, что выстрел был произведен с расстояния в три-четыре фута.
Still further, considering the angle at which the bullet had entered the skull, it was evident that the deceased must not only have been seated at the time, a fact about which there could be no dispute, but he must also have been engaged in some occupation which drew his head forward.И это еще не все. Принимая во внимание угол, под которым пуля вошла в череп, было очевидно, что покойный не только сидел во время убийства, но и должен был заниматься чем-то таким, для чего нужно было наклонить голову.
For, in order that a ball should enter the head of a man sitting erect at the angle seen here, of 45 degrees, it would be necessary, not only for the pistol to be held very low down, but in a peculiar position; while if the head had been bent forward, as in the act of writing, a man holding a pistol naturally with the elbow bent, might very easily fire a ball into the brain at the angle observed.Ибо для того, чтобы пуля вошла в голову сидящего прямо человека под углом в сорок пять градусов, как в данном случае, пистолет должен был находиться не только очень низко, но и в определенном положении, а если голова была наклонена вперед, как у человека, занятого письмом, убийца, держа пистолет обычным способом, согнув руку в локте, без труда мог пустить пулю в мозг под указанным градусом.
Upon being questioned in regard to the bodily health of Mr. Leavenworth, he replied that the deceased appeared to have been in good condition at the time of his death, but that, not being his attendant physician, he could not speak conclusively upon the subject without further examination; and, to the remark of a juryman, observed that he had not seen pistol or weapon lying upon the floor, or, indeed, anywhere else in either of the above-mentioned rooms.Когда доктора спросили о физическом здоровье мистера Ливенворта, он ответил, что покойный перед смертью пребывал в хорошей форме, но, не будучи его лечащим врачом, он не может выносить окончательных суждений на этот счет без дополнительного исследования, а на вопрос одного их присяжных заметил, что не видел пистолета или другого оружия на полу либо в любом другом месте в упомянутых выше комнатах.
I might as well add here what he afterwards stated, that from the position of the table, the chair, and the door behind it, the murderer, in order to satisfy all the conditions imposed by the situation, must have stood upon, or just within, the threshold of the passageway leading into the room beyond.Также могу добавить и то, что мы выяснили позже: учитывая расположение стола, стула и двери за ними, убийца, чтобы были выполнены все перечисленные выше условия, должен был стоять возле ведущей в соседнюю комнату двери или даже в ней.
Also, that as the ball was small, and from a rifled barrel, and thus especially liable to deflections while passing through bones and integuments, it seemed to him evident that the victim had made no effort to raise or turn his head when advanced upon by his destroyer; the fearful conclusion being that the footstep was an accustomed one, and the presence of its possessor in the room either known or expected.Кроме того, небольшая, выпущенная из нарезного ствола пуля особенно подвержена деформации при прохождении через кости и кожные покровы, поэтому доктору представлялось очевидным, что жертва не пыталась встать или повернуть голову к убийце, что наталкивало на страшный вывод: шаги преступника были знакомы покойному, и он знал о его присутствии в комнате либо ожидал его появления.
The physician’s testimony being ended, the coroner picked up the bullet which had been laid on the table before him, and for a moment rolled it contemplatively between his fingers; then, drawing a pencil from his pocket, hastily scrawled a line or two on a piece of paper and, calling an officer to his side, delivered some command in a low tone.Когда допрос врача был закончен, коронер взял пулю, которая лежала перед ним на столе, и какое-то время вертел ее в пальцах, рассматривая, потом достал из кармана карандаш, торопливо написал на бумажке пару строчек и, подозвав полицейского, шепотом отдал распоряжение.
The officer, taking up the slip, looked at it for an instant knowingly, then catching up his hat left the room.Полицейский принял записку, с пониманием посмотрел на нее, взял фуражку и вышел из комнаты.
Another moment, and the front door closed on him, and a wild halloo from the crowd of urchins without told of his appearance in the street.Еще через секунду за ним закрылась парадная дверь дома, и дикие крики толпы зевак возвестили о его появлении на улице.
Sitting where I did, I had a full view of the corner.С моего места было прекрасно видно угол дома.
Looking out, I saw the officer stop there, hail a cab, hastily enter it, and disappear in the direction of Broadway.Выглянув в окно, я увидел, как полицейский остановился, подозвал кеб, нырнул в него и исчез в направлении Бродвея.

III. FACTS AND DEDUCTIONS

Глава 3 — Факты и выводы

“Confusion now hath made his master-piece;Деянья гибельного образец!
Most sacrilegious murder hath broke ope The Lord’s anointed temple, and stolen thence The life of the building.”Убийца богохульный божий храм Разрушил и из здания святого Похитил жизнь!
— Macbeth.Уильям Шекспир. Макбет
TURNING MY ATTENTION BACK into the room where I was, I found the coroner consulting a memorandum through a very impressive pair of gold eye-glasses.Снова обратив внимание на комнату, я увидел, что коронер просматривает списки через внушительного вида позолоченные очки.
“Is the butler here?” he asked.– Дворецкий здесь? – осведомился он.
Immediately there was a stir among the group of servants in the corner, and an intelligent-looking, though somewhat pompous, Irishman stepped out from their midst and confronted the jury.Тут же толпа слуг в углу зашевелилась, и вперед вышел ирландец с умным, но высокомерным лицом.
“Ah,” thought I to myself, as my glance encountered his precise whiskers, steady eye, and respectfully attentive, though by no means humble, expression, “here is a model servant, who is likely to prove a model witness.”«Ага, – подумал я, рассматривая его холеные бакенбарды, спокойные глаза и уважительно-внимательное, хоть и ни в коем случае не смиренное выражение, – вот образцовый слуга, который, вероятно, окажется образцовым свидетелем».
And I was not mistaken; Thomas, the butler, was in all respects one in a thousand — and he knew it.И я не ошибся. Томас, дворецкий, был во всех отношениях человеком исключительным, и мы это знали.
The coroner, upon whom, as upon all others in the room, he seemed to have made the like favorable impression, proceeded without hesitation to interrogate him.Коронер, на которого он, как и на всех остальных в комнате, произвел благоприятное впечатление, сразу приступил к допросу.
“Your name, I am told, is Thomas Dougherty?”– Ваше имя, мне сказали, Томас Догерти, верно?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“Well, Thomas, how long have you been employed in your present situation?”– Что ж, Томас, как давно вы служите на этом месте?
“It must be a matter of two years now, sir.”– Около двух лет, сэр.
“You are the person who first discovered the body of Mr. Leavenworth?”– Это вы обнаружили тело мистера Ливенворта?
“Yes, sir; I and Mr. Harwell.”– Да, сэр, я и мистер Харвелл.
“And who is Mr. Harwell?”– Кто такой мистер Харвелл?
“Mr. Harwell is Mr. Leavenworth’s private secretary, sir; the one who did his writing.”– Мистер Харвелл – личный секретарь мистера Ливенворта. Он выполнял для него бумажную работу.
“Very good.– Прекрасно.
Now at what time of the day or night did you make this discovery?”В какое время дня или ночи вы его нашли?
“It was early, sir; early this morning, about eight.”– Рано. Рано утром, сэр, около восьми.
“And where?”– И где?
“In the library, sir, off Mr. Leavenworth’s bedroom.– В библиотеке, сэр, рядом со спальней мистера Ливенворта.
We had forced our way in, feeling anxious about his not coming to breakfast.”Мы взломали дверь, когда он не вышел к завтраку.
“You forced your way in; the door was locked, then?”– Вы взломали дверь. Значит, она была заперта?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“On the inside?”– Изнутри?
“That I cannot tell; there was no key in the door.”– Не могу сказать. В замке ключа не было.
“Where was Mr. Leavenworth lying when you first found him?”– Где лежал мистер Ливенворт, когда вы его нашли?
“He was not lying, sir.– Он не лежал, сэр.
He was seated at the large table in the centre of his room, his back to the bedroom door, leaning forward, his head on his hands.”Он сидел за большим столом посредине комнаты, спиной к двери в спальню, наклонившись вперед, головой на руках.
“How was he dressed?”– Как он был одет?
“In his dinner suit, sir, just as he came from the table last night.”– В костюм для ужина. В нем он встал вчера вечером из-за стола.
“Were there any evidences in the room that a struggle had taken place?”– Что-нибудь в комнате указывало на то, что там происходила борьба?
“No, sir.”– Нет, сэр.
“Any pistol on the floor or table?”– Пистолет на полу или на столе лежал?
“No, sir?”– Нет, сэр.
“Any reason to suppose that robbery had been attempted?”– Есть ли причины предполагать, что было совершено ограбление?
“No, sir.– Нет, сэр.
Mr. Leavenworth’s watch and purse were both in his pockets.”И часы, и бумажник сэра Ливенворта остались у него в карманах.
Being asked to mention who were in the house at the time of the discovery, he replied,Когда Томаса Догерти попросили перечислить, кто находился в доме в это время, он ответил:
“The young ladies, Miss Mary Leavenworth and Miss Eleanore, Mr. Harwell, Kate the cook, Molly the up-stairs girl, and myself.”– Юные леди, мисс Мэри Ливенворт и мисс Элеонора, мистер Харвелл, кухарка Кейт, горничная Молли и я.
“The usual members of the household?”– Это домочадцы?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“Now tell me whose duty it is to close up the house at night.”– Скажите, а кто обычно запирает дом на ночь?
“Mine, sir.”– Я, сэр.
“Did you secure it as usual, last night?”– Прошлой ночью вы все сделали как всегда?
“I did, sir.”– Да, сэр, я запер двери и окна.
“Who unfastened it this morning?”– Кто открыл их сегодня утром?
“I, sir.”– Я, сэр.
“How did you find it?”– В каком состоянии они были?
“Just as I left it.”– В таком же, в каком были вчера.
“What, not a window open nor a door unlocked?”– Что, ни окна приоткрытого, ни отпертой двери?
“No, sir.”– Да, сэр.
By this time you could have heard a pin drop.К этому времени в комнате уже установилась такая тишина, что было слышно, как муха пролетит.
The certainty that the murderer, whoever he was, had not left the house, at least till after it was opened in the morning, seemed to weigh upon all minds.Похоже, всех ошеломила мысль о том, что убийца, кем бы он ни был, какое-то время оставался в доме, во всяком случае, пока утром не были открыты двери.
Forewarned as I had been of the fact, I could not but feel a certain degree of emotion at having it thus brought before me; and, moving so as to bring the butler’s face within view, searched it for some secret token that he had spoken thus emphatically in order to cover up some failure of duty on his own part.Хотя для меня это не стало новостью, я не мог не поддаться чувствам, когда об этом было сказано вот так, напрямую, и, передвинувшись так, чтобы видеть лицо дворецкого, впился в него взглядом, ища какой-нибудь тайный признак того, что он говорил столь уверенно из желания скрыть собственную небрежность в исполнении долга.
But it was unmoved in its candor, and sustained the concentrated gaze of all in the room like a rock.Но оно оставалось непоколебимым и, не дрогнув, выдержало устремившиеся на него взгляды всех, кто был в комнате.
Being now asked when he had last seen Mr. Leavenworth alive, he replied,На вопрос, когда он последний раз видел мистера Ливенворта живым, дворецкий ответил:
“At dinner last night.”– Вчера вечером за ужином.
“He was, however, seen later by some of you?”– Но кто-то из вас видел его после этого?
“Yes, sir; Mr. Harwell says he saw him as late as half-past ten in the evening.”– Да, сэр, мистер Харвелл утверждает, что видел его в половине одиннадцатого.
“What room do you occupy in this house?”– Какую комнату вы занимаете в доме?
“A little one on the basement floor.”– Маленькую в подвальном этаже.
“And where do the other members of the household sleep?”– Где спят остальные слуги?
“Mostly on the third floor, sir; the ladies in the large back rooms, and Mr. Harwell in the little one in front.– В основном на третьем этаже, сэр. Женщины в больших комнатах в глубине, а мистер Харвелл в маленькой.
The girls sleep above.”Девицы спят наверху.
“There was no one on the same floor with Mr. Leavenworth?”– На одном этаже с мистером Ливенвортом никто не спит?
“No, sir.”– Нет, сэр.
“At what hour did you go to bed?”– В котором часу вы легли спать?
“Well, I should say about eleven.”– Думаю, около одиннадцати.
“Did you hear any noise in the house either before or after that time, that you remember?”– До этого или после вы слышали какой-нибудь необычный звук или шум в доме?
“No, sir.”– Нет, сэр.
“So that the discovery you made this morning was a surprise to you?”– Значит, увиденное сегодня утром стало для вас неожиданностью?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
Requested now to give a more detailed account of that discovery, he went on to say it was not till Mr. Leavenworth failed to come to his breakfast at the call of the bell that any suspicion arose in the house that all was not right.Когда его попросили рассказать подробнее, как это произошло, он поведал, что лишь после того, как мистер Ливенворт не вышел к завтраку, появилось подозрение, что с ним что-то случилось.
Even then they waited some little time before doing anything, but as minute after minute went by and he did not come, Miss Eleanore grew anxious, and finally left the room saying she would go and see what was the matter, but soon returned looking very much frightened, saying she had knocked at her uncle’s door, and had even called to him, but could get no answer.Но и после этого они еще какое-то время выжидали, прежде чем предпринять некоторые действия. Шли минуты, хозяин не появлялся. Мисс Элеонора начала волноваться и наконец вышла из комнаты, сказав, что пойдет узнает, что случилось, но вскоре вернулась, охваченная страхом, и рассказала, что стучала в дверь дяди и даже звала его, но он не ответил.
At which Mr. Harwell and himself had gone up and together tried both doors, and, finding them locked, burst open that of the library, when they came upon Mr. Leavenworth, as he had already said, sitting at the table, dead.После чего мистер Харвелл и дворецкий поднялись наверх, проверили обе двери и, найдя их запертыми, взломали дверь библиотеки. Мистера Ливенворта, как он уже говорил, они нашли сидящим за столом, бездыханным.
“And the ladies?”– А леди?
“Oh, they followed us up and came into the room and Miss Eleanore fainted away.”– О, они последовали за нами и вошли в комнату. Мисс Элеонора упала в обморок.
“And the other one, — Miss Mary, I believe they call her?”– А вторая… Мисс Мэри, кажется, вы говорили?
“I don’t remember anything about her; I was so busy fetching water to restore Miss Eleanore, I didn’t notice.”– Насчет нее ничего не помню. Я поспешил за водой для мисс Элеоноры, и чем она занималась, не заметил.
“Well, how long was it before Mr. Leavenworth was carried into the next room?”– Хорошо, через какое время мистера Ливенворта перенесли в другую комнату?
“Almost immediate, as soon as Miss Eleanore recovered, and that was as soon as ever the water touched her lips.”– Почти сразу, как только пришла в себя мисс Элеонора, а это случилось, как только вода попала ей на губы.
“Who proposed that the body should be carried from the spot?”– Кто предложил унести тело с того места, где оно было найдено?
“She, sir.– Мисс Элеонора, сэр.
As soon as ever she stood up she went over to it and looked at it and shuddered, and then calling Mr. Harwell and me, bade us carry him in and lay him on the bed and go for the doctor, which we did.”Поднявшись, она сразу подошла к телу, посмотрела на него и содрогнулась. Потом позвала нас с мистером Харвеллом и попросила унести его и положить на кровать, что мы и сделали.
“Wait a moment; did she go with you when you went into the other room?”– Постойте! Она была с вами, когда вы ходили в другую комнату?
“No, sir.”– Нет, сэр.
“What did she do?”– А что она делала?
“She stayed by the library table.”– Осталась стоять у стола в библиотеке.
“What doing?”– И чем занималась?
“I couldn’t see; her back was to me.”– Я не видел. Она стояла ко мне спиной.
“How long did she stay there?”– Как долго она простояла там?
“She was gone when we came back.”– Когда мы вернулись, ее уже не было.
“Gone from the table?”– Она отошла от стола?
“Gone from the room.”– Она вышла из комнаты.
“Humph! when did you see her again?”– Гм… И когда вы ее снова увидели?
“In a minute.– Через минуту.
She came in at the library door as we went out.”Мы столкнулись с ней в двери библиотеки, когда выходили.
“Anything in her hand?”– У нее было что-нибудь в руках?
“Not as I see.”– Я ничего не заметил.
“Did you miss anything from the table?”– Со стола ничего не пропало?
“I never thought to look, sir.– Мне не пришло в голову проверять, сэр.
The table was nothing to me.О столе я не думал, сэр.
I was only thinking of going for the doctor, though I knew it was of no use.”Я думал о том, что нужно сходить за доктором, хотя и знал, что он уже не поможет.
“Whom did you leave in the room when you went out?”– Кого вы оставили в комнате, когда вышли?
“The cook, sir, and Molly, sir, and Miss Eleanore.”– Кухарку, сэр, и Молли, сэр, и мисс Элеонору.
“Not Miss Mary?”– Мисс Мэри с ними не было?
“No, sir.”– Нет, сэр.
“Very well.– Хорошо.
Have the jury any questions to put to this man?”У присяжных есть вопросы к этому человеку?
A movement at once took place in that profound body.Почтенное собрание тут же пришло в движение.
“I should like to ask a few,” exclaimed a weazen-faced, excitable little man whom I had before noticed shifting in his seat in a restless manner strongly suggestive of an intense but hitherto repressed desire to interrupt the proceedings.– Я бы хотел задать несколько вопросов, – воскликнул взбудораженный мужчина с морщинистом лицом, на которого я обратил внимание еще раньше, потому что он беспрестанно ерзал на стуле, как человек, охваченный сильным, но до поры до времени сдерживаемым желанием вмешаться в происходящее.
“Very well, sir,” returned Thomas.– Прошу вас, сэр, – ответил ему Томас.
But the juryman stopping to draw a deep breath, a large and decidedly pompous man who sat at his right hand seized the opportunity to inquire in a round, listen-to-me sort of voice:Но когда присяжный замолчал, чтобы набрать побольше воздуха, крупный и определенно чванного склада характера мужчина, сидевший справа от него, воспользовался возможностью, чтобы зычным, властным голосом осведомиться:
“You say you have been in the family for two years.– Вы сказали, что провели в этой семье два года.
Was it what you might call a united family?”Скажите, вы назвали бы эту семью сплоченной?
“United?”– Сплоченной?
“Affectionate, you know, — on good terms with each other.”– Или, скажем, дружной… Они любили друг друга?
And the juryman lifted the very long and heavy watch-chain that hung across his vest as if that as well as himself had a right to a suitable and well-considered reply.И присяжный поднял очень длинную и тяжелую цепочку от часов, которая висела у него на поясе, словно она не меньше его самого имела права на уместный и обдуманный ответ.
The butler, impressed perhaps by his manner, glanced uneasily around.Дворецкий, возможно, впечатленный его манерами, беспокойно посмотрел по сторонам.
“Yes, sir, so far as I know.”– Да, сэр, насколько мне известно.
“The young ladies were attached to their uncle?”– Леди были близки с дядей?
“O yes, sir.”– О да, сэр.
“And to each other?”– И друг с другом?
“Well, yes, I suppose so; it’s not for me to say.”– Полагаю, да. Не мне судить.
“You suppose so.– Полагаете, да.
Have you any reason to think otherwise?”У вас есть причины думать иначе?
And he doubled the watch-chain about his fingers as if he would double its attention as well as his own.И он крепко намотал цепочку на пальцы, как будто усиливая ее внимание, одновременно со своим.
Thomas hesitated a moment.Томас на миг заколебался.
But just as his interlocutor was about to repeat his question, he drew himself up into a rather stiff and formal attitude and replied:Но как только его собеседник собрался повторить вопрос, принял официальный вид и ответил:
“Well, sir, no.”– Нет, сэр.
The juryman, for all his self-assertion, seemed to respect the reticence of a servant who declined to give his opinion in regard to such a matter, and drawing complacently back, signified with a wave of his hand that he had no more to say.Присяжный, несмотря на всю самоуверенность, похоже, проникся уважением к сдержанности слуги, который отказался оглашать свое мнение на подобные материи, и, с самодовольным видом откинувшись на спинку стула, взмахом руки дал понять, что больше ему сказать нечего.
Immediately the excitable little man, before mentioned, slipped forward to the edge of his chair and asked, this time without hesitation:В тот же миг упомянутый выше маленький нервный человечек соскользнул на краешек стула и спросил, на этот раз без колебаний:
“At what time did you unfasten the house this morning?”– В какое время вы открыли дверь в дом сегодня утром?
“About six, sir.”– Примерно в шесть, сэр.
“Now, could any one leave the house after that time without your knowledge?”– Мог ли кто-либо после этого покинуть дом незаметно для вас?
Thomas glanced a trifle uneasily at his fellow-servants, but answered up promptly and as if without reserve;Томас в некоторой тревоге покосился на остальных слуг, но ответил уверенно и, похоже, откровенно:
“I don’t think it would be possible for anybody to leave this house after six in the morning without either myself or the cook’s knowing of it.– Не думаю, что кто-то мог выйти из дома после шести так, чтобы об этом не узнал я или кухарка.
Folks don’t jump from second-story windows in broad daylight, and as to leaving by the doors, the front door closes with such a slam all the house can hear it from top to bottom, and as for the back-door, no one that goes out of that can get clear of the yard without going by the kitchen window, and no one can go by our kitchen window without the cook’s a-seeing of them, that I can just swear to.”Люди не выпрыгивают из окон второго этажа средь бела дня, и поскольку входная дверь захлопывается с такой силой, что это слышно по всему дому, а выйдя через черный ход, нельзя покинуть двор, не пройдя мимо окна кухни, и никто не сможет пройти мимо окна кухни так, чтобы его не увидела кухарка, то я могу даже утверждать это.
And he cast a half-quizzing, half-malicious look at the round, red-faced individual in question, strongly suggestive of late and unforgotten bickerings over the kitchen coffee-urn and castor.И он бросил на упомянутую краснощекую особу вопросительно-злобный взгляд, откровенно намекающий на недавнюю и не забытую ссору из-за кухонного кофейника и перечницы.
This reply, which was of a nature calculated to deepen the forebodings which had already settled upon the minds of those present, produced a visible effect.Ответ этот, который по природе своей должен был усилить недобрые предчувствия, уже поселившиеся в головах присутствующих, сделал свое дело.
The house found locked, and no one seen to leave it!Дом был закрыт, и никто его не покидал!
Evidently, then, we had not far to look for the assassin.Как видно, убийцу далеко искать не придется.
Shifting on his chair with increased fervor, if I may so speak, the juryman glanced sharply around.Охваченный, если можно так выразиться, рвением, присяжный внимательно осмотрелся.
But perceiving the renewed interest in the faces about him, declined to weaken the effect of the last admission, by any further questions.Но, увидев оживший интерес на лицах окружающих, решил не ослаблять впечатления от последнего признания новыми вопросами.
Settling, therefore, comfortably back, he left the field open for any other juror who might choose to press the inquiry.Поэтому, удобно откинувшись на спинку стула, он освободил место для других присяжных, которые захотели бы продолжить допрос.
But no one seeming to be ready to do this, Thomas in his turn evinced impatience, and at last, looking respectfully around, inquired:Видя, что никто, похоже, не собирается этого делать, Томас, в свою очередь, начал выказывать признаки нетерпения и наконец, почтительно обведя взглядом присутствующих, поинтересовался:
“Would any other gentleman like to ask me anything?”– Кто-нибудь из господ еще желает меня о чем-то спросить?
No one replying, he threw a hurried glance of relief towards the servants at his side, then, while each one marvelled at the sudden change that had taken place in his countenance, withdrew with an eager alacrity and evident satisfaction for which I could not at the moment account.Никто не ответил, и он торопливо бросил взгляд облегчения на стоявших в стороне слуг, после чего, пока все дивились неожиданной перемене в его лице, вышел из комнаты с готовностью и удовлетворением, которым я тогда не мог дать объяснение.
But the next witness proving to be none other than my acquaintance of the morning, Mr. Harwell, I soon forgot both Thomas and the doubts his last movement had awakened, in the interest which the examination of so important a person as the secretary and right-hand man of Mr. Leavenworth was likely to create.Однако следующим свидетелем выступил не кто иной, как мой утренний знакомый, мистер Харвелл, и интерес, который мог вызвать допрос столь важного свидетеля и правой руки мистера Ливенворта, заставил меня позабыть и о Томасе, и о сомнениях, которые вызвало его последнее действие.
Advancing with the calm and determined air of one who realized that life and death itself might hang upon his words, Mr. Harwell took his stand before the jury with a degree of dignity not only highly prepossessing in itself, but to me, who had not been over and above pleased with him in our first interview, admirable and surprising.Спокойно и решительно, как человек, который знает, что от его слов может зависеть жизнь и смерть, мистер Харвелл занял место перед присяжными с достоинством не только располагающим самим по себе, но и завидным и даже удивительным для меня, оставшегося не слишком довольным им после нашего первого разговора.
Lacking, as I have said, any distinctive quality of face or form agreeable or otherwise — being what you might call in appearance a negative sort of person, his pale, regular features, dark, well-smoothed hair and simple whiskers, all belonging to a recognized type and very commonplace — there was still visible, on this occasion at least, a certain self-possession in his carriage, which went far towards making up for the want of impressiveness in his countenance and expression.Как я уже говорил, его лицу и фигуре не хватало отличительных черт, приятных для глаз или наоборот, и, если судить по внешности, его скорее можно было бы назвать отрицательным персонажем – бледный лик, правильные, ничем не примечательные черты, темные, прилизанные волосы и простые бакенбарды, – однако держался он, во всяком случае в этой ситуации, с определенной долей уверенности, компенсировавшей отсутствие выразительности в его облике.
Not that even this was in any way remarkable.Хотя нельзя сказать, что уверенность эта была заметной.
Indeed, there was nothing remarkable about the man, any more than there is about a thousand others you meet every day on Broadway, unless you except the look of concentration and solemnity which pervaded his whole person; a solemnity which at this time would not have been noticeable, perhaps, if it had not appeared to be the habitual expression of one who in his short life had seen more of sorrow than joy, less of pleasure than care and anxiety.В нем вообще заметного или яркого было не больше, чем в любом из тысячи людей, которых встречаешь каждый день на Бродвее, если исключить сосредоточенность и серьезность, пронизывавшие весь его внешний вид, – серьезность, которая в этот раз, возможно, и не бросилась бы в глаза, если бы не была похожа на ставшее привычным выражение лица для человека, который в своей короткой жизни видел больше горя, чем радости, меньше удовольствий, чем забот и волнений.
The coroner, to whom his appearance one way or the other seemed to be a matter of no moment, addressed him immediately and without reserve:Коронер, для которого внешность секретаря, похоже, не имела ни малейшего значения, обратился к нему сразу же и напрямую:
“Your name?”– Ваше имя?
“James Trueman Harwell.”– Джеймс Трумен Харвелл.
“Your business?”– Род занятий?
“I have occupied the position of private secretary and amanuensis to Mr. Leavenworth for the past eight months.”– Последние восемь месяцев я занимал должность личного секретаря и переписчика мистера Ливенворта.
“You are the person who last saw Mr. Leavenworth alive, are you not?”– Вы последний, кто видел мистера Ливенворта живым, не так ли?
The young man raised his head with a haughty gesture which well-nigh transfigured it.Молодой человек поднял голову очень высокомерным, почти неестественным движением.
“Certainly not, as I am not the man who killed him.”– Нет, разумеется, ведь это не я убил его.
This answer, which seemed to introduce something akin to levity or badinage into an examination the seriousness of which we were all beginning to realize, produced an immediate revulsion of feeling toward the man who, in face of facts revealed and to be revealed, could so lightly make use of it.Ответ этот, который привнес нечто сродни легкомысленности или шутливости в допрос, серьезность которого мы все начинали осознавать, произвел немедленную перемену отношения к человеку, который перед лицом фактов – как уже установленных, так и тех, что будут установлены впоследствии, – мог вести себя столь беззаботно.
A hum of disapproval swept through the room, and in that one remark, James Harwell lost all that he had previously won by the self-possession of his bearing and the unflinching regard of his eye.По комнате прокатился неодобрительный гомон, и одним этим высказыванием Джеймс Харвелл потерял все, что раньше заслужил самообладанием и твердостью взгляда.
He seemed himself to realize this, for he lifted his head still higher, though his general aspect remained unchanged.Кажется, он и сам это понял, потому что поднял голову еще выше, хотя общее выражение его лица осталось неизменным.
“I mean,” the coroner exclaimed, evidently nettled that the young man had been able to draw such a conclusion from his words, “that you were the last one to see him previous to his assassination by some unknown individual?”– Я имел в виду, – воскликнул коронер, явно уязвленный тем, что молодой человек сделал такой вывод из его слов, – что вы последний, кто видел мистера Ливенворта живым до того, как он был убит неизвестным лицом!
The secretary folded his arms, whether to hide a certain tremble which had seized him, or by that simple action to gain time for a moment’s further thought, I could not then determine.Секретарь сложил руки на груди – то ли для того, чтобы скрыть охватившую его дрожь, то ли чтобы выиграть пару лишних секунд на раздумья, этого я определить не смог.
“Sir,” he replied at length, “I cannot answer yes or no to that question.– Сэр, – наконец ответил он, – я не могу ответить на этот вопрос «да» или «нет».
In all probability I was the last to see him in good health and spirits, but in a house as large as this I cannot be sure of even so simple a fact as that.” Then, observing the unsatisfied look on the faces around, added slowly, “It is my business to see him late.”Вполне может быть, что я последним видел его в добром здравии и хорошем настроении, но в таком большом доме я не могу быть уверенным даже в столь простом факте. – Заметив недовольные взгляды окружающих, он неторопливо добавил: – Я по долгу службы должен был с ним встречаться в позднее время.
“Your business?– По долгу службы?
Oh, as his secretary, I suppose?”А-а, как секретарь?
He gravely nodded.Он с серьезным видом кивнул.
“Mr. Harwell,” the coroner went on, “the office of private secretary in this country is not a common one.– Мистер Харвелл, – продолжил коронер, – в нашей стране не принято иметь личных секретарей.
Will you explain to us what your duties were in that capacity; in short, what use Mr. Leavenworth had for such an assistant and how he employed you?”Не могли бы вы объяснить, чем конкретно занимались в этом качестве? Короче говоря, зачем мистеру Ливенворту нужен был такой помощник и как он вас нашел?
“Certainly.– Конечно.
Mr. Leavenworth was, as you perhaps know, a man of great wealth.Мистер Ливенворт был, как вам, вероятно, известно, богат.
Connected with various societies, clubs, institutions, etc., besides being known far and near as a giving man, he was accustomed every day of his life to receive numerous letters, begging and otherwise, which it was my business to open and answer, his private correspondence always bearing a mark upon it which distinguished it from the rest.Будучи связанным с различными обществами, клубами, заведениями и так далее, являясь известным меценатом, он ежедневно получал множество писем, в том числе с просьбами, и в мои обязанности входило их вскрывать и отвечать на них. На письмах личного характера всегда стояла специальная отметка, отличавшая их от остальных.
But this was not all I was expected to do.Но это не все.
Having in his early life been engaged in the tea-trade, he had made more than one voyage to China, and was consequently much interested in the question of international communication between that country and our own.В молодости он занимался торговлей чаем, не раз бывал в Китае, и его очень интересовал вопрос международного сообщения между этой страной и нашей.
Thinking that in his various visits there, he had learned much which, if known to the American people, would conduce to our better understanding of the nation, its peculiarities, and the best manner of dealing with it, he has been engaged for some time in writing a book on the subject, which same it has been my business for the last eight months to assist him in preparing, by writing at his dictation three hours out of the twenty-four, the last hour being commonly taken from the evening, say from half-past nine to half-past ten, Mr. Leavenworth being a very methodical man and accustomed to regulate his own life and that of those about him with almost mathematical precision.”Полагая, что за время, проведенное в Китае, он узнал много такого, что могло бы способствовать лучшему пониманию американцами китайского народа и его особенностей, мистер Ливенворт одно время писал книгу на эту тему, и последние восемь месяцев я помогал ему в этом занятии, записывая под его диктовку три часа в сутки. Последний час обычно выпадал на вечер, скажем, с половины десятого до половины одиннадцатого. Мистер Ливенворт был очень методичным человеком и организовывал свою жизнь и жизнь окружающих его людей с почти математической точностью.
“You say you were accustomed to write at his dictation evenings?– Вы говорите, что часто по вечерам писали под его диктовку.
Did you do this as usual last evening?”Вчера вечером вы этим занимались как обычно?
“I did, sir.”– Да, сэр.
“What can you tell us of his manner and appearance at the time?– Что вы можете сказать о его поведении в это время?
Were they in any way unusual?”Было в нем что-нибудь необычное?
A frown crossed the secretary’s brow.Секретарь нахмурился, на лбу пролегла вертикальная черта.
“As he probably had no premonition of his doom, why should there have been any change in his manner?”– Если мистер Ливенворт не знал, какая судьба его ждет, почему он должен был вести себя не так, как обычно?
This giving the coroner an opportunity to revenge himself for his discomfiture of a moment before, he said somewhat severely:Получив возможность отомстить за испытанное не так давно смущение, коронер строгим тоном произнес:
“It is the business of a witness to answer questions, not to put them.”– Свидетель должен отвечать на вопросы, а не задавать их.
The secretary flushed and the account stood even.Секретарь вспыхнул, и счет сравнялся.
“Very well, then, sir; if Mr. Leavenworth felt any forebodings of his end, he did not reveal them to me.– Что ж, хорошо, сэр. Если мистер Ливенворт и предчувствовал близкий конец, он ничем этого не проявил.
On the contrary, he seemed to be more absorbed in his work than usual.Напротив, мне показалось, что он погрузился в работу даже больше, чем обычно.
One of the last words he said to me was,Одними из последних слов, которые я от него услышал, были:
‘In a month we will have this book in press, eh, Trueman?’«Трумен, еще месяц, и мы выпустим эту книгу».
I remember this particularly, as he was filling his wine-glass at the time.Я их точно запомнил, потому что он наполнял стакан, когда говорил их.
He always drank one glass of wine before retiring, it being my duty to bring the decanter of sherry from the closet the last thing before leaving him.Он всегда выпивал стакан вина на ночь, и в мои обязанности входило приносить графин хереса перед тем, как оставить его.
I was standing with my hand on the knob of the hall-door, but advanced as he said this and replied,Я уже держался за ручку двери в коридор, когда он произнес это. Я ответил:
‘I hope so, indeed, Mr. Leavenworth.’«Надеюсь, мистер Ливенворт». –
‘Then join me in drinking a glass of sherry,’ said he, motioning me to procure another glass from the closet.«Тогда выпейте со мной стаканчик», – сказал он и жестом предложил мне взять стакан из шкафа.
I did so, and he poured me out the wine with his own hand.Я так и сделал, и мистер Ливенворт сам наполнил его.
I am not especially fond of sherry, but the occasion was a pleasant one and I drained my glass.Я не большой любитель хереса, но повод был приятный, и я выпил все до дна.
I remember being slightly ashamed of doing so, for Mr. Leavenworth set his down half full.Помню, мне еще стало немного стыдно, потому что мистер Ливенворт выпил только половину своего.
It was half full when we found him this morning.”Сегодня утром, когда мы его нашли, стакан был по-прежнему наполовину полон.
Do what he would, and being a reserved man he appeared anxious to control his emotion, the horror of his first shock seemed to overwhelm him here.Будучи человеком сдержанным, секретарь, похоже, делал все, чтобы ничем не проявить своих чувств, но ужас испытанного тогда потрясения снова охватил его.
Pulling his handkerchief from his pocket, he wiped his forehead.Достав из кармана платок, он вытер лоб.
“Gentlemen, that is the last action of Mr. Leavenworth I ever saw.– Господа, это последнее действие мистера Ливенворта, которое я видел.
As he set the glass down on the table, I said good-night to him and left the room.”Когда он поставил стакан на стол, я попрощался с ним и ушел.
The coroner, with a characteristic imperviousness to all expressions of emotion, leaned back and surveyed the young man with a scrutinizing glance.Коронер с непроницаемым лицом чуть подался вперед и устремил на молодого человека пристальный взгляд.
“And where did you go then?” he asked.– И куда вы после этого пошли?
“To my own room.”– В свою комнату.
“Did you meet anybody on the way?”– Вы кого-нибудь встретили по дороге?
“No, sir.”– Нет, сэр.
“Hear any thing or see anything unusual?”– Вы слышали или видели что-нибудь необычное?
The secretary’s voice fell a trifle.Голос секретаря сделался чуточку тише.
“No, sir.”– Нет, сэр.
“Mr. Harwell, think again.– Мистер Харвелл, подумайте еще раз.
Are you ready to swear that you neither met anybody, heard anybody, nor saw anything which lingers yet in your memory as unusual?”Вы готовы присягнуть, что никого не встретили, не видели и не слышали ничего такого, что можно было бы назвать необычным?
His face grew quite distressed.Лицо секретаря страдальчески исказилось.
Twice he opened his lips to speak, and as often closed them without doing so.Дважды он открывал рот, чтобы заговорить, и дважды закрывал его, так этого и не сделав.
At last, with an effort, he replied:Наконец с видимым усилием он ответил:
“I saw one thing, a little thing, too slight to mention, but it was unusual, and I could not help thinking of it when you spoke.”– Я видел кое-что… Мелочь, о которой и упоминать не стоило бы… Но это было необычно, и, когда вы спросили, мне невольно это вспомнилось.
“What was it?”– Что это было?
“Only a door half open.”– Всего лишь приоткрытая дверь.
“Whose door?”– В чью комнату?
“Miss Eleanore Leavenworth’s.”– Мисс Элеоноры Ливенворт.
His voice was almost a whisper now.Он говорил уже почти шепотом.
“Where were you when you observed this fact?”– Где находились вы, когда заметили это?
“I cannot say exactly.– Точно не скажу.
Probably at my own door, as I did not stop on the way.Возможно, у своей двери, потому что по дороге я не останавливался.
If this frightful occurrence had not taken place I should never have thought of it again.”Если бы не это ужасное происшествие, я бы о двери и не вспомнил.
“When you went into your room did you close your door?”– Войдя в свою комнату, вы закрыли дверь?
“I did, sir.”– Да, сэр.
“How soon did you retire?”– Когда вы легли спать?
“Immediately.”– Немедленно.
“Did you hear nothing before you fell asleep?”– Перед тем как заснуть, вы ничего не слышали?
Again that indefinable hesitation.Снова непонятное колебание.
“Barely nothing.”– Почти ничего.
“Not a footstep in the hall?”– Это были шаги в зале?
“I might have heard a footstep.”– Да, возможно, я слышал шаги.
“Did you?”– Возможно?
“I cannot swear I did.”– Не могу сказать наверняка.
“Do you think you did?”– Но вы думаете, что это были шаги?
“Yes, I think I did.– Да, я думаю, что это были шаги.
To tell the whole: I remember hearing, just as I was falling into a doze, a rustle and a footstep in the hall; but it made no impression upon me, and I dropped asleep.”Если уж об этом говорить, я помню, что, засыпая, услышал какой-то шелест и шаги в зале, но меня это не удивило, и я заснул.
“Well?”– И?
“Some time later I woke, woke suddenly, as if something had startled me, but what, a noise or move, I cannot say.– Через какое-то время я внезапно проснулся, как будто что-то меня разбудило, но что это было, какой-то звук или движение, сказать не могу.
I remember rising up in my bed and looking around, but hearing nothing further, soon yielded to the drowsiness which possessed me and fell into a deep sleep.Помню, я привстал на локте и осмотрелся, но, ничего не услышав, снова задремал, а после крепко заснул.
I did not wake again till morning.”Больше до утра я не просыпался.
Here requested to relate how and when he became acquainted with the fact of the murder, he substantiated, in all particulars, the account of the matter already given by the butler; which subject being exhausted, the coroner went on to ask if he had noted the condition of the library table after the body had been removed.Когда мистера Харвелла попросили рассказать, как и при каких обстоятельствах он узнал об убийстве, секретарь очень подробно описал события, о которых уже рассказывал дворецкий, и, когда с этим вопросом было покончено, коронер спросил, не заметил ли он, в каком состоянии находился стол в библиотеке после того, как с него убрали тело.
“Somewhat; yes, sir.”– Да, я обратил на стол внимание.
“What was on it?”– Что на нем было?
“The usual properties, sir, books, paper, a pen with the ink dried on it, besides the decanter and the wineglass from which he drank the night before.”– Обычные вещи, сэр. Книги, бумаги, перо с засохшими чернилами, графин и стакан, из которого мистер Ливенворт пил вечером.
“Nothing more?”– Больше ничего?
“I remember nothing more.”– Насколько я помню, больше ничего.
“In regard to that decanter and glass,” broke in the juryman of the watch and chain, “did you not say that the latter was found in the same condition in which you saw it at the time you left Mr. Leavenworth sitting in his library?”– Насчет графина и стакана… – вмешался в допрос присяжный с цепочкой и часами. – Вы говорили, что нашли последний в том же состоянии, в каком видели его, когда оставляли мистера Ливенворта в библиотеке?
“Yes, sir, very much.”– Да, сэр, практически в таком же.
“Yet he was in the habit of drinking a full glass?”– Однако он имел привычку выпивать целый стакан?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“An interruption must then have ensued very close upon your departure, Mr. Harwell.”– Выходит, ему помешали сделать это сразу после того, как вы ушли, мистер Харвелл.
A cold bluish pallor suddenly broke out upon the young man’s face.На лице молодого человека вдруг проступила холодная, голубоватая бледность.
He started, and for a moment looked as if struck by some horrible thought.Он вздрогнул и какое-то мгновение выглядел так, словно его поразила ужасная мысль.
“That does not follow, sir,” he articulated with some difficulty.– Не обязательно, сэр, – с трудом вымолвил он. – Мистер Ливенворт мог…
“Mr. Leavenworth might — ” but suddenly stopped, as if too much distressed to proceed.Тут он замолчал, как будто был слишком потрясен, чтобы закончить фразу.
“Go on, Mr. Harwell, let us hear what you have to say.”– Продолжайте, мистер Харвелл. Что вы хотите сказать?
“There is nothing,” he returned faintly, as if battling with some strong emotion.– Ничего, – ответил секретарь слабым голосом, как будто борясь с каким-то сильным чувством.
As he had not been answering a question, only volunteering an explanation, the coroner let it pass; but I saw more than one pair of eyes roll suspiciously from side to side, as if many there felt that some sort of clue had been offered them in this man’s emotion.Поскольку он не отвечал на вопрос, а просто хотел что-то пояснить, коронер не стал настаивать, но я заметил, как несколько пар глаз подозрительно забегали из стороны в сторону, словно многие из присутствовавших почувствовали, что в подобном поведении этого человека мог скрываться какой-то ключ к разгадке.
The coroner, ignoring in his easy way both the emotion and the universal excitement it had produced, now proceeded to ask:Коронер, не обратив внимания ни на странности в поведении, ни на всеобщее возбуждение, которые они вызвали, продолжил допрос.
“Do you know whether the key to the library was in its place when you left the room last night?”– Когда вчера вечером вы выходили из библиотеки, ключ был на месте?
“No, sir; I did not notice.”– Я не обратил внимания, сэр.
“The presumption is, it was?”– Но предполагаете, что он был на месте?
“I suppose so.”– Думаю, да.
“At all events, the door was locked in the morning, and the key gone?”– Во всяком случае, утром дверь оказалась заперта, а ключ исчез?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“Then whoever committed this murder locked the door on passing out, and took away the key?”– Значит, человек, совершивший убийство, уходя, запер дверь и забрал ключ?
“It would seem so.”– Похоже на то.
The coroner turning, faced the jury with an earnest look.Коронер с серьезным видом повернулся к присяжным.
“Gentlemen,” said he, “there seems to be a mystery in regard to this key which must be looked into.”– Господа, – сказал он, – похоже, с этим ключом связана какая-то тайна, с которой необходимо разобраться.
Immediately a universal murmur swept through the room, testifying to the acquiescence of all present.По комнате прокатилась волна шепота, свидетельствующая о всеобщем согласии.
The little juryman hastily rising proposed that an instant search should be made for it; but the coroner, turning upon him with what I should denominate as a quelling look, decided that the inquest should proceed in the usual manner, till the verbal testimony was all in.Маленький присяжный порывисто поднялся и предложил немедленно заняться поисками ключа. Но коронер повернулся к нему и тоном, который я бы назвал уничижительным, возразил, что дознание должно продолжаться, пока не будут получены все устные показания.
“Then allow me to ask a question,” again volunteered the irrepressible. “Mr. Harwell, we are told that upon the breaking in of the library door this morning, Mr. Leavenworth’s two nieces followed you into the room.”– В таком случае позвольте задать вопрос, – снова вызвался неугомонный. – Мистер Харвелл, нам сказали, что когда сегодня утром была взломана дверь, то обе племянницы мистера Ливенворта зашли в комнату за вами.
“One of them, sir, Miss Eleanore.”– Одна, сэр. Мисс Элеонора.
“Is Miss Eleanore the one who is said to be Mr. Leavenworth’s sole heiress?” the coroner here interposed.– Мисс Элеонора? Единственная наследница мистера Ливенворта? – вставил коронер.
“No, sir, that is Miss Mary.”– Нет, сэр. Наследница – мисс Мэри.
“That she gave orders,” pursued the juryman, “for the removal of the body into the further room?”– Это мисс Элеонора дала указание перенести тело в другую комнату? – продолжил присяжный.
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“And that you obeyed her by helping to carry it in?” “Yes, sir.” “Now, in thus passing through the rooms, did you observe anything to lead you to form a suspicion of the murderer?”– Скажите, проходя по комнатам, вы не заметили ничего, что могло бы натолкнуть вас на какие-то подозрения относительно убийцы?
The secretary shook his head. “I have no suspicion,” he emphatically said.Секретарь покачал головой и с чувством ответил: – У меня нет никаких подозрений.
Somehow, I did not believe him.Не знаю почему, но я ему не поверил.
Whether it was the tone of his voice, the clutch of his hand on his sleeve — and the hand will often reveal more than the countenance — I felt that this man was not to be relied upon in making this assertion.То ли дело было в тоне его голоса, то ли в том, как он сжал пальцами рукав – а руки часто говорят куда больше, чем лицо, – но я почувствовал, что на это утверждение полагаться нельзя.
“I should like to ask Mr. Harwell a question,” said a juryman who had not yet spoken. “We have had a detailed account of what looks like the discovery of a murdered man.– Я бы хотел задать мистеру Харвеллу вопрос, – вызвался один из присяжных, который до сих пор не подавал голоса. – Теперь мы имеем подробный отчет о том, как был найден убитый.
Now, murder is never committed without some motive.Но убийства не совершаются без мотива.
Does the secretary know whether Mr. Leavenworth had any secret enemy?”Известно ли господину секретарю о каких-либо тайных врагах мистера Ливенворта?
“I do not.”– Нет.
“Every one in the house seemed to be on good terms with him?”– Все в доме были с ним в хороших отношениях?
“Yes, sir,” with a little quaver of dissent in the assertion, however.– Да, сэр, – с чуть заметной дрожью несогласия в голосе.
“Not a shadow lay between him and any other member of his household, so far as you know?”– И не было даже намека на размолвку между мистером Ливенвортом и кем-либо из домочадцев?
“I am not ready to say that,” he returned, quite distressed. “A shadow is a very slight thing.– Я не готов утверждать это, – ответил мистер Харвелл с несчастным выражением. – Намек – очень тонкая материя.
There might have been a shadow — ”Возможно, пролегла какая-то тень…
“Between him and whom?”– Между мистером Ливенвортом и кем?
A long hesitation.Долгое неуверенное молчание.
“One of his nieces, sir.”– Одной из его племянниц, сэр.
“Which one?”– Которой?
Again that defiant lift of the head.Голова секретаря снова вызывающе вздернулась.
“Miss Eleanore.”– Мисс Элеонорой.
“How long has this shadow been observable?”– Как давно вы заметили эту тень?
“I cannot say.”– Не могу сказать.
“You do not know the cause?”– Причина вам известна?
“I do not.”– Нет.
“Nor the extent of the feeling?”– И насколько сильным было это чувство?
“No, sir.”– Не могу сказать.
“You open Mr. Leavenworth’s letters?”– Вы вскрываете адресованные мистеру Ливенворту письма?
“I do.”– Да.
“Has there been anything in his correspondence of late calculated to throw any light upon this deed?”– В последнее время в его корреспонденции вам не попадалась ничего, что могло бы пролить свет на это происшествие?
It actually seemed as if he never would answer.Казалось, секретарь никогда не ответит.
Was he simply pondering over his reply, or was the man turned to stone?Он просто задумался над ответом, или этот человек окаменел?
“Mr. Harwell, did you hear the juryman?” inquired the coroner.– Мистер Харвелл, вы услышали вопрос присяжного? – осведомился коронер.
“Yes, sir; I was thinking.”– Да, сэр. Я думал.
“Very well, now answer.”– Хорошо. Теперь отвечайте.
“Sir,” he replied, turning and looking the juryman full in the face, and in that way revealing his unguarded left hand to my gaze,– Сэр, – сказал секретарь, повернувшись к присяжному и глядя ему прямо в глаза.
“I have opened Mr. Leavenworth’s letters as usual for the last two weeks, and I can think of nothing in them bearing in the least upon this tragedy.”Этим движением он открыл мне свою левую, неприкрытую руку. – Последние две недели я вскрывал письма мистера Ливенворта, как обычно, и не помню ничего, что имело бы хоть какое-то отношение к этой трагедии.
The man lied; I knew it instantly.Этот человек лгал, я мгновенно это понял.
The clenched hand pausing irresolute, then making up its mind to go through with the lie firmly, was enough for me.Сначала его кисть остановилась в нерешительности, потом, когда он принял решение солгать, крепко сжалась. Мне этого было достаточно.
“Mr. Harwell, this is undoubtedly true according to your judgment,” said the coroner; “but Mr. Leavenworth’s correspondence will have to be searched for all that.”– Мистер Харвелл, раз вы так говорите, разумеется, так оно и есть, – сказал коронер, – и все же корреспонденцию мистера Ливенворта придется проверить на этот предмет.
“Of course,” he replied carelessly; “that is only right.”– Конечно, – беззаботно ответил тот. – Так будет лучше.
This remark ended Mr. Harwell’s examination for the time.Этим замечанием допрос мистера Харвелла на время закончился.
As he sat down I made note of four things.Когда он садился, я отметил про себя четыре вещи.
That Mr. Harwell himself, for some reason not given, was conscious of a suspicion which he was anxious to suppress even from his own mind.То, что по какой-то неизвестной причине он имел подозрение, в чем не хотел признаваться даже самому себе.
That a woman was in some way connected with it, a rustle as well as a footstep having been heard by him on the stairs.То, что в этом деле каким-то образом замешана женщина, на что указывали услышанные им на лестнице шелест и шаги.
That a letter had arrived at the house, which if found would be likely to throw some light upon this subject.То, что в дом пришло письмо, отыскав которое, можно пролить свет на это дело.
That Eleanore Leavenworth’s name came with difficulty from his lips; this evidently unimpressible man, manifesting more or less emotion whenever he was called upon to utter it.И то, что имя Элеоноры Ливенворт слетало с его уст с трудом, – этот явно невозмутимый человек проявлял нечто сходное с чувством всякий раз, когда ему приходилось его произносить.

IV. A CUTS

Глава 4 — Допрос свидетелей

“Something is rotten in the State of Denmark.”Подгнило что-то в Датском государстве.
— Hamlet.Уильям Шекспир. Гамлет
THE COOK OF THE establishment being now called, that portly, ruddy-faced individual stepped forward with alacrity, displaying upon her good-humored countenance such an expression of mingled eagerness and anxiety that more than one person present found it difficult to restrain a smile at her appearance.Когда была вызвана кухарка, эта полная, краснолицая особа вышла вперед с готовностью и с таким выражением рвения и одновременно волнения, что многим из присутствовавших было трудно сдержать улыбку.
Observing this and taking it as a compliment, being a woman as well as a cook, she immediately dropped a curtsey, and opening her lips was about to speak, when the coroner, rising impatiently in his seat, took the word from her mouth by saying sternly:Заметив это и восприняв как комплимент, ибо была она не только кухаркой, но и женщиной, она тут же сделала книксен, и ее рот уже открылся, чтобы заговорить, но коронер, нетерпеливо привстав со стула, строгим тоном произнес:
“Your name?”– Ваше имя?
“Katherine Malone, sir.”– Кэтрин Мэлоун, сэр.
“Well, Katherine, how long have you been in Mr. Leavenworth’s service?”– Как давно вы служите у мистера Ливенворта, Кэтрин?
“Shure, it is a good twelvemonth now, sir, since I came, on Mrs. Wilson’s ricommindation, to that very front door, and — ”– Да уж добрых двенадцать месяцев, сэр, минуло с того денечка, когда я по рекомендации миссис Уилсон переступила порог этого дома и…
“Never mind the front door, but tell us why you left this Mrs. Wilson?”– Нас не интересует порог. Расскажите, почему вы ушли от миссис Уилсон.
“Shure, and it was she as left me, being as she went sailing to the ould country the same day when on her recommendation I came to this very front door — ”– Так это не я, это она, можно сказать, от меня ушла, когда поплыла в Старый свет в тот самый день, когда я переступила порог…
“Well, well; no matter about that.– Хорошо, хорошо, это неважно.
You have been in Mr. Leavenworth’s family a year?”Значит, вы провели в семье мистера Ливенворта год?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“And liked it? found him a good master?”– И он вам нравился? Хорошим хозяином был?
“Och, sir, niver have I found a better, worse luck to the villain as killed him.– Ах, сэр, лучшего хозяина у меня никогда не было, чтоб ему пропасть, тому злодею, что убил ему.
He was that free and ginerous, sir, that many’s the time I have said to Hannah — ” She stopped, with a sudden comical gasp of terror, looking at her fellow-servants like one who had incautiously made a slip.Он был такой добрый, такой щедрый, сэр, что я много раз говорила Ханне… Она резко замолчала и, комично выпучив глаза, в страхе посмотрела на остальных слуг, как человек, который случайно проговорился.
The coroner, observing this, inquired hastily:Коронер, заметив это, тут же спросил:
“Hannah?– Ханне?
Who is Hannah?”Кто такая Ханна?
The cook, drawing her roly-poly figure up into some sort of shape in her efforts to appear unconcerned, exclaimed boldly:Кухарка, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не произошло, ткнула руки в полные бока и воскликнула:
“She?– Ханна?
Oh, only the ladies’ maid, sir.”О, всего лишь горничная леди, сэр.
“But I don’t see any one here answering to that description. You didn’t speak of any one by the name of Hannah, as belonging to the house,” said he, turning to Thomas.– Но я не вижу здесь никакой горничной. – Коронер повернулся к Томасу. – Вы не говорили, что в доме есть кто-то по имени Ханна.
“No, sir,” the latter replied, with a bow and a sidelong look at the red-cheeked girl at his side. “You asked me who were in the house at the time the murder was discovered, and I told you.”– Не говорил, сэр, – ответил дворецкий с поклоном, покосившись на стоявшую рядом с ним краснощекую девицу. – Вы спрашивали, кто находился в доме во время убийства, и я ответил на ваш вопрос.
“Oh,” cried the coroner, satirically; “used to police courts, I see.” Then, turning back to the cook, who had all this while been rolling her eyes in a vague fright about the room, inquired, “And where is this Hannah?”– А-а, – насмешливо произнес коронер, – я вижу, вы знаете, как отвечать на допросах. – Потом, повернувшись к кухарке, которая все это время в страхе вращала глазами, он спросил: – И где сейчас эта Ханна?
“Shure, sir, she’s gone.”– Ушла, сэр.
“How long since?”– Когда?
The cook caught her breath hysterically.Кухарка судорожно глотнула воздух.
“Since last night.”– Вчера вечером.
“What time last night?”– В какое время вчера вечером?
“Troth, sir, and I don’t know.– Правда, сэр, не знаю.
I don’t know anything about it.”Не знаю я о ней ничего.
“Was she dismissed?”– Ее уволили?
“Not as I knows on; her clothes is here.”– Нет, наверное. Ее одежда еще здесь.
“Oh, her clothes are here.– Ах, ее одежда еще здесь.
At what hour did you miss her?”В какое время вы заметили, что она исчезла?
“I didn’t miss her.– Ничего я не замечала, сэр.
She was here last night, and she isn’t here this morning, and so I says she’s gone.”Вчера вечером она была здесь, а сегодня утром ее нет, потому я и говорю, что она ушла.
“Humph!” cried the coroner, casting a slow glance down the room, while every one present looked as if a door had suddenly opened in a closed wall.– Гм… – протянул коронер и медленно обвел взглядом комнату. У всех остальных на лицах было такое выражение, будто в сплошной стене неожиданно открылась дверь.
“Where did this girl sleep?”– Где она спала?
The cook, who had been fumbling uneasily with her apron, looked up.Кухарка, беспокойно теребившая передник, подняла глаза на потолок.
“Shure, we all sleeps at the top of the house, sir.”– Мы все спим наверху, сэр.
“In one room?”– В одной комнате?
Slowly.Медленно:
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“Did she come up to the room last night?”– Вчера вечером она поднималась в эту комнату?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“At what hour?”– В котором часу?
“Shure, it was ten when we all came up.– Когда мы все поднялись, было десять.
I heard the clock a-striking.”Я слышала, как бьют часы.
“Did you observe anything unusual in her appearance?”– Вы не заметили ничего необычного в ее внешнем виде?
“She had a toothache, sir.”– Она зубами маялась, сэр.
“Oh, a toothache; what, then?– Зубами? Что потом?
Tell me all she did.”Расскажите подробно, чем она занималась.
But at this the cook broke into tears and wails.Но тут кухарка неожиданно расплакалась и заголосила:
“Shure, she didn’t do nothing, sir.– Она ничего не делала, сэр.
It wasn’t her, sir, as did anything; don’t you believe it.Это не она, сэр, поверьте!
Hannah is a good girl, and honest, sir, as ever you see.Ханна хорошая девочка и честная, сэр, каких мало.
I am ready to swear on the Book as how she never put her hand to the lock of his door.Я на Библии поклянусь, она не прикасалась к этой двери.
What should she for?Зачем ей это?
She only went down to Miss Eleanore for some toothache-drops, her face was paining her that awful; and oh, sir — ”Она всего лишь спустилась к мисс Элеоноре за зубными каплями, потому что у нее зуб страсть как разболелся, и, сэр…
“There, there,” interrupted the coroner, “I am not accusing Hannah of anything.– Будет, будет… – прервал ее коронер. – Я ни в чем Ханну не обвиняю.
I only asked you what she did after she reached your room.Я всего лишь спросил, чем она занималась, когда вернулась в комнату.
She went downstairs, you say.Вы говорите, она спустилась вниз.
How long after you went up?”Как долго она пробыла в комнате?
“Troth, sir, I couldn’t tell; but Molly says — ”– Правда, не знаю, сэр, но Молли говорит…
“Never mind what Molly says.– Неважно, что говорит Молли.
You didn’t see her go down?”Вы не видели, как она спускалась?
“No, sir.”– Нет, сэр.
“Nor see her come back?”– И не видели, как она вернулась?
“No, sir.”– Нет, сэр.
“Nor see her this morning?”– И сегодня утром ее не видели?
“No, sir; how could I when she’s gone?”– Нет, сэр. Как же я могла ее видеть, если она ушла?
“But you did see, last night, that she seemed to be suffering with toothache?”– Но вчера вечером вы видели, что у нее болит зуб?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“Very well; now tell me how and when you first became acquainted with the fact of Mr. Leavenworth’s death.”– Очень хорошо. Теперь расскажите, как и когда вы узнали о смерти мистера Ливенворта.
But her replies to this question, while over-garrulous, contained but little information; and seeing this, the coroner was on the point of dismissing her, when the little juror, remembering an admission she had made, of having seen Miss Eleanore Leavenworth coming out of the library door a few minutes after Mr. Leavenworth’s body had been carried into the next room, asked if her mistress had anything in her hand at the time.Ответы Кэтрин Мэлоун, хотя и были многословными, содержали очень мало фактических сведений, и, видя это, коронер уже хотел отпустить ее, но тут маленький присяжный, вспомнив слова кухарки, что она видела мисс Элеонору Ливенворт выходящей из библиотеки через несколько минут после того, как тело мистера Ливенворта перенесли в соседнюю комнату, спросил, не было ли чего-нибудь в руках ее хозяйки.
“I don’t know, sir.– Не знаю, сэр!
Faith!” she suddenly exclaimed, “I believe she did have a piece of paper.Честное слово! – неожиданно громко вскричала она. – Кажется, у нее был листок бумажный.
I recollect, now, seeing her put it in her pocket.”Да, сейчас я вспоминаю, как она сунула его в карман.
The next witness was Molly, the up-stairs girl.Следующим свидетелем вызвали горничную Молли.
Molly O’Flanagan, as she called herself, was a rosy-cheeked, black-haired, pert girl of about eighteen, who under ordinary circumstances would have found herself able to answer, with a due degree of smartness, any question which might have been addressed to her.Молли О’Фланаген, как она представилась, розовощекая, черноволосая бойкая девица лет восемнадцати, в иных обстоятельствах на любой вопрос могла бы ответить достаточно внятно.
But fright will sometimes cower the stoutest heart, and Molly, standing before the coroner at this juncture, presented anything but a reckless appearance, her naturally rosy cheeks blanching at the first word addressed to her, and her head falling forward on her breast in a confusion too genuine to be dissembled and too transparent to be misunderstood.Но страх порой сжимает даже самое отважное сердце, и Молли, оказавшись перед коронером в столь ответственную минуту, являла собою вид какой угодно, только не беспечный: румяные щеки побледнели после первого же адресованного ей слова, голова склонилась на грудь в смущении слишком искреннем, чтобы его можно было скрыть, и слишком явном, чтобы его можно было принять за какое-либо другое чувство.
As her testimony related mostly to Hannah, and what she knew of her, and her remarkable disappearance, I shall confine myself to a mere synopsis of it.Поскольку показания ее главным образом касались Ханны, того, что она знала о ней и ее исчезновении, я кратко перескажу их своими словами.
As far as she, Molly, knew, Hannah was what she had given herself out to be, an uneducated girl of Irish extraction, who had come from the country to act as lady’s-maid and seamstress to the two Misses Leavenworth.Насколько ей, Молли, было известно, Ханна являлась тем, кем ее все считали, – необразованной девицей ирландского происхождения, приехавшей из деревни служить горничной и швеей при обеих леди Ливенворт.
She had been in the family for some time; before Molly herself, in fact; and though by nature remarkably reticent, refusing to tell anything about herself or her past life, she had managed to become a great favorite with all in the house.В дом Ханна попала раньше самой Молли и, несмотря на врожденную скрытность и упрямое нежелание рассказывать что-либо о себе или о своей прошлой жизни, стала всеобщей любимицей.
But she was of a melancholy nature and fond of brooding, often getting up nights to sit and think in the dark: “as if she was a lady!” exclaimed Molly.Однако человеком она была невеселым, часто впадала в уныние, бывало, просыпалась по ночам и садилась думать в темноте. «Как леди», – пояснила Молли.
This habit being a singular one for a girl in her station, an attempt was made to win from the witness further particulars in regard to it.Поскольку для девицы ее положения это довольно странная привычка, была сделана попытка узнать от свидетеля подробности.
But Molly, with a toss of her head, confined herself to the one statement.Но Молли, вскинув голову, повторила предыдущее заявление.
She used to get up nights and sit in the window, and that was all she knew about it.Ханна по ночам садилась к окну, и это все, что ей известно.
Drawn away from this topic, during the consideration of which, a little of the sharpness of Molly’s disposition had asserted itself, she went on to state, in connection with the events of the past night, that Hannah had been ill for two days or more with a swelled face; that it grew so bad after they had gone up-stairs, the night before, that she got out of bed, and dressing herself — Molly was closely questioned here, but insisted upon the fact that Hannah had fully dressed herself, even to arranging her collar and ribbon — lighted a candle, and made known her intention of going down to Miss Eleanore for aid.После того как было покончено с темой, во время обсуждения которой проявилась некоторая резкость характера Молли, она в связи с событиями прошлого вечера заявила, что Ханна мучилась зубной болью два дня или даже больше. Вечером они поднялись в свою комнату, но ночью боль стала настолько невыносимой, что она встала, оделась (здесь последовал уточняющий вопрос, но Молли настаивала на том, что Ханна оделась полностью, включая воротничок и ленту), зажгла свечу и сказала, что собирается идти к мисс Элеоноре за помощью.
“Why Miss Eleanore?” a juryman here asked.– Почему к мисс Элеоноре? – спросил присяжный.
“Oh, she is the one who always gives out medicines and such like to the servants.”– О, она всегда выдает слугам лекарства и тому подобное.
Urged to proceed, she went on to state that she had already told all she knew about it.Когда ее попросили продолжать, Молли ответила, что уже рассказала все, что знала.
Hannah did not come back, nor was she to be found in the house at breakfast time.Ханна не вернулась, и перед завтраком ее нигде не могли найти.
“You say she took a candle with her,” said the coroner. “Was it in a candlestick?”– Вы говорите, она взяла с собой свечу, – сказал коронер. – Свеча была в подсвечнике?
“No, sir; loose like.”– Нет, сэр, только свечку.
“Why did she take a candle?– Зачем ей понадобилась свеча?
Does not Mr. Leavenworth burn gas in his halls?”Разве у мистера Ливенворта в комнатах нет газовых ламп?
“Yes, sir; but we put the gas out as we go up, and Hannah is afraid of the dark.”– Есть, сэр, но мы их тушим, когда идем наверх, а Ханна боится темноты.
“If she took a candle, it must be lying somewhere about the house.– Если она брала свечку, та должна была остаться где-то в доме.
Now, has anybody seen a stray candle?”Кто-нибудь видел свечу не на своем месте?
“Not as I knows on, sir.”– Насколько я знаю, нет, сэр.
“Is this it?” exclaimed a voice over my shoulder.– Это не она? – произнес голос у меня за спиной.
It was Mr. Gryce, and he was holding up into view a half-burned paraffine candle.Это был мистер Грайс, и он держал в поднятой руке наполовину сгоревшую парафиновую свечу.
“Yes, sir; lor’, where did you find it?”– Да, сэр. Боже, где вы нашли ее?
“In the grass of the carriage yard, half-way from the kitchen door to the street,” he quietly returned.– В траве на дворе. На полдороге между дверью кухни и улицей, – пояснил он.
Sensation.Сенсация!
A clue, then, at last!Наконец-то улика!
Something had been found which seemed to connect this mysterious murder with the outside world.Обнаружилось что-то, соединяющее это загадочное убийство с внешним миром.
Instantly the back-door assumed the chief position of interest.Мгновенно всеобщий интерес переключился на черный ход.
The candle found lying in the yard seemed to prove, not only that Hannah had left the house shortly after descending from her room, but had left it by the back-door, which we now remembered was only a few steps from the iron gate opening into the side street.Обнаруженная во дворе свеча доказывала не только то, что Ханна покинула дом вскоре после того, как спустилась из своей комнаты вниз, но и что она вышла через черный ход, который, как мы теперь вспомнили, находился всего в нескольких футах от железной калитки на улицу.
But Thomas, being recalled, repeated his assertion that not only the back-door, but all the lower windows of the house, had been found by him securely locked and bolted at six o’clock that morning.Однако Томас, которого снова вызвали на допрос, повторил свое прежнее утверждение, что не только черный ход, но и все окна первого этажа утром в шесть часов были закрыты и надежно заперты.
Inevitable conclusion — some one had locked and bolted them after the girl.Неизбежный вывод: кто-то закрыл и запер их за девицей.
Who?Кто?
Alas, that had now become the very serious and momentous question.Увы, это стало очень серьезным и важным вопросом.

V. EXPERT TESTIMONY

Глава 5 — Показания экспертизы

“And often-times, to win us to our harm, The instruments of darkness tell us truths; Win us with honest trifles, to betray us In deepest consequence.”Но духи лжи, готовя нашу гибель, Сперва подобьем правды манят нас, Чтоб уничтожить тяжестью последствий.
— Macbeth.Уильям Шекспир. Макбет
IN THE MIDST OF the universal gloom thus awakened there came a sharp ring at the bell.Наступившее подавленное молчание нарушил резкий звонок дверного колокольчика.
Instantly all eyes turned toward the parlor door, just as it slowly opened, and the officer who had been sent off so mysteriously by the coroner an hour before entered, in company with a young man, whose sleek appearance, intelligent eye, and general air of trustworthiness, seemed to proclaim him to be, what in fact he was, the confidential clerk of a responsible mercantile house.В ту же секунду все взгляды устремились на дверь. Она медленно отворилась, и полицейский, которого час назад столь таинственно куда-то отослал коронер, вошел в гостиную в сопровождении молодого мужчины, которого холеная внешность, смышленые глаза и общий вид человека, заслуживающего доверия, делали похожим на ответственного служащего какого-нибудь солидного торгового дома, кем он, собственно, и являлся.
Advancing without apparent embarrassment, though each and every eye in the room was fixed upon him with lively curiosity, he made a slight bow to the coroner.Пройдя в комнату без всякого смущения (а на него были нацелены полные живейшего любопытства взгляды всех присутствующих), он коротко поклонился коронеру.
“You have sent for a man from Bohn & Co.,” he said.– Вы посылали за человеком из «Бонн энд Ко.», – сказал он.
Strong and immediate excitement.Мгновенное и сильное возбуждение.
Bohn & Co. was the well-known pistol and ammunition store of — Broadway.«Бонн энд Ко.» был хорошо известным оружейным магазином на Бродвее.
“Yes, sir,” returned the coroner. “We have here a bullet, which we must ask you to examine, You are fully acquainted with all matters connected with your business?”– Да, сэр, – ответил коронер. – У нас есть пуля, которую придется попросить вас осмотреть. Вы разбираетесь во всех тонкостях этого дела?
The young man, merely elevating an expressive eyebrow, took the bullet carelessly in his hand.Молодой человек в ответ лишь приподнял бровь и не особенно осторожно взял пулю.
“Can you tell us from what make of pistol that was delivered?”– Вы можете определить, из пистолета какой марки она была выпущена?
The young man rolled it slowly round between his thumb and forefinger, and then laid it down.Молодой человек медленно покатал пулю между указательным и большим пальцем, после чего положил ее.
“It is a No. 32 ball, usually sold with the small pistol made by Smith & Wesson.”– Это тридцать второй калибр. Обычно продается с маленьким пистолетом марки «Смит-Вессон».
“A small pistol!” exclaimed the butler, jumping up from his seat. “Master used to keep a little pistol in his stand drawer.– Маленький пистолет! – воскликнул дворецкий, вскакивая со стула. – Хозяин хранил маленький пистолет в ящике своего комода.
I have often seen it.Я часто видел его.
We all knew about it.”Мы все о нем знали.
Great and irrepressible excitement, especially among the servants.Безудержное волнение, особенно среди слуг.
“That’s so!” I heard a heavy voice exclaim. “I saw it once myself — master was cleaning it.” It was the cook who spoke.– Верно! – услышал я низкий голос. – Я и сама его как-то видела. Хозяин его чистил. – Это заговорила кухарка.
“In his stand drawer?” the coroner inquired.– В ящике комода в спальне? – уточнил коронер.
“Yes, sir; at the head of his bed.”– Да, у изголовья кровати.
An officer was sent to examine the stand drawer.Полицейский был отправлен осмотреть комод.
In a few moments he returned, bringing a small pistol which he laid down on the coroner’s table, saying,Через пару минут он вернулся с небольшим пистолетом, который положил на стол перед коронером со словами:
“Here it is.”– Вот он.
Immediately, every one sprang to his feet, but the coroner, handing it over to the clerk from Bohn’s, inquired if that was the make before mentioned.Тут все вскочили на ноги, но коронер передал пистолет специалисту по оружию, спросив, та ли это модель, о которой он говорил.
Without hesitation he replied, “Yes, Smith & Wesson; you can see for yourself,” and he proceeded to examine it.– Да, «Смит-Вессон», можете сами убедиться. И молодой человек принялся осматривать пистолет.
“Where did you find this pistol?” asked the coroner of the officer.– Где вы его нашли? – спросил коронер у полицейского.
“In the top drawer of a shaving table standing near the head of Mr. Leavenworth’s bed.– В верхнем ящике комода, который стоит рядом с кроватью мистера Ливенворта.
It was lying in a velvet case together with a box of cartridges, one of which I bring as a sample,” and he laid it down beside the bullet.Он лежал в бархатной коробке вместе с коробкой патронов. Один я принес для образца. И он положил патрон рядом с пулей.
“Was the drawer locked?”– Ящик был заперт?
“Yes, sir; but the key was not taken out.”– Да, сэр, но ключ торчал в замке.
Interest had now reached its climax.Волнение к этому времени достигло вершины.
A universal cry swept through the room,По комнате пронеслось:
“Is it loaded?”– Он заряжен?
The coroner, frowning on the assembly, with a look of great dignity, remarked:Коронер, нахмурившись, взглянул на собрание и с подчеркнутым достоинством произнес:
“I was about to ask that question myself, but first I must request order.”– Я и сам собирался задать этот вопрос, но сперва должен призвать соблюдать порядок.
An immediate calm followed.Тут же воцарилась напряженная тишина.
Every one was too much interested to interpose any obstacle in the way of gratifying his curiosity.Всем было слишком интересно, чтобы каким-то образом помешать удовлетворению любопытства.
“Now, sir!” exclaimed the coroner.– Итак, сэр… – сказал коронер.
The clerk from Bohn’s, taking out the cylinder, held it up.Человек из «Бонна» вынул барабан и показал коронеру.
“There are seven chambers here, and they are all loaded.”– Он рассчитан на семь патронов, и они все на месте.
A murmur of disappointment followed this assertion.Вздох разочарования последовал за этим утверждением.
“But,” he quietly added after a momentary examination of the face of the cylinder, “they have not all been loaded long. A bullet has been recently shot from one of these chambers.”– Однако, – негромко добавил он, быстро осмотрев торец барабана, – из одного гнезда недавно была выпущена пуля, и его зарядили позже остальных.
“How do you know?” cried one of the jury.– Как вы узнали? – вскричал один из присяжных.
“How do I know? Sir,” said he, turning to the coroner, “will you be kind enough to examine the condition of this pistol?” and he handed it over to that gentleman.– Как я узнал, сэр? – повторил молодой человек, поворачиваясь к коронеру. – Не могли бы вы проверить состояние пистолета? – И он передал ему оружие. – Сначала взгляните на ствол.
“Look first at the barrel; it is clean and bright, and shows no evidence of a bullet having passed out of it very lately; that is because it has been cleaned.Он чистый и яркий, нет никаких свидетельств того, что недавно через него проходила пуля, – это потому, что его почистили.
But now, observe the face of the cylinder: what do you see there?”А теперь посмотрите на торец барабана. Что вы видите?
“I see a faint line of smut near one of the chambers.”– У одного из гнезд тоненькая линия копоти.
“Just so; show it to the gentlemen.”– Именно. Покажите это джентльмену.
It was immediately handed down.Пистолет тут же был передан.
“That faint line of smut, on the edge of one of the chambers, is the telltale, sirs.– Эта тонкая линия копоти на краю одного из гнезд многое может рассказать, господа.
A bullet passing out always leaves smut behind.Пуля, вылетая, всегда оставляет такой след.
The man who fired this, remembering the fact, cleaned the barrel, but forgot the cylinder.”Тот, кто стрелял, знал это, и после выстрела почистил ствол, а вот о барабане забыл.
And stepping aside he folded his arms.И, отступив в сторону, молодой человек сложил руки на груди.
“Jerusalem!” spoke out a rough, hearty voice, “isn’t that wonderful!”– Святые небеса! – произнес грубый голос. – Ну и чудеса!
This exclamation came from a countryman who had stepped in from the street, and now stood agape in the doorway.Восклицание издал человек, который вошел с улицы и теперь стоял, разинув рот, в дверях.
It was a rude but not altogether unwelcome interruption.Это было довольно бесцеремонное, но не совсем нежеланное вторжение.
A smile passed round the room, and both men and women breathed more easily.Улыбка прошла по комнате, присутствующие вздохнули спокойнее.
Order being at last restored, the officer was requested to describe the position of the stand, and its distance from the library table.Когда порядок был наконец восстановлен, полицейского попросили описать расположение комода и его удаленность от стола.
“The library table is in one room, and the stand in another.– Письменный стол стоит в одной комнате, а комод в другой.
To reach the former from the latter, one would be obliged to cross Mr. Leavenworth’s bedroom in a diagonal direction, pass through the passageway separating that one apartment from the other, and — ”Чтобы добраться от последнего до первого, нужно пересечь спальню мистера Ливенворта по диагонали, пройти через дверь, разделяющую два помещения, и…
“Wait a moment; how does this table stand in regard to the door which leads from the bedroom into the hall?”– Погодите. Какой стороной стоит этот стол к двери из спальни в зал?
“One might enter that door, pass directly round the foot of the bed to the stand, procure the pistol, and cross half-way over to the passage-way, without being seen by any one sitting or standing in the library beyond.”– Нужно пройти через эту дверь, обойти изножье кровати к комоду, достать пистолет и дойти до прохода, чтобы никто в библиотеке тебя не заметил.
“Holy Virgin!” exclaimed the horrified cook, throwing her apron over her head as if to shut out some dreadful vision. “Hannah niver would have the pluck for that; niver, niver!”– Пресвятая Богородица! – в ужасе воскликнула кухарка, закрывая лицо передником как будто для того, чтобы спрятаться от какого-то жуткого зрелища. – Ханна никогда бы не решилась на такое, никогда!
But Mr. Gryce, laying a heavy hand on the woman, forced her back into her seat, reproving and calming her at the same time, with a dexterity marvellous to behold.Мистер Грайс положил руку ей на плечо и с удивительной сноровкой усадил на место, укоряя и одновременно успокаивая.
“I beg your pardons,” she cried deprecatingly to those around; “but it niver was Hannah, niver!”– Извините меня, – с виноватым видом обратилась кухарка к окружающим, – но это не Ханна! Не Ханна!
The clerk from Bohn’s here being dismissed, those assembled took the opportunity of making some change in their position, after which, the name of Mr. Harwell was again called.Специалиста по оружию отпустили, и присутствующие воспользовались возможностью немного передохнуть. Потом снова вызвали мистера Харвелла.
That person rose with manifest reluctance.Названный господин с явной неохотой поднялся.
Evidently the preceding testimony had either upset some theory of his, or indubitably strengthened some unwelcome suspicion.Очевидно, последние показания либо расстроили какую-то его версию, либо слишком усилили какие-то подозрения.
“Mr. Harwell,” the coroner began, “we are told of the existence of a pistol belonging to Mr. Leavenworth, and upon searching, we discover it in his room.– Мистер Харвелл, – начал коронер, – нам сообщили о существовании пистолета, принадлежащего мистеру Ливенворту, и он был найден в его комнате.
Did you know of his possessing such an instrument?”Вы знали, что у него имелось оружие?
“I did.”– Да.
“Was it a fact generally known in the house?”– Об этом знали все в доме?
“So it would seem.”– Похоже, да.
“How was that?– Но почему?
Was he in the habit of leaving it around where any one could see it?”Он что, имел привычку оставлять пистолет там, где его мог видеть кто угодно?
“I cannot say; I can only acquaint you with the manner in which I myself became aware of its existence.”– Не знаю. Я могу только рассказать, как сам о нем узнал.
“Very well, do so.”– Хорошо, расскажите.
“We were once talking about firearms.– Как-то раз мы заговорили об оружии.
I have some taste that way, and have always been anxious to possess a pocket-pistol.Я увлекаюсь этой темой, и мне всегда хотелось иметь карманный пистолет.
Saying something of the kind to him one day, he rose from his seat and, fetching me this, showed it to me.”Когда я об этом сказал, мистер Ливенворт показал мне его.
“How long ago was this?”– Как давно это было?
“Some few months since.”– Несколько месяцев назад.
“He has owned this pistol, then, for some time?”– Значит, пистолет у него был уже какое-то время?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“Is that the only occasion upon which you have ever seen it?”– Это был единственный раз, когда вы его видели?
“No, sir,” — the secretary blushed — “I have seen it once since.”– Нет, сэр… – Секретарь неожиданно покраснел. – После этого я видел его еще раз.
“When?”– Когда?
“About three weeks ago.”– Около трех недель назад.
“Under what circumstances?”– При каких обстоятельствах?
The secretary dropped his head, a certain drawn look making itself suddenly visible on his countenance.Секретарь опустил голову. Неожиданно на его лице проступило выражение усталости.
“Will you not excuse me, gentlemen?” he asked, after a moment’s hesitation.– Позвольте мне не отвечать, господа.
“It is impossible,” returned the coroner.– Это невозможно, – заявил коронер.
His face grew even more pallid and deprecatory.Лицо мистера Харвелла побледнело, выражение его сделалось виноватым.
“I am obliged to introduce the name of a lady,” he hesitatingly declared.– Мне придется назвать имя леди, – неуверенно произнес он.
“We are very sorry,” remarked the coroner.– Нам очень жаль… – заметил коронер.
The young man turned fiercely upon him, and I could not help wondering that I had ever thought him commonplace.Молодой человек решительно развернулся к нему, и я невольно удивился, что он мог показаться мне заурядным.
“Of Miss Eleanore Leavenworth!” he cried.– Мисс Элеонора Ливенворт! – выкрикнул он.
At that name, so uttered, every one started but Mr. Gryce; he was engaged in holding a close and confidential confab with his finger-tips, and did not appear to notice.При звуках имени, произнесенного таким образом, вздрогнули все, кроме мистера Грайса: он в это время вел доверительную беседу с кончиками своих пальцев и как будто ничего не заметил.
“Surely it is contrary to the rules of decorum and the respect we all feel for the lady herself to introduce her name into this discussion,” continued Mr. Harwell.– Упоминание ее имени нарушает все правила приличия и уважение, которое мы все питаем к самой леди, – продолжил мистер Харвелл.
But the coroner still insisting upon an answer, he refolded his arms (a movement indicative of resolution with him), and began in a low, forced tone to say:Но коронер продолжал настаивать на ответе, поэтому секретарь снова сложил руки на груди – жест, указывавший на то, что он настроился решительно, – и глухим, напористым голосом сказал:
“It is only this, gentlemen.– Тут нет ничего такого, джентльмены.
One afternoon, about three weeks since, I had occasion to go to the library at an unusual hour.Однажды, недели три назад, я случайно зашел в библиотеку в необычное время.
Crossing over to the mantel-piece for the purpose of procuring a penknife which I had carelessly left there in the morning, I heard a noise in the adjoining room.Подойдя к каминной полке, чтобы взять перочинный нож, который по неосторожности оставил там утром, я услышал шум в соседней комнате.
Knowing that Mr. Leavenworth was out, and supposing the ladies to be out also, I took the liberty of ascertaining who the intruder was; when what was my astonishment to come upon Miss Eleanore Leavenworth, standing at the side of her uncle’s bed, with his pistol in her hand.Зная, что мистера Ливенворта нет дома, и предположив, что обе леди тоже вышли, я позволил себе вольность и пошел проверить, кто там. К своему величайшему изумлению я увидел мисс Элеонору, стоявшую у кровати с пистолетом в руках.
Confused at my indiscretion, I attempted to escape without being observed; but in vain, for just as I was crossing the threshold, she turned and, calling me by name, requested me to explain the pistol to her.Смутившись от собственной бестактности, я хотел незаметно уйти, но не преуспел в этом. Едва я шагнул к двери, она обернулась и, окликнув меня по имени, попросила показать, как работает пистолет.
Gentlemen, in order to do so, I was obliged to take it in my hand; and that, sirs, is the only other occasion upon which I ever saw or handled the pistol of Mr. Leavenworth.”Джентльмены, для этого мне пришлось взять его в руки, и это последний раз, когда я видел или держал пистолет мистера Ливенворта.
Drooping his head, he waited in indescribable agitation for the next question.Уронив голову, он в неописуемом волнении ждал следующего вопроса.
“She asked you to explain the pistol to her; what do you mean by that?”– Что именно она попросила объяснить в работе пистолета?
“I mean,” he faintly continued, catching his breath in a vain effort to appear calm, “how to load, aim, and fire it.”– Она попросила показать, – слабым голосом продолжил секретарь, сглатывая в тщетной попытке казаться спокойным, – как заряжать, целиться и стрелять.
A flash of awakened feeling shot across the faces of all present.Лица присутствующих вновь оживились.
Even the coroner showed sudden signs of emotion, and sat staring at the bowed form and pale countenance of the man before him, with a peculiar look of surprised compassion, which could not fail of producing its effect, not only upon the young man himself, but upon all who saw him.Даже коронер неожиданно выказал признаки волнения. Он посмотрел на сгорбленную фигуру и бледное лицо стоявшего перед ним человека с особенным, исполненным удивления состраданием, которое не могло остаться незамеченным как самим молодым человеком, так и всеми, кто видел его в эту минуту.
“Mr. Harwell,” he at length inquired, “have you anything to add to the statement you have just made?”– Мистер Харвелл, – наконец сказал он, – вы можете что-то добавить к последнему заявлению?
The secretary sadly shook his head.Секретарь грустно покачал головой.
“Mr. Gryce,” I here whispered, clutching that person by the arm and dragging him down to my side; “assure me, I entreat you — ” but he would not let me finish.– Мистер Грайс, – прошептал я, беря сыщика за руку и притягивая к себе, – прошу вас, скажите, что… Но он не дал мне договорить, сказав:
“The coroner is about to ask for the young ladies,” he quickly interposed.– Коронер сейчас вызовет племянниц.
“If you desire to fulfil your duty towards them, be ready, that’s all.”Если хотите исполнить свой долг перед ними, будьте готовы, вот и все.
Fulfil my duty!Исполнить долг!
The simple words recalled me to myself.Эти простые слова отрезвили меня.
What had I been thinking of; was I mad?О чем я думаю? Я сошел с ума?
With nothing more terrible in mind than a tender picture of the lovely cousins bowed in anguish over the remains of one who had been as dear as a father to them, I slowly rose, and upon demand being made for Miss Mary and Miss Eleanore Leavenworth, advanced and said that, as a friend of the family — a petty lie, which I hope will not be laid up against me — I begged the privilege of going for the ladies and escorting them down.Не в состоянии вообразить ничего более ужасного, чем душещипательная картина милых сестер, склонившихся в горести над останками того, кто был им дорог как отец, я медленно поднялся и, назвавшись другом семьи (надеюсь, мне простится эта маленькая ложь), попросил разрешения сходить за леди.
Instantly a dozen eyes flashed upon me, and I experienced the embarrassment of one who, by some unexpected word or action, has drawn upon himself the concentrated attention of a whole room.Мгновенно на меня устремился десяток глаз, и я ощутил смятение человека, неожиданным словом или делом привлекшего к себе всеобщее напряженное внимание.
But the permission sought being almost immediately accorded, I was speedily enabled to withdraw from my rather trying position, finding myself, almost before I knew it, in the hall, my face aflame, my heart beating with excitement, and these words of Mr. Gryce ringing in my ears:Но разрешение было получено почти сразу, я смог выйти из этого довольно неловкого положения и не помня себя выскочил из комнаты. Лицо мое пылало, сердце колотилось от сильнейшего волнения, в ушах звучали слова мистера Грайса:
“Third floor, rear room, first door at the head of the stairs.«Третий этаж, дальняя комната, первая дверь у лестницы.
You will find the young ladies expecting you.”Леди ждут вас».

VI. SIDE-LIGHTS

Глава 6 — Огни

“Oh! she has beauty might ensnare A conqueror’s soul, and make him leave his crown At random, to be scuffled for by slaves.”О, своею красотой пленит Она любого властелина, и позабытый им венец Игрушкой станет для рабов.
— OTWAY.Томас Отвей. История и падение Каюса Мариуса
THIRD FLOOR, REAR ROOM, first door at the head of the stairs!Третий этаж, дальняя комната, первая дверь у лестницы.
What was I about to encounter there?Что ждет меня там?
Mounting the lower flight, and shuddering by the library wall, which to my troubled fancy seemed written all over with horrible suggestions, I took my way slowly up-stairs, revolving in my mind many things, among which an admonition uttered long ago by my mother occupied a prominent place.Поднявшись на нижний пролет и содрогнувшись у стены библиотеки, которая моему взбудораженному воображению виделась испещренной самыми жуткими пророчествами, я медленно пошел наверх, обдумывая одновременно множество вещей, среди которых главное место занимало предостережение, произнесенное когда-то давно моей матерью:
“My son, remember that a woman with a secret may be a fascinating study, but she can never be a safe, nor even satisfactory, companion.”«Сын мой, помни: женщина, имеющая тайну, может быть захватывающим предметом для изучения, но никогда она не будет надежным и даже приятным спутником».
A wise saw, no doubt, but totally inapplicable to the present situation; yet it continued to haunt me till the sight of the door to which I had been directed put every other thought to flight save that I was about to meet the stricken nieces of a brutally murdered man.Мудрый совет, несомненно, но совершенно неприменимый к данному положению. Однако он преследовал меня, пока вид двери, к которой меня направили, не вытеснил все мысли, кроме одной: сейчас я встречусь с раздавленными горем племянницами жестоко убитого человека.
Pausing only long enough on the threshold to compose myself for the interview, I lifted my hand to knock, when a rich, clear voice rose from within, and I heard distinctly uttered these astounding words:Задержавшись у порога, чтобы собраться с духом, я поднял руку, желая постучать, когда из комнаты донесся богатый, чистый голос, и я совершенно отчетливо расслышал удивительные слова:
“I do not accuse your hand, though I know of none other which would or could have done this deed; but your heart, your head, your will, these I do and must accuse, in my secret mind at least; and it is well that you should know it!”«Я не обвиняю тебя, хотя не знаю никого другого, кто хотел бы или мог бы совершить этот поступок; я обвиняю твое сердце и твою волю, во всяком случае, в душе; и ты должна это знать!»
Struck with horror, I staggered back, my hands to my ears, when a touch fell on my arm, and turning, I saw Mr. Gryce standing close beside me, with his finger on his lip, and the last flickering shadow of a flying emotion fading from his steady, almost compassionate countenance.В ужасе я отшатнулся, закрыв уши руками, но тут к моему плечу кто-то прикоснулся. Я повернулся и увидел мистера Грайса. С его спокойного, сочувствующего лица соскользнула последняя трепещущая тень мимолетного волнения. Он приложил указательный палец к губам.
“Come, come,” he exclaimed; “I see you don’t begin to know what kind of a world you are living in.– Тише, – шепнул он. – Похоже, вы не ведаете, в каком мире живете.
Rouse yourself; remember they are waiting down below.”Соберитесь. Помните, вас ждут внизу.
“But who is it? Who was it that spoke?”– Но кто… Кто это говорил?
“That we shall soon see.”– Это мы скоро узнаем.
And without waiting to meet, much less answer, my appealing look, he struck his hand against the door, and flung it wide open.Так и не взглянув на меня, хотя я взирал на него с недоумением, мистер Грайс ударом руки распахнул дверь.
Instantly a flush of lovely color burst upon us.В тот же миг нас озарил поток голубого света.
Blue curtains, blue carpets, blue walls. It was like a glimpse of heavenly azure in a spot where only darkness and gloom were to be expected.Голубые занавеси, голубые ковры, голубые стены… Как будто открылся кусочек небесной синевы в месте, где мы не ожидали увидеть ничего, кроме темноты и мрака.
Fascinated by the sight, I stepped impetuously forward, but instantly paused again, overcome and impressed by the exquisite picture I saw before me.Очарованный увиденным, я шагнул вперед, но тут же снова замер, захваченный и глубоко впечатленный открывшейся картиной.
Seated in an easy chair of embroidered satin, but rousing from her half-recumbent position, like one who was in the act of launching a powerful invective, I beheld a glorious woman.Я увидел женщину удивительной красоты в обтянутом расшитым атласом кресле, которая как раз приподнялась из него, как человек, страстно произносящий обличительные слова.
Fair, frail, proud, delicate; looking like a lily in the thick creamy-tinted wrapper that alternately clung to and swayed from her finely moulded figure; with her forehead, crowned with the palest of pale tresses, lifted and flashing with power; one quivering hand clasping the arm of her chair, the other outstretched and pointing toward some distant object in the room, — her whole appearance was so startling, so extraordinary, that I held my breath in surprise, actually for the moment doubting if it were a living woman I beheld, or some famous pythoness conjured up from ancient story, to express in one tremendous gesture the supreme indignation of outraged womanhood.Светлая, хрупкая, гордая, утонченная, похожая на лилию, в плотном кремовом капоте, который местами облегал, а местами отставал от изящно вылепленной фигуры; высокое, озаренное сиянием внутренней силы чело, увенчанное локонами светлейшего из светлых оттенка; одна дрожащая рука сжимает подлокотник кресла, вторая вытянута и указывает на какой-то предмет в отдалении – весь вид ее был столь поразительным, столь исключительным, что от изумления я затаил дыхание, на миг усомнившись, живую ли женщину из плоти и крови узрел или же знаменитую пифию, вызванную к жизни из древнего предания, чтобы одним величественным жестом выразить высшую степень женского негодования.
“Miss Mary Leavenworth,” whispered that ever present voice over my shoulder.– Мисс Мэри Ливенворт, – шепнул у меня за плечом вездесущий голос.
Ah!Ах!
Mary Leavenworth!Мэри Ливенворт!
What a relief came with this name.Какое облегчение принесло это имя.
This beautiful creature, then, was not the Eleanore who could load, aim, and fire a pistol.Значит, это прекрасное создание не было Элеонорой, которая могла зарядить пистолет, прицелиться и выстрелить из него.
Turning my head, I followed the guiding of that uplifted hand, now frozen into its place by a new emotion: the emotion of being interrupted in the midst of a direful and pregnant revelation, and saw — but, no, here description fails me!Повернув голову, я посмотрел в направлении, куда показывала ее поднятая рука, застывшая оттого, что ее остановили прямо во время произнесения важного, грозного откровения, и увидел… Нет, здесь мой дар описания бессилен.
Eleanore Leavenworth must be painted by other hands than mine.Портрет Элеоноры Ливенворт должен быть начертан иной рукой, не моей.
I could sit half the day and dilate upon the subtle grace, the pale magnificence, the perfection of form and feature which make Mary Leavenworth the wonder of all who behold her; but Eleanore — I could as soon paint the beatings of my own heart.Я мог бы часами живописать утонченное изящество, великолепие бледных черт, идеальность фигуры и сложения Мэри Ливенворт, которые кажутся чудом каждому, кто имеет счастье ее лицезреть, но Элеонора… С таким же успехом я мог бы писать портрет биения собственного сердца.
Beguiling, terrible, grand, pathetic, that face of faces flashed upon my gaze, and instantly the moonlight loveliness of her cousin faded from my memory, and I saw only Eleanore — only Eleanore from that moment on forever.Притягательное, грозное, величественное, трогательное лицо ослепило меня, и лунная прелесть ее двоюродной сестры тотчас стерлась из моей памяти, я видел только Элеонору… Только Элеонору – с этого мгновения и навсегда.
When my glance first fell upon her, she was standing by the side of a small table, with her face turned toward her cousin, and her two hands resting, the one upon her breast, the other on the table, in an attitude of antagonism.Когда мой взгляд впервые упал на нее, она стояла лицом к сестре, одна рука ее покоилась на груди, вторая воинственно упиралась в небольшой стол.
But before the sudden pang which shot through me at the sight of her beauty had subsided, her head had turned, her gaze had encountered mine; all the horror of the situation had burst upon her, and, instead of a haughty woman, drawn up to receive and trample upon the insinuations of another, I beheld, alas! a trembling, panting human creature, conscious that a sword hung above her head, and without a word to say why it should not fall and slay her.Однако еще до того, как внезапная острая боль, пронзившая меня при виде такой красоты, успокоилась, она повернула голову, и ее взгляд встретился с моим; лик ее преобразился, весь ужас положения выплеснулся на него, и вместо величественной женщины, готовой выслушать и разбить любые ложные обвинения, я увидел – увы! – дрожащее, тяжело дышащее человеческое существо, осознающее, что над нею уже занесен карающий меч, и не знающее, что сказать в свое оправдание.
It was a pitiable change; a heart-rending revelation!То было преображение, достойное жалости. Тягостное откровение!
I turned from it as from a confession.Я отвернулся от нее, словно она уже созналась во всем.
But just then, her cousin, who had apparently regained her self-possession at the first betrayal of emotion on the part of the other, stepped forward and, holding out her hand, inquired:Но тут ее сестра, которую вид происшедшей с нею перемены, похоже, привел в себя, шагнула к нам и протянула руку со словами:
“Is not this Mr. Raymond?– Мистер Рэймонд?
How kind of you, sir.Очень любезно с вашей стороны, сэр, что вы зашли к нам.
And you?” turning to Mr. Gryce; “you have come to tell us we are wanted below, is it not so?”А вы? – Она повернулась к мистеру Грайсу. – Вы пришли сказать, что нас ждут внизу, не так ли?
It was the voice I had heard through the door, but modulated to a sweet, winning, almost caressing tone.Это был тот самый голос, который я слышал через дверь, только теперь ему был придан милый, душевный, даже почти ласковый тон.
Glancing hastily at Mr. Gryce, I looked to see how he was affected by it.Я бросил быстрый взгляд на мистера Грайса, чтобы проверить, какое впечатление это на него произвело.
Evidently much, for the bow with which he greeted her words was lower than ordinary, and the smile with which he met her earnest look both deprecatory and reassuring.Явно сильное, ибо поклон, которым он приветствовал ее слова, был ниже обычного, а улыбка, которой он ответил на ее искренний вид, – одновременно уничижительной и обнадеживающей.
His glance did not embrace her cousin, though her eyes were fixed upon his face with an inquiry in their depths more agonizing than the utterance of any cry would have been.Взгляд этот не коснулся ее сестры, хотя она всматривалась в его лицо с немым вопросом в глазах, более мучительным, чем любой крик.
Knowing Mr. Gryce as I did, I felt that nothing could promise worse, or be more significant, than this transparent disregard of one who seemed to fill the room with her terror.Зная мистера Грайса, я почувствовал, что не могло быть знамения более страшного и значительного, чем откровенное пренебрежение той, которая, казалось, наполнила комнату своим страхом.
And, struck with pity, I forgot that Mary Leavenworth had spoken, forgot her very presence in fact, and, turning hastily away, took one step toward her cousin, when Mr. Gryce’s hand falling on my arm stopped me.И, проникнувшись жалостью, я забыл, что Мэри Ливенворт что-то сказала, даже забыл о самом ее присутствии. Я отвернулся и сделал шаг в сторону ее сестры, когда меня остановила рука мистера Грайса, опустившаяся мне на плечо.
“Miss Leavenworth speaks,” said he.– Мисс Ливенворт говорит, – сказал он.
Recalled to myself, I turned my back upon what had so interested me even while it repelled, and forcing myself to make some sort of reply to the fair creature before me, offered my arm and led her toward the door.Одернутый таким образом, я повернулся спиной к тому, что так сильно меня интересовало, выдавив из себя некое подобие ответа, протянул стоявшему передо мною прекрасному созданию руку и повел ее к двери.
Immediately the pale, proud countenance of Mary Leavenworth softened almost to the point of smiling; — and here let me say, there never was a woman who could smile and not smile like Mary Leavenworth.Мгновенно бледное, горделивое лицо Мэри Ливенворт смягчилось почти до улыбки – и здесь позвольте мне заметить, что в мире не было и нет другой такой женщины, которая могла бы улыбаться и не улыбаться так, как Мэри Ливенворт.
Looking in my face, with a frank and sweet appeal in her eyes, she murmured:Заглядывая мне в лицо с открытой, милой приязнью в глазах, она негромко промолвила:
“You are very good.– Вы очень добры.
I do feel the need of support; the occasion is so horrible, and my cousin there,” — here a little gleam of alarm nickered into her eyes — “is so very strange to-day.”Я чувствую, что мне нужна поддержка, но повод такой ужасный, и моя сестра… – Тут в ее глазах промелькнула тревога. – Какая-то странная сегодня.
“Humph!” thought I to myself; “where is the grand indignant pythoness, with the unspeakable wrath and menace in her countenance, whom I saw when I first entered the room?”«Гм… – подумал я. – И где же величественная, негодующая пифия с грозным и неописуемо яростным взглядом, которую я увидел, когда вошел в комнату?
Could it be that she was trying to beguile us from our conjectures, by making light of her former expressions?Возможно ли, что она так быстро переменила настроение, чтобы отвлечь нас от наших предположений?
Or was it possible she deceived herself so far as to believe us unimpressed by the weighty accusation overheard by us at a moment so critical?Возможно ли, что она обманывается настолько, чтобы полагать, будто мы не придали значения тяжким обвинениям, услышанным в минуту столь важную?»
But Eleanore Leavenworth, leaning on the arm of the detective, soon absorbed all my attention.Но Элеонора Ливенворт, державшая под руку сыщика, вскоре привлекла все мое внимание.
She had regained by this time her self-possession, also, but not so entirely as her cousin.К этому времени к ней уже вернулось самообладание, однако в меньшей степени, чем к сестре.
Her step faltered as she endeavored to walk, and the hand which rested on his arm trembled like a leaf.Шла она неровной походкой, и пальцы, лежавшие на руке мистера Грайса, дрожали как осиновый лист.
“Would to God I had never entered this house,” said I to myself.«Господи Боже, лучше бы я никогда не переступал порог этого дома», – шепнул я себе под нос.
And yet, before the exclamation was half uttered, I became conscious of a secret rebellion against the thought; an emotion, shall I say, of thankfulness that it had been myself rather than another who had been allowed to break in upon their privacy, overhear that significant remark, and, shall I acknowledge it, follow Mr. Gryce and the trembling, swaying figure of Eleanore Leavenworth down-stairs.И все же за миг до того, как это замечание было произнесено, я почувствовал некий тайный бунт против этой мысли; чувство, скажем так, радости оттого, что мне, а не кому-то другому выпало вторгнуться в их уединение, услышать то важное замечание и, признáюсь, проследовать за мистером Грайсом и дрожащей, покачивающейся фигурой Элеоноры Ливенворт вниз.
Not that I felt the least relenting in my soul towards guilt.Не то чтобы в душе я как-то мягче стал относиться к вине.
Crime had never looked so black; revenge, selfishness, hatred, cupidity, never seemed more loathsome; and yet — but why enter into the consideration of my feelings at that time.Мир не знал еще преступления более злодейского: месть, себялюбие, ненависть, алчность еще никогда не выглядели более омерзительно, и все же… Но к чему принимать во внимание чувства, которые я испытывал тогда?
They cannot be of interest; besides, who can fathom the depths of his own soul, or untangle for others the secret cords of revulsion and attraction which are, and ever have been, a mystery and wonder to himself?Они не представляют интереса, к тому же кому под силу познать глубины собственной души или же распутать для других узел, в который переплетены тайные нити отвращения и влечения, которые всегда были и являются загадкой для себя самого?
Enough that, supporting upon my arm the half-fainting form of one woman, but with my attention, and interest devoted to another, I descended the stairs of the Leavenworth mansion, and re-entered the dreaded presence of those inquisitors of the law who had been so impatiently awaiting us.Довольно. Поддерживая женщину, близкую к обмороку, но думая только о другой, я спустился по лестнице дома Ливенворта и вновь явился пред страшным судилищем инквизиторов, дожидавшихся нас столь нетерпеливо.
As I once more crossed that threshold, and faced the eager countenances of those I had left so short a time before, I felt as if ages had elapsed in the interval; so much can be experienced by the human soul in the short space of a few over-weighted moments.Я переступил порог и увидел напряженные лица тех, кого покинул совсем недавно. И мне показалось, что за это время сменились эпохи, – так много может прочувствовать человеческая душа за несколько роковых мгновений.

VII. MARY LEAVENWORTH

Глава 7 — Мэри Ливенворт

“For this relief much thanks.”Спасибо, что сменили.
— Hamlet.Уильям Шекспир. Гамлет
HAVE YOU EVER OBSERVED the effect of the sunlight bursting suddenly upon the earth from behind a mass of heavily surcharged clouds?Вы когда-нибудь замечали, как солнечный свет неожиданно падает на землю из-за тяжелых, темных туч?
If so, you can have some idea of the sensation produced in that room by the entrance of these two beautiful ladies.Если замечали, то вам будет понятно, какое впечатление на собравшихся в комнате произвело появление этих двух леди.
Possessed of a loveliness which would have been conspicuous in all places and under all circumstances, Mary, at least, if not her less striking, though by no means less interesting cousin, could never have entered any assemblage without drawing to herself the wondering attention of all present.Тот, кто обладает подобной красотой, заметной в любом месте и при любых обстоятельствах, – во всяком случае, это можно сказать о Мэри, если не о ее менее яркой, но ни в коем случае не менее интересной сестре, – при любом появлении в обществе неизменно приковывает к себе всеобщее внимание.
But, heralded as here, by the most fearful of tragedies, what could you expect from a collection of men such as I have already described, but overmastering wonder and incredulous admiration?Однако если появлению этому предшествовала страшнейшая из трагедий, то чего можно было ожидать от собрания описанных мною людей, кроме всепоглощающего изумления и недоверчивого восхищения?
Nothing, perhaps, and yet at the first murmuring sound of amazement and satisfaction, I felt my soul recoil in disgust.Вероятно, ничего, и все же, когда первый удивленный и удовлетворенный шепот прокатился по комнате, меня охватило чувство отвращения.
Making haste to seat my now trembling companion in the most retired spot I could find, I looked around for her cousin.Поспешив усадить свою задрожавшую спутницу в укромное место, я оглянулся на ее сестру.
But Eleanore Leavenworth, weak as she had appeared in the interview above, showed at this moment neither hesitation nor embarrassment.Однако Элеонора Ливенворт, казавшаяся такой слабой и подавленной во время разговора наверху, теперь не выказывала ни смущения, ни неуверенности.
Advancing upon the arm of the detective, whose suddenly assumed air of persuasion in the presence of the jury was anything but reassuring, she stood for an instant gazing calmly upon the scene before her.Зайдя в комнату под руку с сыщиком, чей вид, перед лицом присяжных неожиданно сделавшийся очень уверенным, отнюдь нельзя было назвать обнадеживающим, она на миг замерла, рассматривая спокойным взглядом открывшуюся ей картину.
Then bowing to the coroner with a grace and condescension which seemed at once to place him on the footing of a politely endured intruder in this home of elegance, she took the seat which her own servants hastened to procure for her, with an ease and dignity that rather recalled the triumphs of the drawing-room than the self-consciousness of a scene such as that in which we found ourselves.Затем, поклонившись коронеру с грацией и снисходительностью, которые мгновенно низвели его до положения незваного гостя в этой обители красоты и изящества, мисс Элеонора заняла свое место, поспешно освобожденное ее собственными слугами, непринужденно и с достоинством, скорее напоминавшим победы в гостиной, нежели приличествующим той сцене, в которой мы оказались.
Palpable acting, though this was, it was not without its effect.Это была умелая игра, разумеется, но она сделала свое дело.
Instantly the murmurs ceased, the obtrusive glances fell, and something like a forced respect made itself visible upon the countenances of all present.Шепот тут же прекратился, бесцеремонные взгляды опустились, и на лицах всех присутствующих появилось подобие некоего вынужденного уважения.
Even I, impressed as I had been by her very different demeanor in the room above, experienced a sensation of relief; and was more than startled when, upon turning to the lady at my side, I beheld her eyes riveted upon her cousin with an inquiry in their depths that was anything but encouraging.Даже я, все еще пребывая под впечатлением ее совсем иного поведения в комнате наверху, ощутил облегчение и буквально вздрогнул от неожиданности, когда, повернувшись к сидевшей рядом со мною леди, увидел, что взор ее устремлен на сестру и в глубине ее глаз горит немой вопрос, что отнюдь не успокаивало.
Fearful of the effect this look might have upon those about us, I hastily seized her hand which, clenched and unconscious, hung over the edge of her chair, and was about to beseech her to have care, when her name, called in a slow, impressive way by the coroner, roused her from her abstraction.Испугавшись воздействия, которое этот взор мог иметь на окружавших нас людей, я быстро сжал ее руку, которая безвольно свисала с края стула, и уже был готов просить ее быть осторожнее, когда ее имя, медленно и требовательно произнесенное коронером, вырвало Мэри Ливенворт из задумчивости.
Hurriedly withdrawing her gaze from her cousin, she lifted her face to the jury, and I saw a gleam pass over it which brought back my early fancy of the pythoness.Поспешно оторвав взгляд от сестры, она повернулась к присяжным, и я заметил в ее глазах мерцание, которое снова заставило меня подумать о пифии.
But it passed, and it was with an expression of great modesty she settled herself to respond to the demand of the coroner and answer the first few opening inquiries.Но оно погасло, и она с очень скромным выражением по требованию коронера начала отвечать на его вопросы.
But what can express the anxiety of that moment to me?Но как передать волнение, охватившее меня в ту минуту?
Gentle as she now appeared, she was capable of great wrath, as I knew.Какой бы тихой Мэри Ливенворт ни была, я знал, что она способна на сильнейшую ярость.
Was she going to reiterate her suspicions here?Собиралась ли она повторить здесь свои подозрения?
Did she hate as well as mistrust her cousin?Она не только не доверяла сестре, но и ненавидела ее?
Would she dare assert in this presence, and before the world, what she found it so easy to utter in the privacy of her own room and the hearing of the one person concerned?Осмелится ли она здесь, перед лицом собравшихся и всего мира, заявить то же самое, что утверждала в уединении своей комнаты, с глазу на глаз с той, к кому это утверждение имело отношение?
Did she wish to?Хотела ли она этого?
Her own countenance gave me no clue to her intentions, and, in my anxiety, I turned once more to look at Eleanore.Ее внешность ничем не выдавала ее намерений, и я, не зная, что и думать, снова посмотрел на мисс Элеонору.
But she, in a dread and apprehension I could easily understand, had recoiled at the first intimation that her cousin was to speak, and now sat with her face covered from sight, by hands blanched to an almost deathly whiteness.Но она в страхе и недобрых предчувствиях, которые я вполне мог понять, сжалась, как только ее сестра собралась говорить, и теперь сидела, закрывая лицо почти мертвенно бледными руками.
The testimony of Mary Leavenworth was short.Допрос Мэри Ливенворт продлился недолго.
After some few questions, mostly referring to her position in the house and her connection with its deceased master, she was asked to relate what she knew of the murder itself, and of its discovery by her cousin and the servants.После нескольких вопросов, касающихся в основном ее местонахождения в доме и связи с покойным хозяином, ее попросили рассказать, что она знает о самом убийстве и о том, как тело было обнаружено ее сестрой и слугами.
Lifting up a brow that seemed never to have known till now the shadow of care or trouble, and a voice that, whilst low and womanly, rang like a bell through the room, she replied:Подняв бровь, которая, казалось, до сих пор не знала ни тревог, ни забот, голосом, хотя и остававшимся тихим и женственным, но разнесшимся по комнате колокольным звоном, она ответила:
“You ask me, gentlemen, a question which I cannot answer of my own personal knowledge.– Джентльмены, вы задаете мне вопрос, на который я не могу ответить.
I know nothing of this murder, nor of its discovery, save what has come to me through the lips of others.”Я не знаю ничего ни об этом убийстве, ни о том, как было найдено тело, кроме того, что услышала из чужих уст.
My heart gave a bound of relief, and I saw Eleanore Leavenworth’s hands drop from her brow like stone, while a flickering gleam as of hope fled over her face, and then died away like sunlight leaving marble.Мое сердце забилось облегченно. Я увидел, что руки Элеоноры Ливенворт, которыми она прикрывала лицо, упали, точно камни, и искра надежды промелькнула на ее лице, а потом погасла, как солнечный блик, соскользнувший с мраморной поверхности.
“For, strange as it may seem to you,” Mary earnestly continued, the shadow of a past horror revisiting her countenance,– Вам, должно быть, это покажется странным, – убежденно продолжила Мэри, и лик ее омрачила тень былого страха, – но я не входила в комнату, где лежал дядя.
“I did not enter the room where my uncle lay.У меня даже мысли такой не возникло.
I did not even think of doing so; my only impulse was to fly from what was so horrible and heartrending.Единственным моим побуждением было бежать от этого ужаса.
But Eleanore went in, and she can tell you — ”Но Элеонора входила туда, и она может рассказать…
“We will question Miss Eleanore Leavenworth later,” interrupted the coroner, but very gently for him.– С мисс Элеонорой Ливенворт мы поговорим позже, – прервал ее коронер, однако очень мягко.
Evidently the grace and elegance of this beautiful woman were making their impression. “What we want to know is what you saw.Очевидно, красота и элегантность этой прекрасной женщины произвели впечатление. – Нам нужно знать, что видели вы.
You say you cannot tell us of anything that passed in the room at the time of the discovery?”Вы говорите, что не знаете, что происходило в комнате, когда было обнаружено тело?
“No, sir.”– Да, сэр.
“Only what occurred in the hall?”– Но вы можете рассказать, что происходило в зале.
“Nothing occurred in the hall,” she innocently remarked.– Ничего в зале не происходило, – с невинным видом ответила она.
“Did not the servants pass in from the hall, and your cousin come out there after her revival from her fainting fit?”– Из зала в комнату не входили слуги? Ваша сестра не выходила в коридор, когда пришла в себя после обморока?
Mary Leavenworth’s violet eyes opened wonderingly.Фиалковые глаза Мэри Ливенворт удивленно распахнулись.
“Yes, sir; but that was nothing.”– Да, сэр, но это такие мелочи.
“You remember, however, her coming into the hall?”– Так вы помните, как она выходила в зал?
“Yes, sir.”– Помню, сэр.
“With a paper in her hand?”– Она держала в руке какую-нибудь бумагу?
“Paper?” and she wheeled suddenly and looked at her cousin. “Did you have a paper, Eleanore?”– Бумагу? – Она вдруг развернулась и посмотрела на сестру. – У тебя была какая-то бумага, Элеонора?
The moment was intense.На миг воцарилась напряженная тишина.
Eleanore Leavenworth, who at the first mention of the word paper had started perceptibly, rose to her feet at this naive appeal, and opening her lips, seemed about to speak, when the coroner, with a strict sense of what was regular, lifted his hand with decision, and said:Элеонора Ливенворт, заметно вздрогнув при первых звуках слова «бумага», встала и приоткрыла рот, чтобы ответить на этот наивный вопрос, но тут коронер, четко придерживавшийся порядка, решительно вскинул руку и сказал:
“You need not ask your cousin, Miss; but let us hear what you have to say yourself.”– Не нужно задавать вопросы сестре, мисс. Скажите то, что знаете сами.
Immediately, Eleanore Leavenworth sank back, a pink spot breaking out on either cheek; while a slight murmur testified to the disappointment of those in the room, who were more anxious to have their curiosity gratified than the forms of law adhered to.Элеонора Ливенворт снова села, на щеках ее проступили розовые пятна, а в комнате раздался разочарованный ропот тех, кому хотелось удовлетворить любопытство больше, чем позволяла буква закона.
Satisfied with having done his duty, and disposed to be easy with so charming a witness, the coroner repeated his question.С чувством удовлетворения от исполненного долга коронер, настроенный на легкий разговор со столь очаровательной свидетельницей, повторил вопрос:
“Tell us, if you please, if you saw any such thing in her hand?”– Скажите, пожалуйста, видели ли вы что-либо подобное в ее руке?
“I?– Я?
Oh, no, no; I saw nothing.”О нет, нет. Я ничего не видела.
Being now questioned in relation to the events of the previous night, she had no new light to throw upon the subject.После череды вопросов о событиях вчерашнего вечера она не пролила новый свет на этот предмет.
She acknowledged her uncle to have been a little reserved at dinner, but no more so than at previous times when annoyed by some business anxiety.Да, она заметила, что за ужином дядя был несколько сдержан, но не более, чем бывало ранее, когда его раздражали какие-то деловые неприятности.
Asked if she had seen her uncle again that evening, she said no, that she had been detained in her room.На вопрос, видела ли она в тот вечер дядю после ужина, мисс Мэри ответила, что не видела, потому что задержалась в своей комнате.
That the sight of him, sitting in his seat at the head of the table, was the very last remembrance she had of him.Последнее, что она запомнила, – это как он сидел во главе обеденного стола.
There was something so touching, so forlorn, and yet so unobtrusive, in this simple recollection of hers, that a look of sympathy passed slowly around the room.В ее простых воспоминаниях было что-то столь трогательное, несчастное и в то же время ненавязчивое, что на лицах присутствовавших постепенно появилось сочувствующее выражение.
I even detected Mr. Gryce softening towards the inkstand.Я даже заметил, что мистер Грайс стал смотреть на чернильницу потеплевшим взглядом.
But Eleanore Leavenworth sat unmoved.Но Элеонора Ливенворт внешне осталась равнодушна.
“Was your uncle on ill terms with any one?” was now asked. “Had he valuable papers or secret sums of money in his possession?”– У вашего дяди были враги? – спросили у мисс Мэри. – Имел ли он в своем распоряжении какие-либо ценные бумаги или тайные денежные суммы?
To all these inquiries she returned an equal negative.На все эти вопросы ответ был отрицательным.
“Has your uncle met any stranger lately, or received any important letter during the last few weeks, which might seem in any way to throw light upon this mystery?”– В последнее время ваш дядя встречался с какими-нибудь незнакомыми людьми? Возможно, получал важные письма в течение последних нескольких недель, которые могли бы пролить свет на эту загадку?
There was the slightest perceptible hesitation in her voice, as she replied:В голосе мисс Мэри Ливенворт послышалась едва заметная нотка сомнения, когда она ответила:
“No, not to my knowledge; I don’t know of any such.” But here, stealing a side glance at Eleanore, she evidently saw something that reassured her, for she hastened to add: “I believe I may go further than that, and meet your question with a positive no.– Нет. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. – Но тут, бросив украдкой взгляд на Элеонору, она, видимо, заметила нечто такое, что придало ей уверенности, поскольку поспешила добавить: – Думаю, я могу пойти дальше и ответить на ваш вопрос однозначно: нет.
My uncle was in the habit of confiding in me, and I should have known if anything of importance to him had occurred.”Дядя всегда доверял мне, и я бы узнала, если бы у него случилось что-то важное.
Questioned in regard to Hannah, she gave that person the best of characters; knew of nothing which could have led either to her strange disappearance, or to her connection with crime.Когда ее спросили о Ханне, она отозвалась о ней в самых лестных выражениях и заявила, что ей ничего не известно ни о ее странном исчезновении, ни о какой бы то ни было связи этой особы с преступлением.
Could not say whether she kept any company, or had any visitors; only knew that no one with any such pretensions came to the house.Она не могла сказать, водились ли у Ханны друзья и встречалась ли она с кем-либо у себя, и знала только, что никто с таким намерением в дом не приходил.
Finally, when asked when she had last seen the pistol which Mr. Leavenworth always kept in his stand drawer, she returned, not since the day he bought it; Eleanore, and not herself, having the charge of her uncle’s apartments.Наконец, на вопрос, когда она в последний раз видела пистолет, который мистер Ливенворт хранил в ящике комода, мисс Мэри ответила: в день, когда этот пистолет был куплен, – за комнату дяди отвечала не она, а Элеонора.
It was the only thing she had said which, even to a mind freighted like mine, would seem to point to any private doubt or secret suspicion; and this, uttered in the careless manner in which it was, would have passed without comment if Eleanore herself had not directed at that moment a very much aroused and inquiring look upon the speaker.Это было единственное ее утверждение, которое и у такого настороженного разума, как мой, могло вызвать сомнение или тайное подозрение; но даже оно, произнесенное столь беззаботно, осталось бы незамеченным, если бы мисс Элеонора в это мгновение не обратила на сестру возбужденный и удивленный взгляд.
But it was time for the inquisitive juror to make himself heard again.Но тут пытливый присяжный снова решил подать голос.
Edging to the brink of the chair, he drew in his breath, with a vague awe of Mary’s beauty, almost ludicrous to see, and asked if she had properly considered what she had just said.Он подвинулся на край стула, задержал дыхание, преисполнившись благоговения перед красотой Мэри, что выглядело почти комично, и спросил, хорошо ли она подумала, прежде чем это сказать.
“I hope, sir, I consider all I am called upon to say at such a time as this,” was her earnest reply.– Сэр, я надеюсь, что всегда думаю, прежде чем говорить, особенно в такое время, – искренне ответила она.
The little juror drew back, and I looked to see her examination terminate, when suddenly his ponderous colleague of the watch-chain, catching the young lady’s eye, inquired:Маленький присяжный подался назад, и я уже было подумал, что на этом ее допрос закончится, как вдруг его грузный коллега с часовой цепочкой, перехватив взгляд юной леди, осведомился:
“Miss Leavenworth, did your uncle ever make a will?”– Мисс Ливенворт, ваш дядя оставил завещание?
Instantly every man in the room was in arms, and even she could not prevent the slow blush of injured pride from springing to her cheek.Мгновенно все, кто был в комнате, встрепенулись, и даже она не смогла сдержать легкий румянец уязвленной гордости.
But her answer was given firmly, and without any show of resentment.Однако ответ был произнесен твердо, без какой-либо обиды.
“Yes, sir,” she returned simply.– Да, сэр, – просто сказала она.
“More than one?”– Одно или больше?
“I never heard of but one.”– Я слышала только об одном.
“Are you acquainted with the contents of that will?”– Вы знакомы с содержанием этого завещания?
“I am.– Да.
He made no secret of his intentions to any one.”Дядя не делал тайны из своих намерений.
The juryman lifted his eye-glass and looked at her.Присяжный поднял пенсне и посмотрел на мисс Мэри.
Her grace was little to him, or her beauty or her elegance.Ее изящество его совершенно не трогало, как, впрочем, ее красота или грация.
“Perhaps, then, you can tell me who is the one most likely to be benefited by his death?”– В таком случае, возможно, вы скажете, кому его смерть выгоднее всего?
The brutality of this question was too marked to pass unchallenged.Грубость подобного вопроса была слишком явной, чтобы остаться незамеченной.
Not a man in that room, myself included, but frowned with sudden disapprobation.Каждый присутствующий, включая меня, неодобрительно нахмурился.
But Mary Leavenworth, drawing herself up, looked her interlocutor calmly in the face, and restrained herself to say:Но Мэри Ливенворт расправила плечи, подняла голову, посмотрела собеседнику прямо в глаза и сдержанно произнесла:
“I know who would be the greatest losers by it.– Я знаю, кто больше всего потеряет от этой смерти.
The children he took to his bosom in their helplessness and sorrow; the young girls he enshrined with the halo of his love and protection, when love and protection were what their immaturity most demanded; the women who looked to him for guidance when childhood and youth were passed — these, sir, these are the ones to whom his death is a loss, in comparison to which all others which may hereafter befall them must ever seem trivial and unimportant.”Беззащитные дети, которых он пригрел на груди в самую трудную минуту; юные девы, которых он окружил любовью и заботой, когда любовь и забота были именно тем, чего требовала незрелость; женщины, которые обращались к нему за советом, когда детство и юность остались в прошлом, – для них, сэр, его смерть стала потерей, в сравнении с которой любые другие потери, которые могут в будущем выпасть на их долю, покажутся мелкими и неважными.
It was a noble reply to the basest of insinuations, and the juryman drew back rebuked; but here another of them, one who had not spoken before, but whose appearance was not only superior to the rest, but also almost imposing in its gravity, leaned from his seat and in a solemn voice said:То был возвышенный ответ на этот оскорбительный намек, и присяжный пристыженно промолчал, но тут один из его коллег, который до сих пор не проронил ни слова и выглядел не только серьезнее, но и внушительнее остальных, подался вперед и произнес строгим голосом:
“Miss Leavenworth, the human mind cannot help forming impressions.– Мисс Ливенворт, человеческий разум не может не делать тех или иных выводов.
Now have you, with or without reason, felt at any time conscious of a suspicion pointing towards any one person as the murderer of your uncle?”Вы когда-нибудь, осознанно или беспричинно, подозревали кого-нибудь в убийстве своего дяди?
It was a frightful moment.То был жуткий миг.
To me and to one other, I am sure it was not only frightful, but agonizing.Для меня и еще для одного человека, не сомневаюсь, это был не только жуткий, но и мучительный миг.
Would her courage fail? would her determination to shield her cousin remain firm in the face of duty and at the call of probity?Изменит ли ей мужество? Останется ли ее желание оградить сестру таким же твердым перед лицом долга и необходимостью излагать правду?
I dared not hope it.Я не смел надеяться на это.
But Mary Leavenworth, rising to her feet, looked judge and jury calmly in the face, and, without raising her voice, giving it an indescribably clear and sharp intonation, replied:Но Мэри Ливенворт встала, спокойно посмотрела в лицо судье и присяжным и негромким, но поразительно чистым и четким голосом ответила:
“No; I have neither suspicion nor reason for any.– Нет. Я никого не подозреваю, и у меня нет причин подозревать кого бы то ни было.
The assassin of my uncle is not only entirely unknown to, but completely unsuspected by, me.”Убийца дяди неизвестен мне, и мне даже не на кого подумать.
It was like the removal of a stifling pressure.У меня как будто камень упал с груди, и я снова смог дышать.
Amid a universal outgoing of the breath, Mary Leavenworth stood aside and Eleanore was called in her place.Под звук всеобщего облегченного выдоха Мэри Ливенворт отступила в сторону, и на ее место была вызвана мисс Элеонора.

VIII. CIRCUMSTANTIAL EVIDENCE

Глава 8 — Косвенные улики

“O dark, dark, dark!”О мрак среди сиянья, мрак бескрайний! Джон Мильтон. Самсон-борец
AND NOW THAT THE interest was at its height, that the veil which shrouded this horrible tragedy seemed about to be lifted, if not entirely withdrawn, I felt a desire to fly the scene, to leave the spot, to know no more.И вот когда интерес достиг пика, когда полог тайны, окутывавший эту страшную трагедию, казалось, вот-вот будет приподнят, если не сорван, меня охватило желание убежать, покинуть это место и не знать больше ничего.
Not that I was conscious of any particular fear of this woman betraying herself.Не то чтобы я ощущал какой-то особенный страх того, что эта женщина выдаст себя.
The cold steadiness of her now fixed and impassive countenance was sufficient warranty in itself against the possibility of any such catastrophe.Холодное спокойствие ее сделавшегося теперь неподвижным и бесстрастным лица являлось порукой тому, что подобной катастрофы не произойдет.
But if, indeed, the suspicions of her cousin were the offspring, not only of hatred, but of knowledge; if that face of beauty was in truth only a mask, and Eleanore Leavenworth was what the words of her cousin, and her own after behavior would seem to imply, how could I bear to sit there and see the frightful serpent of deceit and sin evolve itself from the bosom of this white rose!Однако если подозрения ее сестры были плодом не только неприязни, но и осведомленности; если этот прекрасный лик в действительности был лишь маской, и Элеонора Ливенворт была той, кем выставляла ее сестра, – а ее собственное поведение, похоже, указывало именно на это, – мог ли я сидеть там и наблюдать, как страшный змей лжи и греха выползает из лона этой белой розы?!
And yet, such is the fascination of uncertainty that, although I saw something of my own feelings reflected in the countenances of many about me, not a man in all that assemblage showed any disposition to depart, I least of all.И все же очарование неизвестности таково, что хотя я и увидел на многих окружавших меня лицах чувства, сходные с моими, ни один человек из этого собрания, и я в наименьшей степени, не выказывал желания уйти.
The coroner, upon whom the blonde loveliness of Mary had impressed itself to Eleanor’s apparent detriment, was the only one in the room who showed himself unaffected at this moment.Коронер, на которого белокурая красота мисс Мэри явно произвела большее впечатление, чем внешность мисс Элеоноры, был единственным в комнате, кто в этот миг остался равнодушен.
Turning toward the witness with a look which, while respectful, had a touch of austerity in it, he began:Обратив на свидетельницу почтительный, но не без суровости взгляд, он начал:
“You have been an intimate of Mr. Leavenworth’s family from childhood, they tell me, Miss Leavenworth?”– Мне говорили, что вы были вхожи в семью мистера Ливенворта с детства. Это так?
“From my tenth year,” was her quiet reply.– С десяти лет, – последовал тихий ответ.
It was the first time I had heard her voice, and it surprised me; it was so like, and yet so unlike, that of her cousin.Впервые я услышал голос мисс Элеоноры, и он удивил меня. Голос ее был таким похожим и одновременно таким не похожим на голос сестры.
Similar in tone, it lacked its expressiveness, if I may so speak; sounding without vibration on the ear, and ceasing without an echo.Тон его был таким же, но ему не хватало выразительности, если так можно сказать: он звучал, не тревожа слуха, и затихал без эха.
“Since that time you have been treated like a daughter, they tell me?”– Мне говорили, что с этого возраста к вам относились как к дочери.
“Yes, sir, like a daughter, indeed; he was more than a father to both of us.”– Да, сэр, как к дочери. Мистер Ливенворт для обеих нас был больше чем отец.
“You and Miss Mary Leavenworth are cousins, I believe.– Насколько я понимаю, вы с мисс Мэри – двоюродные сестры.
When did she enter the family?”Когда она попала в семью?
“At the same time I did.– Примерно в то же время.
Our respective parents were victims of the same disaster.Одно бедствие забрало наших родителей.
If it had not been for our uncle, we should have been thrown, children as we were, upon the world.Если бы не дядя, нам бы пришлось выживать самим.
But he” — here she paused, her firm lips breaking into a half tremble — “but he, in the goodness of his heart, adopted us into his family, and gave us what we had both lost, a father and a home.”Но он… – Тут мисс Элеонора замолчала, ее губы задрожали. – Но этот добрейший человек принял нас в семью и дал нам то, что мы обе потеряли: отца и дом.
“You say he was a father to you as well as to your cousin — that he adopted you.– Вы говорите, он стал отцом для вас и вашей сестры… Что он удочерил вас.
Do you mean by that, that he not only surrounded you with present luxury, but gave you to understand that the same should be secured to you after his death; in short, that he intended to leave any portion of his property to you?”Вы хотите этим сказать, что он не только окружил вас роскошью, но и дал вам понять, что после его смерти положение не изменится? Короче говоря, что он собирался оставить вам какую-то часть своей собственности.
“No, sir; I was given to understand, from the first, that his property would be bequeathed by will to my cousin.”– Нет, сэр, мне с самого начала дали понять, что его собственность будет завещана моей сестре.
“Your cousin was no more nearly related to him than yourself, Miss Leavenworth; did he never give you any reason for this evident partiality?”– С вашей двоюродной сестрой у него родственные связи были не ближе, чем с вами, мисс Ливенворт. Он когда-нибудь называл причину подобной несправедливости?
“None but his pleasure, sir.”– Кроме удовольствия поступить так, никакой, сэр.
Her answers up to this point had been so straightforward and satisfactory that a gradual confidence seemed to be taking the place of the rather uneasy doubts which had from the first circled about this woman’s name and person.Ответы мисс Элеоноры до этого были настолько прямолинейны и полны, что доверие к ней мало-помалу начало занимать место довольно тревожных сомнений, которые с самого начала окружали имя и личность этой женщины.
But at this admission, uttered as it was in a calm, unimpassioned voice, not only the jury, but myself, who had so much truer reason for distrusting her, felt that actual suspicion in her case must be very much shaken before the utter lack of motive which this reply so clearly betokened.Но после этого признания, произнесенного спокойным, бесстрастным голосом, не только присяжные, но и я сам, имевший куда более веские основания не доверять мисс Ливенворт, почувствовал, что в ее случае подозрение должно быть снято из-за полного отсутствия мотива, на что столь ясно указал этот ответ.
Meanwhile the coroner continued:Тем временем коронер продолжал:
“If your uncle was as kind to you as you say, you must have become very much attached to him?”– Если дядя был так добр с вами, как вы утверждаете, вы, должно быть, очень привязались к нему?
“Yes, sir,” her mouth taking a sudden determined curve.– Да, сэр. Ее губы неожиданно сжались в решительную линию.
“His death, then, must have been a great shock to you?”– Значит, его смерть стала для вас большим потрясением?
“Very, very great.”– Очень, очень большим потрясением.
“Enough of itself to make you faint away, as they tell me you did, at the first glimpse you had of his body?”– Настолько большим, что при первом взгляде на тело вы потеряли сознание?
“Enough, quite.”– Да.
“And yet you seemed to be prepared for it?”– Но вы, похоже, были готовы к этому.
“Prepared?”– Готова?
“The servants say you were much agitated at finding your uncle did not make his appearance at the breakfast table.”– Слуги говорят, что вы очень разволновались, когда обнаружили, что дядя не вышел к завтраку.
“The servants!” her tongue seemed to cleave to the roof of her mouth; she could hardly speak.– Слуги?! Казалось, ее язык расколол свод рта, она говорила с большим трудом.
“That when you returned from his room you were very pale.”– Что, вернувшись из его комнаты, вы были очень бледны.
Was she beginning to realize that there was some doubt, if not actual suspicion, in the mind of the man who could assail her with questions like these?Начала ли мисс Элеонора понимать, что человек, который задавал подобные вопросы, питал определенные сомнения, если не подозрения, на ее счет?
I had not seen her so agitated since that one memorable instant up in her room.Я не видел ее такой возбужденной с того памятного мгновения в комнате наверху.
But her mistrust, if she felt any, did not long betray itself.Но эта тревога, если она действительно ее ощущала, продлилась недолго.
Calming herself by a great effort, she replied, with a quiet gesture —Успокоив себя усилием воли, она, плавно поведя рукой, ответила:
“That is not so strange.– В этом нет ничего странного.
My uncle was a very methodical man; the least change in his habits would be likely to awaken our apprehensions.”Дядя был очень пунктуальным человеком, и любое изменение в его привычках разбудило бы наши опасения.
“You were alarmed, then?”– Значит, вы встревожились?
“To a certain extent I was.”– До некоторой степени.
“Miss Leavenworth, who is in the habit of overseeing the regulation of your uncle’s private apartments?”– Мисс Ливенворт, кто отвечает за порядок в комнате вашего дяди?
“I am, sir.”– Я, сэр.
“You are doubtless, then, acquainted with a certain stand in his room containing a drawer?”– Тогда вам, несомненно, знаком комод с выдвижными ящиками, который там стоит?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“How long is it since you had occasion to go to this drawer?”– Как давно вы в последний раз приближались к этому комоду?
“Yesterday,” visibly trembling at the admission.– Вчера, – ответила она, начиная заметно дрожать.
“At what time?”– В котором часу?
“Near noon, I should judge.”– Пожалуй, около полудня.
“Was the pistol he was accustomed to keep there in its place at the time?”– Пистолет, который мистер Ливенворт обычно хранил там, был на месте?
“I presume so; I did not observe.”– Наверное. Я не обратила внимания.
“Did you turn the key upon closing the drawer?”– Задвинув ящик, вы закрыли его на ключ?
“I did.”– Да.
“Take it out?”– И вынули его?
“No, sir.”– Нет, сэр.
“Miss Leavenworth, that pistol, as you have perhaps observed, lies on the table before you.– Мисс Ливенворт, этот пистолет, как вы, вероятно, заметили, лежит сейчас на столе.
Will you look at it?”Взгляните.
And lifting it up into view, he held it towards her.И, подняв пистолет, он протянул его мисс Элеоноре.
If he had meant to startle her by the sudden action, he amply succeeded.Если коронер хотел удивить ее этим неожиданным действием, это ему удалось.
At the first sight of the murderous weapon she shrank back, and a horrified, but quickly suppressed shriek, burst from her lips.Как только взгляд ее упал на орудие убийства, она отшатнулась. Полный ужаса, но быстро подавленный вопль сорвался с ее уст.
“Oh, no, no!” she moaned, flinging out her hands before her.– Нет, нет! – простонала она, вскинув перед собой руки.
“I must insist upon your looking at it, Miss Leavenworth,” pursued the coroner. “When it was found just now, all the chambers were loaded.”– Я вынужден настаивать, чтобы вы осмотрели его, мисс Ливенворт, – стоял на своем коронер. – Когда его обнаружили, он был полностью заряжен.
Instantly the agonized look left her countenance.Тут же выражение мýки исчезло с ее лица.
“Oh, then — ” She did not finish, but put out her hand for the weapon.– О, тогда… Не договорив, мисс Элеонора протянула руку к оружию.
But the coroner, looking at her steadily, continued:Но коронер, глядя прямо на нее, продолжил:
“It has been lately fired off, for all that.– Несмотря на это, из него недавно стреляли.
The hand that cleaned the barrel forgot the cartridge-chamber, Miss Leavenworth.”Человек, после выстрела почистивший ствол, забыл о барабане, мисс Ливенворт.
She did not shriek again, but a hopeless, helpless look slowly settled over her face, and she seemed about to sink; but like a flash the reaction came, and lifting her head with a steady, grand action I have never seen equalled, she exclaimed,Она не отшатнулась, но лицо ее медленно приобрело какой-то безнадежный, беспомощный вид. Казалось, она вот-вот лишится чувств, но в один миг взяла себя в руки и, подняв голову, спокойным, величественным движением, подобного которому я не видел никогда прежде, промолвила:
“Very well, what then?”– Хорошо. Что дальше?
The coroner laid the pistol down; men and women glanced at each other; every one seemed to hesitate to proceed.Коронер положил пистолет. Присутствующие переглянулись, казалось, никто не решался продолжать.
I heard a tremulous sigh at my side, and, turning, beheld Mary Leavenworth staring at her cousin with a startled flush on her cheek, as if she began to recognize that the public, as well as herself, detected something in this woman, calling for explanation.Я услышал судорожный вздох рядом с собой и, повернувшись, увидел Мэри Ливенворт, смотревшую на сестру. На щеках ее проступил изумленный румянец, словно она начала понимать, что публика, как и она сама, уловила в этой женщине нечто, требующее объяснения.
At last the coroner summoned up courage to continue.Наконец коронер собрался с духом, чтобы продолжить:
“You ask me, Miss Leavenworth, upon the evidence given, what then?– Мисс Ливенворт, на основании данных показаний вы спрашиваете, что дальше.
Your question obliges me to say that no burglar, no hired assassin, would have used this pistol for a murderous purpose, and then taken the pains, not only to clean it, but to reload it, and lock it up again in the drawer from which he had taken it.”Ваш вопрос заставляет меня указать на то, что грабитель или подкупленный убийца не стал бы использовать этот пистолет для своих целей, а потом тратить время не только на то, чтобы его почистить, но еще и перезарядить и запереть в комоде, из которого он был взят.
She did not reply to this; but I saw Mr. Gryce make a note of it with that peculiar emphatic nod of his.Мисс Элеонора ничего не ответила, и я увидел, что мистер Грайс отметил это особенным, выразительным кивком.
“Nor,” he went on, even more gravely, “would it be possible for any one who was not accustomed to pass in and out of Mr. Leavenworth’s room at all hours, to enter his door so late at night, procure this pistol from its place of concealment, traverse his apartment, and advance as closely upon him as the facts show to have been necessary, without causing him at least to turn his head to one side; which, in consideration of the doctor’s testimony, we cannot believe he did.”– Также невозможно, – продолжил коронер еще более серьезным тоном, – чтобы кто-нибудь, не привычный входить в комнату вашего дяди и выходить из нее в любое время, смог войти в дверь в столь поздний час, взять пистолет из тайника, пересечь комнату и приблизиться к мистеру Ливенворту настолько, насколько необходимо, чтобы произвести выстрел, не вынудив его хотя бы повернуть голову, чего, если верить свидетельству доктора, убитый не сделал.
It was a frightful suggestion, and we looked to see Eleanore Leavenworth recoil.Это было страшное предположение. Все посмотрели на Элеонору Ливенворт, ожидая увидеть, как она меняется в лице.
But that expression of outraged feeling was left for her cousin to exhibit.Но возмущенное выражение появилось на лице ее сестры.
Starting indignantly from her seat, Mary cast one hurried glance around her, and opened her lips to speak; but Eleanore, slightly turning, motioned her to have patience, and replied in a cold and calculating voice:Негодующе вскочив с места, мисс Мэри бросила быстрый взгляд вокруг и уже открыла рот, чтобы что-то произнести, как мисс Элеонора, чуть повернувшись, подала ей знак иметь терпение и ответила холодным, выверенным голосом:
“You are not sure, sir, that this was done.– Сэр, вы не знаете наверняка, что это произошло именно так.
If my uncle, for some purpose of his own, had fired the pistol off yesterday, let us say — which is surely possible, if not probable — the like results would be observed, and the same conclusions drawn.”Если дядя по какой-то причине выстрелил из пистолета, скажем, вчера – что, конечно же, вполне возможно, если не сказать вероятно, – то состояние пистолета было бы похожим, и вы бы сделали точно такие же выводы.
“Miss Leavenworth,” the coroner went on, “the ball has been extracted from your uncle’s head!”– Мисс Ливенворт, – сказал коронер, – из головы вашего дяди была извлечена пуля.
“Ah!”– О!
“It corresponds with those in the cartridges found in his stand drawer, and is of the number used with this pistol.”– Она совпадает с патронами, найденными в его комоде, и подходит по калибру к этому пистолету.
Her head fell forward on her hands; her eyes sought the floor; her whole attitude expressed disheartenment.Голова мисс Элеоноры поникла, взгляд вперился в пол, весь вид ее выражал упадок духа.
Seeing it, the coroner grew still more grave.Видя это, коронер сделался еще серьезнее.
“Miss Leavenworth,” said he, “I have now some questions to put you concerning last night.– Мисс Ливенворт, – сказал он, – теперь я хочу задать вам несколько вопросов относительно вчерашней ночи.
Where did you spend the evening?”Где вы провели вечер?
“Alone, in my own room.”– У себя в комнате, одна.
“You, however, saw your uncle or your cousin during the course of it?”– Вы видели вечером сестру или дядю?
“No, sir; I saw no one after leaving the dinner table — except Thomas,” she added, after a moment’s pause.– Нет, сэр, после ужина я никого не видела… Кроме Томаса, – прибавила она.
“And how came you to see him?”– Как это произошло?
“He came to bring me the card of a gentleman who called.”– Он принес мне карточку джентльмена, который зашел к нам.
“May I ask the name of the gentleman?”– Могу я узнать имя этого джентльмена?
“The name on the card was Mr. Le Roy Robbins.”– На карточке значилось «Мистер Ле Рой Роббинс».
The matter seemed trivial; but the sudden start given by the lady at my side made me remember it.Казалось бы, в этом не было ничего необычного, но сидевшая рядом со мной леди при упоминании этого имени вздрогнула, и я невольно запомнил его.
“Miss Leavenworth, when seated in your room, are you in the habit of leaving your door open?”– Мисс Ливенворт, у вас нет привычки, находясь в своей комнате, оставлять открытой дверь?
A startled look at this, quickly suppressed.Удивление появилось в ее глазах, но тут же было подавлено.
“Not in the habit; no, sir.”– Нет, сэр, у меня нет такой привычки.
“Why did you leave it open last night?”– Почему вы оставили ее открытой вчера вечером?
“I was feeling warm.”– Мне было жарко.
“No other reason?”– Это единственная причина?
“I can give no other.”– Да.
“When did you close it?”– Когда вы ее закрыли?
“Upon retiring.”– Перед тем, как лечь.
“Was that before or after the servants went up?”– Это было до или после того, как слуги ушли наверх?
“After.”– После.
“Did you hear Mr. Harwell when he left the library and ascended to his room?”– Вы слышали, как мистер Харвелл покинул библиотеку и поднялся к себе?
“I did, sir.”– Слышала, сэр.
“How much longer did you leave your door open after that?”– Как долго ваша дверь оставалась после этого открытой?
“I — I — a few minutes — a — I cannot say,” she added, hurriedly.– Наверное… несколько минут… Не могу сказать точно, – поспешила добавить она.
“Cannot say?– Не можете?
Why?Почему?
Do you forget?”Забыли?
“I forget just how long after Mr. Harwell came up I closed it.”– Я не помню, как скоро закрыла дверь после того, как мистер Харвелл поднялся к себе.
“Was it more than ten minutes?”– Прошло больше десяти минут?
“Yes.”– Да.
“More than twenty?”– Больше двадцати?
“Perhaps.”– Возможно.
How pale her face was, and how she trembled!Как бледна она была, как дрожала!
“Miss Leavenworth, according to evidence, your uncle came to his death not very long after Mr. Harwell left him.– Мисс Ливенворт, из свидетельских показаний следует, что ваш дядя встретил смерть вскоре после того, как мистер Харвелл оставил его.
If your door was open, you ought to have heard if any one went to his room, or any pistol shot was fired.Если ваша дверь была открыта, вы должны были услышать, если бы кто-то вошел в его комнату и выстрелил из пистолета.
Now, did you hear anything?”Вы слышали что-нибудь?
“I heard no confusion; no, sir.”– Нет, сэр, ничего подозрительного я не слышала.
“Did you hear anything?”– А пистолетный выстрел вы слышали?
“Nor any pistol shot.”– И пистолетного выстрела я не слышала.
“Miss Leavenworth, excuse my persistence, but did you hear anything?”– Мисс Ливенворт, прошу прощения за настойчивость, но вы слышали хоть что-то?
“I heard a door close.”– Я слышала, как закрылась дверь.
“What door?”– Какая дверь?
“The library door.”– Дверь библиотеки.
“When?”– В котором часу это было?
“I do not know.” She clasped her hands hysterically. “I cannot say.– Не знаю. – Она истерично всплеснула руками. – Не могу сказать.
Why do you ask me so many questions?”Почему вы задаете столько вопросов?
I leaped to my feet; she was swaying, almost fainting.Я вскочил со стула.
But before I could reach her, she had drawn herself up again, and resumed her former demeanor.Мисс Элеонора покачнулась, едва не упала, но прежде чем я успел кинуться к ней, снова взяла себя в руки. К ней вернулась бывшая уверенность.
“Excuse me,” said she; “I am not myself this morning.– Прошу прощения, – промолвила она, – сегодня утром я сама не своя.
I beg your pardon,” and she turned steadily to the coroner. “What was it you asked?”Извините. – И она повернулась к коронеру. – Что вы спрашивали?
“I asked,” and his voice grew thin and high, — evidently her manner was beginning to tell against her, — “when it was you heard the library door shut?”– Я спрашивал, – начал он раздраженным голосом, очевидно, ее поведение стало играть против нее, – когда вы услышали, как закрылась дверь?
“I cannot fix the precise time, but it was after Mr. Harwell came up, and before I closed my own.”– Я не могу точно указать время, но это было после того, как мистер Харвелл поднялся к себе, и до того, как я закрыла свою дверь.
“And you heard no pistol shot?”– И выстрела вы не слышали?
“No, sir.”– Нет, сэр.
The coroner cast a quick look at the jury, who almost to a man glanced aside as he did so.Коронер посмотрел на присяжных, которые все как один начали отводить взгляд.
“Miss Leavenworth, we are told that Hannah, one of the servants, started for your room late last night after some medicine.– Мисс Ливенворт, нам известно, что Ханна, одна из слуг, вчера поздно вечером пошла к вам за лекарством.
Did she come there?”Она заходила в вашу комнату?
“No, sir.”– Нет, сэр.
“When did you first learn of her remarkable disappearance from this house during the night?”– Когда вы узнали о ее странном исчезновении?
“This morning before breakfast.– Сегодня утром перед завтраком.
Molly met me in the hall, and asked how Hannah was.Молли встретила меня в зале и спросила, как дела у Ханны.
I thought the inquiry a strange one, and naturally questioned her.Мне этот вопрос показался странным, и я, естественно, стала расспрашивать ее.
A moment’s talk made the conclusion plain that the girl was gone.”За разговором и выяснилось, что девушка исчезла.
“What did you think when you became assured of this fact?”– Что вы подумали, когда узнали об этом?
“I did not know what to think.”– Я не знала, что и думать.
“No suspicion of foul play crossed your mind?”– И у вас не возникло никаких недобрых подозрений?
“No, sir.”– Нет, сэр.
“You did not connect the fact with that of your uncle’s murder?”– Вы не связали этот происшествие с убийством дяди?
“I did not know of this murder then.”– Тогда я еще не знала об убийстве.
“And afterwards?”– А потом?
“Oh, some thought of the possibility of her knowing something about it may have crossed my mind; I cannot say.”– О, потом мне, возможно, и подумалось, что она могла что-то знать об этом, не могу сказать.
“Can you tell us anything of this girl’s past history?”– Вы можете рассказать нам что-либо о прошлой жизни этой девицы?
“I can tell you no more in regard to it than my cousin has done.”– Об этом я могу рассказать не больше, чем уже рассказала моя сестра.
“Do you not know what made her sad at night?”– Вам известно, что огорчило ее в тот вечер?
Her cheek flushed angrily; was it at his tone, or at the question itself?Щеки ее гневно вспыхнули. Из-за его тона или из-за самого вопроса?
“No, sir! she never confided her secrets to my keeping.”– Нет, сэр! Она никогда не делилась со мной своими тайнами.
“Then you cannot tell us where she would be likely to go upon leaving this house?”– Значит, вы не знаете, куда она могла пойти, покинув дом?
“Certainly not.”– Разумеется.
“Miss Leavenworth, we are obliged to put another question to you.– Мисс Ливенворт, позвольте задать вам еще один вопрос.
We are told it was by your order your uncle’s body was removed from where it was found, into the next room.”Нам сказали, что это вы распорядились перенести тело с того места, где его нашли, в соседнюю комнату.
She bowed her head.Она наклонила голову.
“Didn’t you know it to be improper for you or any one else to disturb the body of a person found dead, except in the presence and under the authority of the proper officer?”– Разве вы не знали, что перемещать тело найденного мертвым человека можно только в присутствии представителя закона?
“I did not consult my knowledge, sir, in regard to the subject: only my feelings.”– В ту минуту, сэр, я руководствовалась не своими познаниями в законах, а чувствами.
“Then I suppose it was your feelings which prompted you to remain standing by the table at which he was murdered, instead of following the body in and seeing it properly deposited?– В таком случае, полагаю, это чувства заставили вас остаться у стола, за которым его убили, вместо того чтобы проследить, как переносят тело?
Or perhaps,” he went on, with relentless sarcasm, “you were too much interested, just then, in the piece of paper you took away, to think much of the proprieties of the occasion?”Или, возможно, – продолжил он с безжалостным сарказмом, – вы тогда слишком заинтересовались листом бумаги, который забрали с собой, чтобы задумываться о том, как должно поступать в подобных случаях?
“Paper?” lifting her head with determination. “Who says I took a piece of paper from the table?”– Бумаги? – Она решительно подняла голову. – Кто сказал, что я забрала какую-то бумагу?
“One witness has sworn to seeing you bend over the table upon which several papers lay strewn; another, to meeting you a few minutes later in the hall just as you were putting a piece of paper into your pocket.– Один из свидетелей показал, что видел, как вы наклонились над столом, на котором лежало в беспорядке несколько листов бумаги. Второй утверждает, что видел вас через несколько минут в зале, когда вы прятали в карман какую-то бумагу.
The inference follows, Miss Leavenworth.”Выводы очевидны, мисс Ливенворт.
This was a home thrust, and we looked to see some show of agitation, but her haughty lip never quivered.Это было меткое попадание, и все мы ожидали увидеть на ее лице признаки волнения, но губы ее так и не задрожали.
“You have drawn the inference, and you must prove the fact.”– Выводы вы сделали, теперь вам нужно доказать факты.
The answer was stateliness itself, and we were not surprised to see the coroner look a trifle baffled; but, recovering himself, he said:Ответ был произнесен полным достоинства голосом, и мы не удивились, увидев, что коронер слегка опешил. Придя в себя, он сказал:
“Miss Leavenworth, I must ask you again, whether you did or did not take anything from that table?”– Мисс Ливенворт, я должен спросить вас снова: вы брали что-нибудь со стола или нет?
She folded her arms. “I decline answering the question,” she quietly said.Она сложила на груди руки и очень спокойным тоном произнесла: – Я отказываюсь отвечать на этот вопрос.
“Pardon me,” he rejoined: “it is necessary that you should.”– Прошу меня простить, но вам необходимо ответить.
Her lip took a still more determined curve.Линия ее губ сделалась еще более решительной.
“When any suspicious paper is found in my possession, it will be time enough then for me to explain how I came by it.”– Когда у меня найдут какие-либо подозрительные бумаги, вот тогда вы спросите, как они ко мне попали.
This defiance seemed to quite stagger the coroner.Это открытое неповиновение порядком ошеломило коронера.
“Do you realize to what this refusal is liable to subject you?”– Вы понимаете, что этот отказ дает право вас арестовать?
She dropped her head.Она опустила голову.
“I am afraid that I do; yes, sir.”– Боюсь, что да, сэр, понимаю.
Mr. Gryce lifted his hand, and softly twirled the tassel of the window curtain.Мистер Грайс поднял руку и мягко покрутил кисть на оконной занавеске.
“And you still persist?”– И продолжаете упорствовать?
She absolutely disdained to reply.На это она не сочла нужным ответить.
The coroner did not press it further.Коронер не стал настаивать.
It had now become evident to all, that Eleanore Leavenworth not only stood on her defence, but was perfectly aware of her position, and prepared to maintain it.Теперь уже всем стало очевидно, что Элеонора Ливенворт не только решила защищаться, но прекрасно понимала свое положение и была готова его сохранять.
Even her cousin, who until now had preserved some sort of composure, began to show signs of strong and uncontrollable agitation, as if she found it one thing to utter an accusation herself, and quite another to see it mirrored in the countenances of the men about her.Даже ее сестра, которая до сих пор демонстрировала некое подобие спокойствия, начала проявлять признаки сильного и несдерживаемого волнения, словно вдруг поняла, что произносить обвинение – одно дело, а видеть его на лицах окружающих – совсем другое.
“Miss Leavenworth,” the coroner continued, changing the line of attack, “you have always had free access to your uncle’s apartments, have you not?”– Мисс Ливенворт, – продолжил коронер, меняя линию атаки, – вы всегда имели свободный доступ к комнате вашего дяди, не так ли?
“Yes, sir.”– Да, сэр.
“Might even have entered his room late at night, crossed it and stood at his side, without disturbing him sufficiently to cause him to turn his head?”– Могли даже войти в его комнату поздно ночью, пройти по ней и встать рядом с ним, а он и не повернул бы к вам головы?
“Yes,” her hands pressing themselves painfully together.– Да. Ее ладони сжались так, что побелели пальцы.
“Miss Leavenworth, the key to the library door is missing.”– Мисс Ливенворт, ключ от двери библиотеки пропал.
She made no answer.Она не ответила.
“It has been testified to, that previous to the actual discovery of the murder, you visited the door of the library alone.– Было установлено, что до того, как стало известно об убийстве, вы подходили к двери библиотеки.
Will you tell us if the key was then in the lock?”Скажите, тогда ключ был в двери?
“It was not.”– Нет.
“Are you certain?”– Вы уверены?
“I am.”– Да.
“Now, was there anything peculiar about this key, either in size or shape?”– А было в этом ключе что-то особенное? Размер или форма?
She strove to repress the sudden terror which this question produced, glanced carelessly around at the group of servants stationed at her back, and trembled.Мисс Элеонора попыталась подавить внезапный страх, который вызвал этот вопрос, с беззаботным видом посмотрела вокруг и задрожала.
“It was a little different from the others,” she finally acknowledged.– Он немного отличается от остальных, – наконец призналась она.
“In what respect?”– Чем?
“The handle was broken.”– У него ручка сломана.
“Ah, gentlemen, the handle was broken!” emphasized the coroner, looking towards the jury.– А-а, джентльмены, сломанная ручка, – значительно повторил коронер, обращаясь к присяжным.
Mr. Gryce seemed to take this information to himself, for he gave another of his quick nods.Мистер Грайс, похоже, взял этот факт на заметку, потому что снова быстро кивнул.
“You would, then, recognize this key, Miss Leavenworth, if you should see it?”– Значит, вы узнáете этот ключ, если увидите?
She cast a startled look at him, as if she expected to behold it in his hand; but, seeming to gather courage at not finding it produced, replied quite easily:Мисс Элеонора обратила на коронера недоуменный взгляд, как будто ожидая увидеть ключ у него в руке, но, не увидев, приободрилась и спокойным тоном ответила:
“I think I should, sir.”– Думаю, узнаю, сэр.
The coroner seemed satisfied, and was about to dismiss the witness when Mr. Gryce quietly advanced and touched him on the arm.Ответ удовлетворил коронера, и он уже хотел отпустить свидетельницу, но тут мистер Грайс бесшумно шагнул вперед и тронул его за руку.
“One moment,” said that gentleman, and stooping, he whispered a few words in the coroner’s ear; then, recovering himself, stood with his right hand in his breast pocket and his eye upon the chandelier.– Минутку, – сказал он и, наклонившись, прошептал коронеру на ухо несколько слов. После чего отступил на шаг и остановился, держа правую руку во внутреннем кармане пиджака и глядя на люстру.
I scarcely dared to breathe.Я боялся дышать.
Had he repeated to the coroner the words he had inadvertently overheard in the hall above?Сыщик повторил коронеру слова, которые случайно услышал в коридоре наверху?
But a glance at the latter’s face satisfied me that nothing of such importance had transpired.Но взгляд на лицо последнего успокоил меня.
He looked not only tired, but a trifle annoyed.Я понял, что он не узнал ничего серьезного.
“Miss Leavenworth,” said he, turning again in her direction; “you have declared that you did not visit your uncle’s room last evening.Коронер выглядел не только уставшим, но и несколько раздраженным. – Мисс Ливенворт, – сказал он, – вы заявили, что вчера вечером не заходили в комнату дяди.
Do you repeat the assertion?”Вы это подтверждаете?
“I do.”– Да.
He glanced at Mr. Gryce, who immediately drew from his breast a handkerchief curiously soiled.Он взглянул на мистера Грайса, который тут же достал из кармана необычно запачканный носовой платок.
“It is strange, then, that your handkerchief should have been found this morning in that room.”– В таком случае довольно странно, что ваш платок сегодня утром нашли в этой комнате.
The girl uttered a cry.Элеонора вскрикнула.
Then, while Mary’s face hardened into a sort of strong despair, Eleanore tightened her lips and coldly replied,Потом, когда на лице Мэри появилось выражение безнадежности, сжала губы и холодно произнесла:
“I do not see as it is so very strange.– Я не вижу в этом ничего странного.
I was in that room early this morning.”Я была в этой комнате сегодня утром.
“And you dropped it then?”– И уронили платок?
A distressed blush crossed her face; she did not reply.Щеки ее страдальчески заалели, она не ответила.
“Soiled in this way?” he went on.– Тогда вы его запачкали? – продолжал наступать коронер.
“I know nothing about the soil.– Ничего не знаю о том, что платок запачкан.
What is it? let me see.”Что с ним? Позвольте взглянуть.
“In a moment.– Секундочку.
What we now wish, is to know how it came to be in your uncle’s apartment.”Сначала мы хотим узнать, как он попал в комнату мистера Ливенворта.
“There are many ways. I might have left it there days ago.– Мало ли как… Я могла оставить его там три дня назад.
I have told you I was in the habit of visiting his room.Говорю же вам, я часто бывала у дяди.
But first, let me see if it is my handkerchief.”Но сначала позвольте проверить, мой ли это платок.
And she held out her hand.И она протянула руку.
“I presume so, as I am told it has your initials embroidered in the corner,” he remarked, as Mr. Gryce passed it to her.– Как мне сказали, у него на уголке вышиты ваши инициалы, – заметил коронер, когда мистер Грайс передал ей платок.
But she with horrified voice interrupted him.Но она полным ужаса голосом прервала его:
“These dirty spots!– Пятна!
What are they?Что это?
They look like — ”Это похоже на…
“ — what they are,” said the coroner. “If you have ever cleaned a pistol, you must know what they are, Miss Leavenworth.”– На то, чем они являются, – сказал коронер. – Если вы когда-нибудь чистили пистолет, то должны знать, что это, мисс Ливенворт.
She let the handkerchief fall convulsively from her hand, and stood staring at it, lying before her on the floor.Она выпустила платок из рук и смотрела, как он упал на пол.
“I know nothing about it, gentlemen,” she said.– Господа, я ничего не знаю об этом.
“It is my handkerchief, but — ” for some cause she did not finish her sentence, but again repeated, “Indeed, gentlemen, I know nothing about it!”Джентльмены, – сказала она, – это мой платок, но… – По какой-то причине она не закончила предложение, но потом решительно повторила: – Да, я ничего об этом не знаю!
This closed her testimony.На этом допрос завершился.
Kate, the cook, was now recalled, and asked to tell when she last washed the handkerchief?После этого вызвали Кейт, кухарку, и спросили, когда она последний раз стирала платок.
“This, sir; this handkerchief?– Этот, сэр? Этот платок?
Oh, some time this week, sir,” throwing a deprecatory glance at her mistress.О, на этой неделе, сэр, – ответила она, бросив извиняющийся взгляд на хозяйку.
“What day?”– В какой день?
“Well, I wish I could forget, Miss Eleanore, but I can’t.– Я бы хотела забыть, мисс Элеонора, но не могу.
It is the only one like it in the house.Во всем доме только один такой платок.
I washed it day before yesterday.”Я стирала его позавчера.
“When did you iron it?”– Когда вы его гладили?
“Yesterday morning,” half choking over the words.– Вчера утром, – ответила она срывающимся голосом.
“And when did you take it to her room?”– А когда отнесли его в комнату?
The cook threw her apron over her head.Кухарка закрыла лицо фартуком.
“Yesterday afternoon, with the rest of the clothes, just before dinner.– Вчера днем, с остальной одеждой, перед самым ужином.
Indade, I could not help it, Miss Eleanore!” she whispered; “it was the truth.”Простите меня, мисс Элеонора, – прошептала она, – но это правда.
Eleanore Leavenworth frowned.Элеонора Ливенворт нахмурилась.
This somewhat contradictory evidence had very sensibly affected her; and when, a moment later, the coroner, having dismissed the witness, turned towards her, and inquired if she had anything further to say in the way of explanation or otherwise, she threw her hands up almost spasmodically, slowly shook her head and, without word or warning, fainted quietly away in her chair.Эти несколько противоречивые показания заметно обеспокоили ее, и когда через секунду коронер, отпустив свидетельницу, повернулся к ней и поинтересовался, хочет ли она что-то добавить или объяснить, вскинула руки, медленно покачала головой и, не издав ни звука, без чувств упала на стул.
A commotion, of course, followed, during which I noticed that Mary did not hasten to her cousin, but left it for Molly and Kate to do what they could toward her resuscitation.Разумеется, последовало всеобщее волнение, и я обратил внимание на то, что Мэри не поспешила к сестре, а оставила ее заботам Молли и Кейт.
In a few moments this was in so far accomplished that they were enabled to lead her from the room.Через несколько секунд, приведя мисс Элеонору в чувство, они смогли увести ее из комнаты.
As they did so, I observed a tall man rise and follow her out.Когда они это сделали, какой-то долговязый мужчина встал и последовал за ними.
A momentary silence ensued, soon broken, however, by an impatient stir as our little juryman rose and proposed that the jury should now adjourn for the day.Воцарилась тишина, впрочем, быстро нарушившаяся звуками нетерпеливого движения, когда маленький присяжный поднялся и предложил на сегодня закончить разбирательство.
This seeming to fall in with the coroner’s views, he announced that the inquest would stand adjourned till three o’clock the next day, when he trusted all the jurors would be present.Это совпадало с мнением коронера, и он объявил, что слушание продолжится завтра в три часа, когда, надеялся он, соберутся все присяжные.
A general rush followed, that in a few minutes emptied the room of all but Miss Leavenworth, Mr. Gryce, and myself.Последовало всеобщее движение, и через несколько минут комната опустела, остались только мисс Ливенворт, мистер Грайс и я.

IX. A DISCOVERY

Глава 9 — Открытие

“His rolling Eies did never rest in place, But walkte each where for feare of hid mischance, Holding a lattis still before his Pace, Through which he still did peep as forward he did pace.”Его беспокойные глаза ни на миг не останавливались, Но бегали из стороны в сторону из страха перед затаенным злом. Глядя сквозь закрывающее лицо забрало, Он шел вперед.
— Faerie Queene.Эдмунд Спенсер. Королева духов
MISS LEAVENWORTH, WHO APPEARED to have lingered from a vague terror of everything and everybody in the house not under her immediate observation, shrank from my side the moment she found herself left comparatively alone, and, retiring to a distant corner, gave herself up to grief.Мисс Ливенворт, которая, по-видимому, задержалась из-за неосознанного страха перед всем и вся в доме, чего не могла увидеть собственными глазами, отшатнулась от меня, как только оказалась в сравнительном одиночестве, и, забившись в дальний угол, предалась печали.
Turning my attention, therefore, in the direction of Mr. Gryce, I found that person busily engaged in counting his own fingers with a troubled expression upon his countenance, which may or may not have been the result of that arduous employment.Поэтому, обратив внимание на мистера Грайса, я увидел, что он усердно пересчитывает пальцы у себя на руках с беспокойным выражением лица, которое могло или не могло быть вызвано именно этим трудоемким занятием.
But, at my approach, satisfied perhaps that he possessed no more than the requisite number, he dropped his hands and greeted me with a faint smile which was, considering all things, too suggestive to be pleasant.Однако когда я подошел, он, вероятно, удовлетворенный тем, что пальцев у него не больше и не меньше, чем нужно, опустил руки и встретил меня слабой улыбкой, которая, принимая во внимание все обстоятельства, была слишком многозначительной, чтобы быть приятной.
“Well,” said I, taking my stand before him, “I cannot blame you.– Что ж, – сказал я, остановившись перед ним, – я не вправе вас винить.
You had a right to do as you thought best; but how had you the heart?Вы имели полное право поступать так, как считали правильным, но неужели у вас нет сердца?
Was she not sufficiently compromised without your bringing out that wretched handkerchief, which she may or may not have dropped in that room, but whose presence there, soiled though it was with pistol grease, is certainly no proof that she herself was connected with this murder?”Неужели Элеонора Ливенворт недостаточно себя скомпрометировала и без этого чертова платка, который могла потерять в любой другой комнате и пятна на котором никоим образом не доказывают ее связи с убийством?
“Mr. Raymond,” he returned, “I have been detailed as police officer and detective to look after this case, and I propose to do it.”– Мистер Рэймонд, – ответил он, – я как работник полиции и сыщик был призван заниматься этим делом и намерен выполнить свой долг.
“Of course,” I hastened to reply. “I am the last man to wish you to shirk your duty; but you cannot have the temerity to declare that this young and tender creature can by any possibility be considered as at all likely to be implicated in a crime so monstrous and unnatural.– Разумеется, – поспешил ответить я. – Меньше всего мне хочется мешать вам выполнять долг, но вы же не можете и вправду думать, что это юное, хрупкое существо может иметь хоть какое-то отношение к столь чудовищному и противоестественному преступлению.
The mere assertion of another woman’s suspicions on the subject ought not — ”Да сама мысль о том, что подозрения другой женщины могут быть…
But here Mr. Gryce interrupted me.Но тут мистер Грайс прервал меня:
“You talk when your attention should be directed to more important matters.– Вы много говорите, тогда как стоило бы обратить внимание на более важные вещи.
That other woman, as you are pleased to designate the fairest ornament of New York society, sits over there in tears; go and comfort her.”Эта «другая женщина», как вы назвали украшение нью-йоркского общества, сидит в слезах. Ступайте и утешьте ее.
Looking at him in amazement, I hesitated to comply; but, seeing he was in earnest, crossed to Mary Leavenworth and sat down by her side.Удивленно взглянув на него, я заколебался, но, увидев, что сыщик не шутит, подошел к Мэри Ливенворт и сел рядом с ней.
She was weeping, but in a slow, unconscious way, as if grief had been mastered by fear.Она плакала, но очень тихо, неосознанно, как будто страх поборол горе.
The fear was too undisguised and the grief too natural for me to doubt the genuineness of either.Страх ее был слишком неприкрытым, а горе слишком естественным, чтобы усомниться в искренности этих чувств.
“Miss Leavenworth,” said I, “any attempt at consolation on the part of a stranger must seem at a time like this the most bitter of mockeries; but do try and consider that circumstantial evidence is not always absolute proof.”– Мисс Ливенворт, – начал я, – в такое время слова утешения от постороннего человека прозвучат как горькая насмешка, но попытайтесь понять, что косвенные улики отнюдь не всегда являются неоспоримым доказательством.
Starting with surprise, she turned her eyes upon me with a slow, comprehensive gaze wonderful to see in orbs so tender and womanly.Вздрогнув от неожиданности, она обратила на меня взгляд – медленный, глубокий и неожиданный для столь трепетных, женственных очей.
“No,” she repeated; “circumstantial evidence is not absolute proof, but Eleanore does not know this.– Да, – повторила она, – косвенные улики не являются неоспоримым доказательством, но Элеонора не знает этого.
She is so intense; she cannot see but one thing at a time.Она так напряжена! Не видит ничего дальше своего носа.
She has been running her head into a noose, and oh, — ” Pausing, she clutched my arm with a passionate grasp: “Do you think there is any danger?Сама голову в петлю засовывает и… – Она страстно схватила меня за руку. – Как вы думаете, ей что-то угрожает?
Will they — ” She could not go on.Они ее… – Она не смогла закончить.
“Miss Leavenworth,” I protested, with a warning look toward the detective, “what do you mean?”– Мисс Ливенворт, – возразил я, бросив предупреждающий взгляд на сыщика, – что вы имеете в виду?
Like a flash, her glance followed mine, an instant change taking place in her bearing.Ее взор проследил за моим, и в следующий миг она изменилась в лице.
“Your cousin may be intense,” I went on, as if nothing had occurred; “but I do not know to what you refer when you say she has been running her head into a noose.”– Возможно, ваша сестра напряжена, – продолжил я, словно ничего не произошло, – но я не понимаю, что значит «сама засовывает голову в петлю».
“I mean this,” she firmly returned: “that, wittingly or unwittingly, she has so parried and met the questions which have been put to her in this room that any one listening to her would give her the credit of knowing more than she ought to of this horrible affair.– Я имею в виду, – твердо ответила она, – что вольно или невольно Элеонора так отвечала на вопросы, которые ей задавали в этой комнате, что любой, кто ее слушал, решил бы, что она знает больше, чем ей на самом деле известно об этом жутком деле.
She acts” — Mary whispered, but not so low but that every word could be distinctly heard in all quarters of the room — “as if she were anxious to conceal something.И вообще она ведет себя так, – прошептала мисс Мэри, но недостаточно тихо, и каждое ее слово было отчетливо слышно в комнате, – будто старается что-то скрыть.
But she is not; I am sure she is not.Однако это не так, я уверена, это не так.
Eleanore and I are not good friends; but all the world can never make me believe she has any more knowledge of this murder than I have.Мы с Элеонорой не очень ладим, но ничто в мире не убедит меня, что она знает об убийстве больше, чем я.
Won’t somebody tell her, then — won’t you — that her manner is a mistake; that it is calculated to arouse suspicion; that it has already done so?Почему никто не скажет ей – быть может, вы это сделаете? – что так вести себя неправильно, что так она только навлечет на себя подозрение, что она уже это сделала?
And oh, don’t forget to add” — her voice sinking to a decided whisper now — “what you have just repeated to me: that circumstantial evidence is not always absolute proof.”Да, и не забудьте повторить ей, – тут голос мисс Мэри превратился в настоящий шепот, – то, что вы только что сказали мне: косвенные улики не являются неоспоримым доказательством.
I surveyed her with great astonishment.Я воззрился на нее в глубоком изумлении.
What an actress this woman was!Какая актриса!
“You request me to tell her this,” said I.– Вы просите меня сказать это.
“Wouldn’t it be better for you to speak to her yourself?”Не лучше ли вам самой поговорить с сестрой?
“Eleanore and I hold little or no confidential communication,” she replied.– Мы с Элеонорой почти никогда не ведем доверительных бесед, – ответила она.
I could easily believe this, and yet I was puzzled.Поверить в это было нетрудно, и все же я был озадачен.
Indeed, there was something incomprehensible in her whole manner.Действительно, было в ней что-то непостижимое.
Not knowing what else to say, I remarked,Не зная, что сказать, я заметил:
“That is unfortunate.– Вот беда!
She ought to be told that the straightforward course is the best by all means.”Ей нужно сказать, что лучше всего говорить только правду.
Mary Leavenworth only wept.Мэри Ливенворт расплакалась.
“Oh, why has this awful trouble come to me, who have always been so happy before!”– О, почему это стряслось именно со мной? Ведь раньше я была так счастлива!
“Perhaps for the very reason that you have always been so happy.”– Быть может, именно потому, что вы были так счастливы раньше.
“It was not enough for dear uncle to die in this horrible manner; but she, my own cousin, had to — ”– Мало того, что дядя умер столь страшной смертью, так теперь ей, моей сестре, приходится…
I touched her arm, and the action seemed to recall her to herself.Я коснулся ее руки, и это, кажется, привело мисс Мэри в себя.
Stopping short, she bit her lip.Замолчав на полуслове, она прикусила губу.
“Miss Leavenworth,” I whispered, “you should hope for the best.– Мисс Ливенворт, – шепнул я, – надейтесь на лучшее.
Besides, I honestly believe you to be disturbing yourself unnecessarily.К тому же, я убежден, вы тревожитесь совершенно напрасно.
If nothing fresh transpires, a mere prevarication or so of your cousin’s will not suffice to injure her.”Если не всплывет ничего нового, простого увиливания от ответа недостаточно, чтобы кто-то смог навредить ей.
I said this to see if she had any reason to doubt the future. I was amply rewarded.Я сказал это, чтобы проверить, есть ли у мисс Мэри сомнения в будущем, и был щедро вознагражден.
“Anything fresh?– Нового?
How could there be anything fresh, when she is perfectly innocent?”Откуда взяться чему-то новому, если она не виновна?
Suddenly, a thought seemed to strike her.Внезапно мисс Мэри замерла, как будто в голову ей пришла какая-то мысль.
Wheeling round in her seat till her lovely, perfumed wrapper brushed my knee, she asked:Развернувшись так, что надушенный капот скользнул по моему колену, она спросила:
“Why didn’t they ask me more questions?– Почему они больше не спрашивали меня?
I could have told them Eleanore never left her room last night.”Я могла сказать им, что вчера вечером Элеонора не выходила из своей комнаты.
“You could?”– Могли?!
What was I to think of this woman?И что мне было думать об этой женщине!
“Yes; my room is nearer the head of the stairs than hers; if she had passed my door, I should have heard her, don’t you see?”– Да, моя комната ближе к лестнице, чем ее. Если бы она проходила мимо моей двери, я бы услышала, как вы не понимаете?
Ah, that was all.А-а, всего-то…
“That does not follow,” I answered sadly. “Can you give no other reason?”– Этого недостаточно, – вздохнул я. – Можете еще что-нибудь добавить?
“I would say whatever was necessary,” she whispered.– Я бы сказала все, что нужно, – прошептала она.
I started back.Я отпрянул.
Yes, this woman would lie now to save her cousin; had lied during the inquest.Да, эта женщина не остановилась бы перед ложью, чтобы спасти сестру, и лгала во время допроса.
But then I felt grateful, and now I was simply horrified.Но если тогда я был ей благодарен, то теперь пришел в ужас.
“Miss Leavenworth,” said I, “nothing can justify one in violating the dictates of his own conscience, not even the safety of one we do not altogether love.”– Мисс Ливенворт, – сказал я, – ничто не оправдывает человека, который нарушает законы собственной совести, даже спасение того, кого мы не так уж и любим.
“No?” she returned; and her lip took a tremulous curve, the lovely bosom heaved, and she softly looked away.– Ничто? – повторила она. Губы ее поджались и задрожали, прелестная грудь начала вздыматься, и она отвернулась.
If Eleanore’s beauty had made less of an impression on my fancy, or her frightful situation awakened less anxiety in my breast, I should have been a lost man from that moment.Если бы красота мисс Элеоноры поразила меня меньше, если бы ее ужасающее положение пробудило в моем сердце меньше волнения, с той минуты я был бы конченым человеком.
“I did not mean to do anything very wrong,” Miss Leavenworth continued. “Do not think too badly of me.”– Ничего такого уж плохого у меня на уме не было, – продолжила мисс Ливенворт. – Не думайте обо мне плохо.
“No, no,” said I; and there is not a man living who would not have said the same in my place.– Нет-нет! – воскликнул я, и нет в мире такого мужчины, который не произнес бы того же на моем месте.
What more might have passed between us on this subject I cannot say, for just then the door opened and a man entered whom I recognized as the one who had followed Eleanore Leavenworth out, a short time before.Что еще мы могли сказать друг другу, я не знаю, потому что в эту секунду дверь комнаты отворилась и вошел человек, в котором я узнал мужчину, незадолго до этого ушедшего следом за Элеонорой Ливенворт.
“Mr. Gryce,” said he, pausing just inside the door; “a word if you please.”– Мистер Грайс, – сказал он, остановившись у двери, – можно вас на пару слов?
The detective nodded, but did not hasten towards him; instead of that, he walked deliberately away to the other end of the room, where he lifted the lid of an inkstand he saw there, muttered some unintelligible words into it, and speedily shut it again.Сыщик кивнул, но не поспешил к нему, а наоборот – неторопливо отошел в противоположный конец комнаты, где снял крышку с чернильницы, которую видел там, пробормотал в нее что-то нечленораздельное и снова закрыл.
Immediately the uncanny fancy seized me that if I should leap to that inkstand, open it and peer in, I should surprise and capture the bit of confidence he had intrusted to it.В тот же миг меня охватила странная фантазия: мне подумалось, что если сейчас прыгнуть к чернильнице, открыть ее и заглянуть внутрь, то я услышу тайное послание, которое мистер Грайс ей вверил.
But I restrained my foolish impulse, and contented myself with noting the subdued look of respect with which the gaunt subordinate watched the approach of his superior.Но я сдержал этот глупый порыв и удовлетворился наблюдением за смиренным выражением лица, с которым сухопарый подчиненный ждал приближения старшего.
“Well?” inquired the latter as he reached him: “what now?”– Что случилось? – осведомился последний, подойдя наконец к нему.
The man shrugged his shoulders, and drew his principal through the open door.Человек пожал плечами и увлек начальника в открытую дверь.
Once in the hall their voices sank to a whisper, and as their backs only were visible, I turned to look at my companion.Оказавшись в зале, они заговорили шепотом, и поскольку были видны только их спины, то я повернулся к своей собеседнице.
She was pale but composed.Она была бледна, но спокойна.
“Has he come from Eleanore?”– Он от Элеоноры?
“I do not know; I fear so.– Не знаю. Боюсь, что да.
Miss Leavenworth,” I proceeded, “can it be possible that your cousin has anything in her possession she desires to conceal?”Мисс Ливенворт, – продолжил я, – возможно ли, что ваша сестра имеет что-то, что хочет скрыть?
“Then you think she is trying to conceal something?”– Значит, вы думаете, она что-то пытается скрывать?
“I do not say so.– Я этого не говорю.
But there was considerable talk about a paper — ”Но было столько разговоров о какой-то бумаге…
“They will never find any paper or anything else suspicious in Eleanore’s possession,” Mary interrupted. “In the first place, there was no paper of importance enough” — I saw Mr. Gryce’s form suddenly stiffen — “for any one to attempt its abstraction and concealment.”– У Элеоноры они никогда не найдут никакой бумаги. И вообще ничего подозрительного, – прервала меня Мэри. – Начать с того, что там вообще не было никаких бумаг, важных настолько, – тут я заметил, что мистер Грайс вдруг замер, – чтобы кому-то пришло в голову выкрасть их и спрятать.
“Can you be sure of that?– Вы в этом уверены?
May not your cousin be acquainted with something — ”А что, если вашей сестре известно что-то…
“There was nothing to be acquainted with, Mr. Raymond.– Ей ничего не известно, мистер Рэймонд.
We lived the most methodical and domestic of lives. I cannot understand, for my part, why so much should be made out of this.Мы жили обычной, размеренной жизнью, и я не понимаю, почему все об этом говорят.
My uncle undoubtedly came to his death by the hand of some intended burglar.Дядя несомненно погиб от руки злоумышленника.
That nothing was stolen from the house is no proof that a burglar never entered it.То, что из дома ничего не пропало, не доказывает того, что в него не проник грабитель.
As for the doors and windows being locked, will you take the word of an Irish servant as infallible upon such an important point?А что до запертых окон и дверей – вы что, готовы безоговорочно верить в таком важном деле каждому слову слуги ирландца?
I cannot.Я нет.
I believe the assassin to be one of a gang who make their living by breaking into houses, and if you cannot honestly agree with me, do try and consider such an explanation as possible; if not for the sake of the family credit, why then” — and she turned her face with all its fair beauty upon mine, eyes, cheeks, mouth all so exquisite and winsome — “why then, for mine.”Я думаю, что убийца – один из банды грабителей, которые живут тем, что вламываются в чужие дома, и если вы не можете согласиться со мной, то попытайтесь хотя бы признать, что такое объяснение вполне возможно. Если не ради семьи, то хотя бы… – И она обратила ко мне свое лицо во всей его волшебной красоте: глаза, щеки, губы – все столь изысканно, столь прелестно. – То хотя бы ради меня.
Instantly Mr. Gryce turned towards us.Мистер Грайс повернулся к нам.
“Mr. Raymond, will you be kind enough to step this way?”– Мистер Рэймонд, не могли бы вы пройти со мной?
Glad to escape from my present position, I hastily obeyed.Радуясь представившейся возможности как-то выйти из создавшегося положения, я поспешно повиновался.
“What has happened?” I asked.– Что случилось? – спросил я.
“We propose to take you into our confidence,” was the easy response. “Mr. Raymond, Mr. Fobbs.”– Мы хотим довериться вам, – был простой ответ. – Мистер Рэймонд, мистер Фоббс.
I bowed to the man I saw before me, and stood uneasily waiting.Я кивнул человеку, который теперь стоял рядом со мной, и в тревоге ждал продолжения.
Anxious as I was to know what we really had to fear, I still intuitively shrank from any communication with one whom I looked upon as a spy.Как мне ни хотелось поскорее узнать, чего нам на самом деле нужно бояться, я невольно испытывал некую неприязнь к человеку, которого считал шпионом.
“A matter of some importance,” resumed the detective. “It is not necessary for me to remind you that it is in confidence, is it?”– Важное дело, – продолжил сыщик. – Я полагаю, нет необходимости напоминать, что это должно остаться между нами?
“No.”– Нет.
“I thought not.– Хорошо.
Mr. Fobbs you may proceed.”Мистер Фоббс, прошу вас.
Instantly the whole appearance of the man Fobbs changed.Внезапно весь вид мистера Фоббса изменился.
Assuming an expression of lofty importance, he laid his large hand outspread upon his heart and commenced.Преисполнившись надменной важности, он приложил большую ладонь с растопыренными пальцами к сердцу и приступил к рассказу:
“Detailed by Mr. Gryce to watch the movements of Miss Eleanore Leavenworth, I left this room upon her departure from it, and followed her and the two servants who conducted her up-stairs to her own apartment.– Получив задание от мистера Грайса проследить за передвижениями мисс Элеоноры Ливенворт, когда она вышла из этой комнаты, я последовал за ней и двумя слугами, которые сопроводили ее наверх, до ее комнаты.
Once there — ”Там…
Mr. Gryce interrupted him.Мистер Грайс прервал его:
“Once there? where?”– Там? Где там?
“Her own room, sir.”– В ее комнате, сэр.
“Where situated?”– Где она расположена?
“At the head of the stairs.”– Наверху лестницы.
“That is not her room.– Это не ее комната.
Go on.”Продолжайте.
“Not her room?– Не ее комната?
Then it was the fire she was after!” he cried, clapping himself on the knee.Значит, она все-таки зашла туда за огнем! – воскликнул мистер Фоббс, хлопнув себя по ляжке.
“The fire?”– За огнем?
“Excuse me; I am ahead of my story.– Прошу прощения, я забегаю вперед.
She did not appear to notice me much, though I was right behind her.Она, похоже, не особенно меня замечала, хотя я шел сразу за ней.
It was not until she had reached the door of this room — which was not her room!” he interpolated dramatically, “and turned to dismiss her servants, that she seemed conscious of having been followed.И только когда мисс Элеонора Ливенворт дошла до двери этой комнаты, которая была не ее комнатой! – драматично вставил он, – и повернулась, чтобы отпустить слуг, она поняла, что за ней следят.
Eying me then with an air of great dignity, quickly eclipsed, however, by an expression of patient endurance, she walked in, leaving the door open behind her in a courteous way I cannot sufficiently commend.”Посмотрев на меня с большим достоинством, которое, впрочем, быстро омрачилось выражением терпеливой стойкости, она вошла в комнату, оставив дверь открытой, что было весьма и весьма любезно с ее стороны.
I could not help frowning.Я невольно нахмурился.
Honest as the man appeared, this was evidently anything but a sore subject with him.Этот человек, похоже, рассказывал все как есть, но сей предмет явно не казался ему чем-то важным.
Observing me frown, he softened his manner.Заметив, что мои брови сошлись над переносицей, он смягчил тон.
“Not seeing any other way of keeping her under my eye, except by entering the room, I followed her in, and took a seat in a remote corner.– Продолжать наблюдение я мог, только войдя в комнату. Я последовал за ней и занял место в отдаленном углу.
She flashed one look at me as I did so, and commenced pacing the floor in a restless kind of way I’m not altogether unused to.Мисс Ливенворт сверкнула в мою сторону глазами и начала ходить по комнате. Я, признаться, сам порой расхаживаю туда-сюда, когда меня что-то беспокоит.
At last she stopped abruptly, right in the middle of the room.Наконец она резко остановилась.
‘Get me a glass of water!’ she gasped; ‘I’m faint again — quick! on the stand in the corner.’«Принесите воды! – велела она мне. – Мне снова делается дурно. Скорее! Стакан на тумбочке в углу».
Now in order to get that glass of water it was necessary for me to pass behind a dressing mirror that reached almost to the ceiling; and I naturally hesitated. But she turned and looked at me, and — Well, gentlemen, I think either of you would have hastened to do what she asked; or at least” — with a doubtful look at Mr. Gryce — “have given your two ears for the privilege, even if you didn’t succumb to the temptation.”Чтобы взять стакан, мне нужно было пройти за высоким, чуть не до самого потолка, трюмо, и я, понятное дело, заколебался, но она повернулась, посмотрела на меня и… Я думаю, джентльмены, любой из вас бросился бы выполнять ее просьбу. Или, по меньшей мере, – с сомнением покосившись на мистера Грайса, добавил он, – отдал бы оба уха за эту честь, если бы даже не поддался искушению.
“Well, well!” exclaimed Mr. Gryce, impatiently.– Дальше, дальше! – нетерпеливо воскликнул сыщик.
“I am going on,” said he. “I stepped out of sight, then, for a moment; but it seemed long enough for her purpose; for when I emerged, glass in hand, she was kneeling at the grate full five feet from the spot where she had been standing, and was fumbling with the waist of her dress in a way to convince me she had something concealed there which she was anxious to dispose of.– Продолжаю, – сказал мистер Фоббс. – Тогда я потерял мисс Элеонору из виду, всего на какое-то мгновение, но этого оказалось достаточно, потому что, когда я вышел из-за трюмо, она сидела на корточках у камина, футах в пяти от того места, где была до этого, и теребила пояс платья, так что мне стало понятно: есть что-то, от чего ей очень хочется избавиться.
I eyed her pretty closely as I handed her the glass of water, but she was gazing into the grate, and didn’t appear to notice.Я внимательно смотрел на нее, когда передавал стакан воды, но мисс Ливенворт не отводила взгляда от камина и, похоже, не заметила этого.
Drinking barely a drop, she gave it back, and in another moment was holding out her hands over the fire.Сделав один глоток, она вернула мне стакан и протянула руки к огню со словами:
‘Oh, I am so cold!’ she cried, ‘so cold.’«Ах, как холодно! Как холодно!»
And I verily believe she was.И я верю, что ей и правда было холодно.
At any rate, she shivered most naturally.Во всяком случае, дрожала она очень натурально.
But there were a few dying embers in the grate, and when I saw her thrust her hand again into the folds of her dress I became distrustful of her intentions and, drawing a step nearer, looked over her shoulder, when I distinctly saw her drop something into the grate that clinked as it fell.В камине тлело несколько угольков, и я, увидев, как она снова сунула руку в складки платья, заподозрил неладное. Ступив на шаг ближе и взглянув через ее плечо, я увидел, что она что-то бросила в камин. Оно звякнуло, когда упало.
Suspecting what it was, I was about to interfere, when she sprang to her feet, seized the scuttle of coal that was upon the hearth, and with one move emptied the whole upon the dying embers.Догадываясь, что это, я хотел было вмешаться, но тут она вскочила, схватила ведерко с углем, стоявшее рядом с камином, и одним движением высыпала его в камин.
‘I want a fire,’ she cried, ‘a fire!’«Пусть будет больше огня! – воскликнула она. – Хочу больше огня!» –
‘That is hardly the way to make one,’ I returned, carefully taking the coal out with my hands, piece by piece, and putting it back into the scuttle, till — ”«Так вы огонь не разведете», – ответил я и принялся осторожно вытаскивать руками угли, кусок за куском, и складываять их обратно в ведерко, пока…
“Till what?” I asked, seeing him and Mr. Gryce exchange a hurried look.– Пока что? – спросил я, когда они с мистером Грайсом переглянулись.
“Till I found this!” opening his large hand, and showing me a broken-handled key.– Пока не нашел вот это! Мистер Фоббс раскрыл широкую ладонь и показал мне ключ со сломанной ручкой.

X. MR. GRYCE RECEIVES NEW IMPETUS

Глава 10 — Мистер Грайс получает новый стимул

“There’s nothing ill Can dwell in such a temple.”Не может быть в подобном храме зла.
— Tempest.Уильям Шекспир. Буря
THIS ASTOUNDING DISCOVERY MADE a most unhappy impression upon me.Его ошеломительная находка произвела на меня самое тягостное впечатление.
It was true, then.Значит, это правда.
Eleanore the beautiful, the lovesome, was — I did not, could not finish the sentence, even in the silence of my own mind.Элеонора, прекрасная, божественная Элеонора была… Я не мог закончить предложение даже в безмолвии мыслей.
“You look surprised,” said Mr. Gryce, glancing curiously towards the key. “Now, I ain’t.– Вы, похоже, удивлены, – промолвил мистер Грайс, глядя на ключ. – А я нет.
A woman does not thrill, blush, equivocate, and faint for nothing; especially such a woman as Miss Leavenworth.”Женщина не станет без причины дрожать, краснеть и падать в обморок – особенно такая, как мисс Элеонора Ливенворт.
“A woman who could do such a deed would be the last to thrill, equivocate, and faint,” I retorted. “Give me the key; let me see it.”– Женщина, которая способна на такое, не стала бы дрожать, изворачиваться и падать в обморок, – возразил я. – Дайте-ка ключ, я взгляну.
He complacently put it in my hand.Мистер Фоббс любезно положил ключ на мою ладонь.
“It is the one we want.– Это то, что нам нужно.
No getting out of that.”Его мы и искали.
I returned it.Я вернул ему ключ.
“If she declares herself innocent, I will believe her.”– Если мисс Ливенворт скажет, что не виновата, я поверю ей.
He stared with great amazement.Мистер Фоббс в изумлении посмотрел на меня.
“You have strong faith in the women,” he laughed. “I hope they will never disappoint you.”– Вы очень верите в женщин, – рассмеялся он. – Надеюсь, они вас никогда не разочаруют.
I had no reply for this, and a short silence ensued, first broken by Mr. Gryce.На это ответить было нечего, и ненадолго повисла тишина, которую нарушил мистер Грайс.
“There is but one thing left to do,” said he. “Fobbs, you will have to request Miss Leavenworth to come down.– Осталось сделать одно, – сказал он. – Фоббс, вам придется попросить мисс Ливенворт спуститься.
Do not alarm her; only see that she comes.Не пугайте ее, просто уговорите прийти.
To the reception room,” he added, as the man drew off.В комнату для приемов, – добавил он, когда тот уже уходил.
No sooner were we left alone than I made a move to return to Mary, but he stopped me.Как только мы остались одни, я сделал движение, чтобы вернуться к мисс Мэри, но он остановил меня.
“Come and see it out,” he whispered. “She will be down in a moment; see it out; you had best.”– Пойдемте, посмотрите, что будет, – прошептал он. – Она сейчас спустится, и вам лучше быть там.
Glancing back, I hesitated; but the prospect of beholding Eleanore again drew me, in spite of myself.Посмотрев назад, я заколебался, но возможность снова узреть мисс Элеонору захватила меня.
Telling him to wait, I returned to Mary’s side to make my excuses.Попросив его подождать, я подошел к мисс Мэри.
“What is the matter — what has occurred?” she breathlessly asked.– Что там… Что случилось? – затаив дыхание, спросила она.
“Nothing as yet to disturb you much.– Пока что ничего страшного.
Do not be alarmed.”Не волнуйтесь.
But my face betrayed me.Но мое лицо выдало меня.
“There is something!” said she.– Что-то случилось! – промолвила она.
“Your cousin is coming down.”– Ваша сестра сейчас спустится.
“Down here?” and she shrank visibly.– Сюда? И она заметно содрогнулась.
“No, to the reception room.”– Нет, в комнату для приемов.
“I do not understand.– Ничего не понимаю.
It is all dreadful; and no one tells me anything.”Все это так страшно, а никто мне ничего не рассказывает!
“I pray God there may be nothing to tell. Judging from your present faith in your cousin, there will not be.– Я молюсь, чтобы рассказывать было нечего, а судя по тому, как вы верите в сестру, ничего и не будет.
Take comfort, then, and be assured I will inform you if anything occurs which you ought to know.”Так что успокойтесь. Если случится что-нибудь такое, о чем нужно будет рассказать, я вам обязательно сообщу.
Giving her a look of encouragement, I left her crushed against the crimson pillows of the sofa on which she sat, and rejoined Mr. Gryce.Ободряюще посмотрев на мисс Мэри, я оставил ее поникшей на алых подушках дивана и присоединился к мистеру Грайсу.
We had scarcely entered the reception room when Eleanore Leavenworth came in.Мисс Элеонора Ливенворт вошла в приемную почти одновременно с нами.
More languid than she was an hour before, but haughty still, she slowly advanced, and, meeting my eye, gently bent her head.Она была уже не такой нервной, как час назад, но держалась по-прежнему очень высокомерно. Медленно приблизившись, она встретила мой взгляд и мягко кивнула.
“I have been summoned here,” said she, directing herself exclusively to Mr. Gryce, “by an individual whom I take to be in your employ.– Меня позвала сюда особа, – сказала мисс Элеонора, обращаясь к одному мистеру Грайсу, – которая, я полагаю, состоит у вас на службе.
If so, may I request you to make your wishes known at once, as I am quite exhausted, and am in great need of rest.”Если это так, прошу вас немедленно рассказать, что вам от меня нужно, потому что я очень устала, мне необходимо отдохнуть.
“Miss Leavenworth,” returned Mr. Gryce, rubbing his hands together and staring in quite a fatherly manner at the door-knob, “I am very sorry to trouble you, but the fact is I wish to ask you — ”– Мисс Ливенворт, – ответил мистер Грайс, потирая руки и по-отцовски ласково глядя на дверную ручку, – простите, что прервал ваш отдых, но дело в том, что я хочу спросить вас…
But here she stopped him.И тут она остановила его:
“Anything in regard to the key which that man has doubtless told you he saw me drop into the ashes?”– Насчет ключа, который я бросила в камин, о чем, несомненно, ваш человек уже доложил?
“Yes, Miss.”– Да, мисс.
“Then I must refuse to answer any questions concerning it.– Я отказываюсь отвечать на любые вопросы на сей счет.
I have nothing to say on the subject, unless it is this:” — giving him a look full of suffering, but full of a certain sort of courage, too — “that he was right if he told you I had the key in hiding about my person, and that I attempted to conceal it in the ashes of the grate.”Мне нечего сказать, кроме того, – обратив на сыщика взор, полный муки, но одновременно и некоего мужества, сказала она, – что он был прав, если сказал, что я держала у себя ключ и попыталась спрятать его в камине.
“Still, Miss — ”– И все же, мисс…
But she had already withdrawn to the door.Но Элеонора Ливенворт уже направилась к двери.
“I pray you to excuse me,” said she. “No argument you could advance would make any difference in my determination; therefore it would be but a waste of energy on your part to attempt any.”– Прошу меня простить, – обронила она. – Никакие доводы не заставят меня изменить решение, поэтому для вас попытки переубедить меня станут пустой тратой сил.
And, with a flitting glance in my direction, not without its appeal, she quietly left the room.И с мимолетным взглядом в мою сторону, не лишенным не то мольбы, не то призыва, она покинула комнату.
For a moment Mr. Gryce stood gazing after her with a look of great interest, then, bowing with almost exaggerated homage, he hastily followed her out.Какую-то секунду мистер Грайс с интересом смотрел ей вслед, после чего преувеличенно вежливо поклонившись, поспешил за мисс Ливенворт.
I had scarcely recovered from the surprise occasioned by this unexpected movement when a quick step was heard in the hall, and Mary, flushed and anxious, appeared at my side.Едва я оправился от удивления, которое вызвал этот неожиданный поворот, как из коридора послышались быстрые шаги, и в следующий миг рядом со мной оказалась мисс Мэри с пылающим от волнения взором.
“What is it?” she inquired. “What has Eleanore been saying?”– Что? – спросила она. – Что говорит Элеонора?
“Alas!” I answered, “she has not said anything.– Увы, – вздохнул я, – она ничего не говорит.
That is the trouble, Miss Leavenworth.В том-то и беда, мисс Ливенворт.
Your cousin preserves a reticence upon certain points very painful to witness.Ваша сестра проявляет удивительное упрямство в некоторых вопросах, очень важных для следствия.
She ought to understand that if she persists in doing this, that — ”Ей следовало бы понимать, что, продолжая так себя вести, она…
“That what?”– Она что?
There was no mistaking the deep anxiety prompting this question.Нельзя было не заметить сильнейшей тревоги, которая заставила мисс Мэри задать этот вопрос.
“That she cannot avoid the trouble that will ensue.”– Она навлечет на себя неприятности.
For a moment she stood gazing at me, with great horror-stricken, incredulous eyes; then sinking back into a chair, flung her hands over her face with the cry:Какое-то мгновение она пораженно смотрела на меня расширившимися от ужаса глазами. Потом безвольно опустилась в кресло и закрыла лицо руками.
“Oh, why were we ever born!– О, и зачем только мы на свет родились?!
Why were we allowed to live!Зачем нам позволили жить?
Why did we not perish with those who gave us birth!”Почему мы не умерли с теми, кто произвел нас на свет?
In the face of anguish like this, I could not keep still.Подобные страдания не могли оставить меня равнодушным.
“Dear Miss Leavenworth,” I essayed, “there is no cause for such despair as this.– Дорогая мисс Ливенворт, – попробовал я утешить ее, – не стоит так убиваться.
The future looks dark, but not impenetrable.Будущее выглядит мрачным, но не безнадежным.
Your cousin will listen to reason, and in explaining — ”Ваша сестра прислушается к голосу разума и объяснит…
But she, deaf to my words, had again risen to her feet, and stood before me in an attitude almost appalling.Но она, не обращая внимания на мои слова, снова вскочила и встала прямо передо мною, лицом к лицу.
“Some women in my position would go mad! mad! mad!”– Некоторые женщины в моем положении становятся сумасшедшими! Сумасшедшими! Сумасшедшими!
I surveyed her with growing wonder.Я смотрел на мисс Мэри с растущим удивлением.
I thought I knew what she meant.Мне казалось, я понимал, о чем она говорила.
She was conscious of having given the cue which had led to this suspicion of her cousin, and that in this way the trouble which hung over their heads was of her own making.Она осознавала, что дала мне подсказку, из-за которой попала под подозрение ее сестра, и в некотором смысле темная туча, сгустившаяся над ними, была делом ее рук.
I endeavored to soothe her, but my efforts were all unavailing.Я пытался ее успокоить, но тщетно.
Absorbed in her own anguish, she paid but little attention to me.Поглощенная своим горем, мисс Мэри почти не обращала на меня внимания.
Satisfied at last that I could do nothing more for her, I turned to go. The movement seemed to arouse her.Наконец, убедившись, что я ничего не могу для нее сделать, я развернулся, собираясь уходить, но это движение как будто пробудило ее.
“I am sorry to leave,” said I, “without having afforded you any comfort.– Мне очень жаль, – сказал я, – что приходится оставлять вас в отчаянии.
Believe me; I am very anxious to assist you.Поверьте, я очень хочу помочь вам.
Is there no one I can send to your side; no woman friend or relative?Есть кто-нибудь, кого я мог бы пригласить к вам? Подруга или, быть может, родственник?
It is sad to leave you alone in this house at such a time.”Печально оставлять вас одну в этом доме в такое время.
“And do you expect me to remain here?– И вы думаете, я здесь останусь?
Why, I should die!Да лучше умереть!
Here to-night?” and the long shudders shook her very frame.Здесь! Ночью! Она содрогнулась всем телом.
“It is not at all necessary for you to do so, Miss Leavenworth,” broke in a bland voice over our shoulders.– Нет никакой необходимости вам здесь оставаться, мисс Ливенворт, – вмешался в разговор вежливый голос у меня за спиной.
I turned with a start.Я резко повернулся.
Mr. Gryce was not only at our back, but had evidently been there for some moments.Мистер Грайс не только находился рядом с нами, но и, очевидно, провел здесь уже некоторое время.
Seated near the door, one hand in his pocket, the other caressing the arm of his chair, he met our gaze with a sidelong smile that seemed at once to beg pardon for the intrusion, and to assure us it was made with no unworthy motive.Сидя у двери, держа одну руку в кармане, а второй поглаживая подлокотник кресла, он встретил наши взгляды с полуулыбкой, которой как бы одновременно просил прощения за то, что вмешивается, и уверял, что сделано это было не без веских оснований.
“Everything will be properly looked after, Miss; you can leave with perfect safety.”– За всем присмотрят, мисс Ливенворт. Можете уезжать совершенно спокойно.
I expected to see her resent this interference; but instead of that, she manifested a certain satisfaction in beholding him there.Я ожидал, что мисс Мэри рассердит это непрошеное вмешательство, но она восприняла присутствие сыщика даже с некоторым удовлетворением.
Drawing me to one side, she whispered,Отведя меня в сторону, она шепнула:
“You think this Mr. Gryce very clever, do you not?”– Вы ведь считаете мистера Грайса очень умным человеком, да?
“Well,” I cautiously replied, “he ought to be to hold the position he does.– Как сказать, – осторожно начал я. – Он занимает свою должность по праву.
The authorities evidently repose great confidence in him.”Власти явно очень ему доверяют.
Stepping from my side as suddenly as she had approached it, she crossed the room and stood before Mr. Gryce.Отойдя от меня столь же внезапно, как оказалась рядом, мисс Мэри пересекла комнату и остановилась перед мистером Грайсом.
“Sir,” said she, gazing at him with a glance of entreaty:– Сэр, – промолвила она, с мольбой глядя на него. – Я слышала, вы мудрый человек.
“I hear you have great talents; that you can ferret out the real criminal from a score of doubtful characters, and that nothing can escape the penetration of your eye.Вы можете найти преступника среди дюжины сомнительных личностей, и ничто не укроется от вашего проницательного взгляда.
If this is so, have pity on two orphan girls, suddenly bereft of their guardian and protector, and use your acknowledged skill in finding out who has committed this crime.Если это так, сжальтесь над двумя сиротами, вдруг лишившимися наставника и защитника, используйте свои знаменитые умения, чтобы найти истинного убийцу.
It would be folly in me to endeavor to hide from you that my cousin in her testimony has given cause for suspicion; but I here declare her to be as innocent of wrong as I am; and I am only endeavoring to turn the eye of justice from the guiltless to the guilty when I entreat you to look elsewhere for the culprit who committed this deed.” Pausing, she held her two hands out before him. “It must have been some common burglar or desperado; can you not bring him, then, to justice?”Глупо пытаться скрыть от вас, что сестра в своих показаниях подала повод для подозрений, но уверяю вас, она так же неповинна ни в чем дурном, как я. И я лишь пытаюсь отвернуть взгляд правосудия от невинного к виновному, когда прошу вас направить поиски преступника, совершившего это злодейство, в иное русло. – Она протянула к нему руки. – Это наверняка был какой-нибудь обычный грабитель или головорез, найдите его и отдайте в руки правосудия!
Her attitude was so touching, her whole appearance so earnest and appealing, that I saw Mr. Gryce’s countenance brim with suppressed emotion, though his eye never left the coffee-urn upon which it had fixed itself at her first approach.Вид мисс Мэри был таким трогательным, взгляд таким искренним и умоляющим, что я увидел, как на лице мистера Грайса проступило сдерживаемое душевное волнение, хотя глаза его не отрывались от кофейника, к которому приклеились, как только она подошла.
“You must find out — you can!” she went on. “Hannah — the girl who is gone — must know all about it.– Вы должны выяснить… Вы сможете! – продолжила она. – Ханна, горничная, которая пропала, она наверняка что-то знает.
Search for her, ransack the city, do anything; my property is at your disposal.Ищите ее, переверните весь город, делайте что-нибудь.
I will offer a large reward for the detection of the burglar who did this deed!”Мой дом и вся собственность в вашем распоряжении, я назначу большую награду за поимку грабителя, который это сделал!
Mr. Gryce slowly rose.Мистер Грайс медленно встал.
“Miss Leavenworth,” he began, and stopped; the man was actually agitated. “Miss Leavenworth, I did not need your very touching appeal to incite me to my utmost duty in this case.– Мисс Ливенворт… – начал он и замолчал, явно взволнованный. – Мисс Ливенворт, мне не нужен был ваш трогательный призыв, чтобы исполнить свой долг в этом деле.
Personal and professional pride were in themselves sufficient.Личной и профессиональной гордости для этого вполне достаточно.
But, since you have honored me with this expression of your wishes, I will not conceal from you that I shall feel a certain increased interest in the affair from this hour.Но поскольку вы почтили меня высказыванием своих желаний, не стану скрывать, что с этой минуты мой интерес к этому делу возрастает.
What mortal man can do, I will do, and if in one month from this day I do not come to you for my reward, Ebenezer Gryce is not the man I have always taken him to be.”Я сделаю все, что в силах простого смертного, и если через месяц, начиная с этого дня, не приду к вам за наградой, то Эбенезер Грайс – не тот человек, каким я его всегда считал.
“And Eleanore?”– А Элеонора?
“We will mention no names,” said he, gently waving his hand to and fro.– Мы не станем называть имен, – сказал он, махнув рукой.
A few minutes later, I left the house with Miss Leavenworth, she having expressed a wish to have me accompany her to the home of her friend, Mrs. Gilbert, with whom she had decided to take refuge.Спустя несколько минут я покинул дом вместе с мисс Ливенворт – она попросила меня проводить ее к дому подруги, миссис Гилберт, у которой решила искать убежища.
As we rolled down the street in the carriage Mr. Gryce had been kind enough to provide for us, I noticed my companion cast a look of regret behind her, as if she could not help feeling some compunctions at this desertion of her cousin.Когда мы ехали в карете, любезно предоставленной мистером Грайсом, я заметил, как моя спутница с сожалением посмотрела назад, словно ее терзали угрызения совести оттого, что она бросает сестру.
But this expression was soon changed for the alert look of one who dreads to see a certain face start up from some unknown quarter.Но вскоре на лице мисс Мэри появилось иное выражение – тревога человека, который со страхом ждет, что вот-вот откуда-то появится некое лицо.
Glancing up and down the street, peering furtively into doorways as we passed, starting and trembling if a sudden figure appeared on the curbstone, she did not seem to breathe with perfect ease till we had left the avenue behind us and entered upon Thirty-seventh Street.Глядя вверх и вниз по улице, украдкой заглядывая в двери и окна, мимо которых мы проезжали, вздрагивая при каждом неожиданном появлении фигуры на тротуаре, она вздохнула свободно только после того, как мы оставили авеню позади и выехали на Тридцать седьмую улицу.
Then, all at once her natural color returned and, leaning gently toward me, she asked if I had a pencil and piece of paper I could give her.Тут к мисс Мэри вернулся природный цвет лица и, обратившись ко мне, она спросила, нет ли у меня бумаги и карандаша.
I fortunately possessed both.К счастью, у меня нашлось и то и другое.
Handing them to her, I watched her with some little curiosity while she wrote two or three lines, wondering she could choose such a time and place for the purpose.Я передал их и с любопытством наблюдал, как мисс Мэри написала несколько строк, дивясь тому, что она выбрала такое время для этого занятия.
“A little note I wish to send,” she explained, glancing at the almost illegible scrawl with an expression of doubt. “Couldn’t you stop the carriage a moment while I direct it?”– Хочу послать небольшую записку, – пояснила она, с сомнением глядя на неразборчиво написанные слова. – Не могли бы вы на минуту остановить карету, пока я допишу?
I did so, and in another instant the leaf which I had torn from my note-book was folded, directed, and sealed with a stamp which she had taken from her own pocket-book.Эта просьба была выполнена, и через миг лист, вырванный из моей записной книжки, был сложен, подписан и запечатан печаткой, которую мисс Мэри достала из сумочки.
“That is a crazy-looking epistle,” she muttered, as she laid it, direction downwards, in her lap.– Смотреть страшно на такое письмо, – пробормотала она, положив его себе на колени адресом вниз.
“Why not wait, then, till you arrive at your destination, where you can seal it properly, and direct it at your leisure?”– Почему вы не подождали, пока мы приедем? Тогда вы могли бы спокойно написать свое письмо и отправить, куда нужно.
“Because I am in haste.– Потому что я спешу.
I wish to mail it now.Хочу отправить его сейчас.
Look, there is a box on the corner; please ask the driver to stop once more.”Смотрите, вон на углу почтовый ящик. Пожалуйста, попросите кучера еще раз остановиться.
“Shall I not post it for you?” I asked, holding out my hand.– Бросить письмо? – спросил я, протягивая руку.
But she shook her head, and, without waiting for my assistance, opened the door on her own side of the carriage and leaped to the ground.Но мисс Мэри только покачала головой, открыла дверцу, не дожидаясь помощи, и спрыгнула на землю.
Even then she paused to glance up and down the street, before venturing to drop her hastily written letter into the box.Настороженно посмотрев по сторонам, она подошла к ящику и опустила в него торопливо написанное послание.
But when it had left her hand, she looked brighter and more hopeful than I had yet seen her.Как только письмо оказалось там, лицо ее озарилось, а во взгляде появилась надежда, которой я доселе не замечал.
And when, a few moments later, she turned to bid me good-by in front of her friend’s house, it was with almost a cheerful air she put out her hand and entreated me to call on her the next day, and inform her how the inquest progressed.И когда через несколько минут перед домом подруги мисс Мэри повернулась, чтобы попрощаться со мной, протянула руку и попросила наведаться к ней завтра, чтобы рассказать, как продвигается расследование, то проделала все это почти что с радостным видом.
I shall not attempt to disguise from you the fact that I spent all that long evening in going over the testimony given at the inquest, endeavoring to reconcile what I had heard with any other theory than that of Eleanore’s guilt.Не стану скрывать, весь тот долгий вечер я вспоминал свидетельские показания, пытаясь вплести услышанное во время допроса в версию невиновности Элеоноры.
Taking a piece of paper, I jotted down the leading causes of suspicion as follows:Взяв лист бумаги, я набросал основные причины, по которым она попала под подозрение:
1.1.
Her late disagreement with her uncle, and evident estrangement from him, as testified to by Mr. Harwell.Ее вечерняя размолвка с дядей и явный холодок в их отношениях, о чем свидетельствуют показания мистера Харвелла.
2.2.
The mysterious disappearance of one of the servants of the house.Загадочное исчезновение одной из служанок.
3.3.
The forcible accusation made by her cousin, — overheard, however, only by Mr. Gryce and myself.Обвинения, брошенные в ее адрес сестрой, услышанные, впрочем, только мною и мистером Грайсом.
4.4.
Her equivocation in regard to the handkerchief found stained with pistol smut on the scene of the tragedy.Ее увиливание от ответов на вопросы, касающиеся платка, запачканного пистолетной копотью, который был найден на месте трагедии.
5.5.
Her refusal to speak in regard to the paper which she was supposed to have taken from Mr. Leavenworth’s table immediately upon the removal of the body.Ее отказ говорить о бумаге, которую она якобы взяла со стола мистера Ливенворта сразу после того, как унесли тело.
6.6.
The finding of the library key in her possession.Ключ, который обнаружился у нее.
“A dark record,” I involuntarily decided, as I looked it over; but even in doing so began jotting down on the other side of the sheet the following explanatory notes:«Темная история», – невольно подумал я, перечитывая записи, однако уже в следующий миг перевернул лист и стал писать на обороте следующие пояснения:
1.1.
Disagreements and even estrangements between relatives are common.Размолвки и даже ссоры между родственниками случаются часто.
Cases where such disagreements and estrangements have led to crime, rare.Случаи, когда подобные размолвки и ссоры приводят к преступлению, – редко.
2.2.
The disappearance of Hannah points no more certainly in one direction than another.Исчезновение Ханны может означать что угодно.
3.3.
If Mary’s private accusation of her cousin was forcible and convincing, her public declaration that she neither knew nor suspected who might be the author of this crime, was equally so.Если обвинения, слетевшие с уст мисс Мэри в адрес сестры, прозвучали веско и убедительно, не менее веско и убедительно прозвучало ее публичное заявление, что она не знает и не подозревает, кто мог совершить преступление.
To be sure, the former possessed the advantage of being uttered spontaneously; but it was likewise true that it was spoken under momentary excitement, without foresight of the consequences, and possibly without due consideration of the facts.Несомненно, обвинение было брошено спонтанно, но верно и то, что произнесено оно было в порыве сиюминутного возбуждения, без мысли о последствиях и, возможно, без должного обдумывания фактов.
4, 5.4, 5.
An innocent man or woman, under the influence of terror, will often equivocate in regard to matters that seem to criminate them.Невинный человек, мужчина или женщина, под влиянием страха легко может сказать такое, что скомпрометирует его.
But the key!Но ключ!
What could I say to that?Что сказать на это?
Nothing.Ничего.
With that key in her possession, and unexplained, Eleanore Leavenworth stood in an attitude of suspicion which even I felt forced to recognize.Ключ находился у Элеоноры Ливенворт, объяснений этому она не дала, и это вызывало подозрения, которые даже я не мог не признать.
Brought to this point, I thrust the paper into my pocket, and took up the evening Express.Дойдя до этого места, я сунул бумагу в карман и взял вечерний «Экспресс».
Instantly my eye fell upon these words:Мой взгляд сразу же приковали к себе следующие строки:
SHOCKING MURDER MR. LEAVENWORTH, THE WELL-KNOWN MILLIONAIRE, FOUND DEAD IN HIS ROOM NO CLUE TO THE PERPETRATOR OF THE DEED THE AWFUL CRIME COMMITTED WITH A PISTOL — EXTRAORDINARY FEATURES OF THE AFFAIRШОКИРУЮЩЕЕ УБИЙСТВО МИСТЕР ЛИВЕНВОРТ, ЗНАМЕНИТЫЙ МИЛЛИОНЕР, НАЙДЕН МЕРТВЫМ В СВОЕЙ КОМНАТЕ ПРЕСТУПНИК НЕИЗВЕСТЕН ОРУДИЕМ СТРАШНОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ СТАЛ ПИСТОЛЕТ – НЕВЕРОЯТНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
Ah! here at least was one comfort; her name was not yet mentioned as that of a suspected party.Ах, во всем этом было хотя бы одно хорошо: мисс Элеонору пока еще не записали в подозреваемые.
But what might not the morrow bring?Но чего ждать от завтрашнего дня?
I thought of Mr. Gryce’s expressive look as he handed me that key, and shuddered.Я вспомнил выразительный взгляд, с которым мистер Грайс передал мне ключ, и содрогнулся.
“She must be innocent; she cannot be otherwise,” I reiterated to myself, and then pausing, asked what warranty I had of this?«Она не виновна, иначе и быть не может», – твердил я мысленно, но потом остановился и спросил себя: а какие есть тому гарантии?
Only her beautiful face; only, only her beautiful face.Только лишь ее прекрасное лицо.
Abashed, I dropped the newspaper, and went down-stairs just as a telegraph boy arrived with a message from Mr. Veeley.Только, только ее прекрасное лицо… Смешавшись, я положил газету и пошел вниз. Как раз появился посыльный с телеграфа с посланием от мистера Вили.
It was signed by the proprietor of the hotel at which Mr. Veeley was then stopping and ran thus:Подписано оно было хозяином гостиницы, в которой остановился мистер Вили, и говорилось в нем следующее:
“WASHINGTON, D. C.Вашингтон, округ Колумбия
“Mr. Everett Raymond —Мистеру Эверетту Рэймонду
“Mr. Veeley is lying at my house ill.Мистер Вили сейчас лежит у меня дома, больной.
Have not shown him telegram, fearing results.Телеграмму ему не показывал, боюсь последствий.
Will do so as soon as advisable.Покажу, как только будет уместно.
“Thomas Loworthy.”Томас Лоуорти
I went in musing.Я задумался.
Why this sudden sensation of relief on my part?Откуда это неожиданное чувство облегчения?
Could it be that I had unconsciously been guilty of cherishing a latent dread of my senior’s return?Быть может, я бессознательно боялся возвращения начальника?
Why, who else could know so well the secret springs which governed this family?Но почему? Кто лучше его знал тайные пружины, управлявшие этой семьей?
Who else could so effectually put me upon the right track?Кто еще мог указать мне верный путь?
Was it possible that I, Everett Raymond, hesitated to know the truth in any case?Возможно ли, что я, Эверетт Рэймонд, не хотел узнать правду?
No, that should never be said; and, sitting down again, I drew out the memoranda I had made and, looking them carefully over, wrote against No. 6 the word suspicious in good round characters.Нет-нет, этого нельзя допускать даже в мыслях. Я снова сел за стол, достал свой список, перечитал его и напротив пункта 6 красивыми, крупными буквами написал слово «подозрительно».
There! no one could say, after that, I had allowed myself to be blinded by a bewitching face from seeing what, in a woman with no claims to comeliness, would be considered at once an almost indubitable evidence of guilt.Так-то! И пусть теперь кто-то попробует упрекнуть меня в том, что я позволил колдовскому лику ослепить себя настолько, чтобы не увидеть то, что в женщине без претензий на красоту было бы сразу воспринято как почти бесспорное доказательство вины.
And yet, after it was all done, I found myself repeating aloud as I gazed at it:И все же, закончив писать и перечитывая написанное, я вдруг произнес:
“If she declares herself innocent, I will believe her.”«Если она скажет, что не виновата, я поверю ей».
So completely are we the creatures of our own predilections.Мы, люди, – порождение собственных пристрастий.

XI. THE SUMMONS

Глава 11 — Вызов в суд

“The pink of courtesy.”Цвет вежливости.
— Romeo and Juliet.Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта
THE MORNING PAPERS CONTAINED a more detailed account of the murder than those of the evening before; but, to my great relief, in none of them was Eleanore’s name mentioned in the connection I most dreaded.Утренние газеты вышли с более подробным отчетом об убийстве, но, к моему огромному облегчению, ни в одной из них имя Элеоноры Ливенворт не упоминалось в той связи, которой я больше всего боялся.
The final paragraph in the Times ran thus:В «Таймс» в последней заметке говорилось:
“The detectives are upon the track of the missing girl, Hannah.” And in the Herald I read the following notice: “A Liberal Reward will be given by the relatives of Horatio Leavenworth, Esq., deceased, for any news of the whereabouts of one Hannah Chester, disappeared from the house — Fifth Avenue since the evening of March 4.Щедрое вознаграждение будет выплачено родственниками покойного Хорейшо Ливенворта, эсквайра, за любое сообщение о местонахождении некой Ханны Честер, исчезнувшей из дома номер… по Пятой авеню вечером 4 марта.
Said girl was of Irish extraction; in age about twenty-five, and may be known by the following characteristics. Form tall and slender; hair dark brown with a tinge of red; complexion fresh; features delicate and well made; hands small, but with the fingers much pricked by the use of the needle; feet large, and of a coarser type than the hands.Это девица ирландского происхождения, примерно двадцати пяти лет, и узнать ее можно по следующим приметам: высокий рост, стройная фигура; волосы темно-каштановые с рыжиной; лицо свежее; черты тонкие и изящные; кисти рук маленькие, но на пальцах многочисленные следы от уколов иглой; ступни крупные, выглядят грубее кистей.
She had on when last seen a checked gingham dress, brown and white, and was supposed to have wrapped herself in a red and green blanket shawl, very old.Когда Ханну Честер видели в последний раз, она была в платье в коричнево-белую клетку, после чего, предположительно, закуталась в очень старую красно-зеленую шаль.
Beside the above distinctive marks, she had upon her right hand wrist the scar of a large burn; also a pit or two of smallpox upon the left temple.”Кроме обозначенных выше примет имеет на запястье правой руки крупный след от сильного ожога и пару оспинок на левом виске.
This paragraph turned my thoughts in a new direction.Эта заметка придала моим мыслям новое направление.
Oddly enough, I had expended very little thought upon this girl; and yet how apparent it was that she was the one person upon whose testimony, if given, the whole case in reality hinged.Как ни странно, я очень мало думал об этой девушке, но в то же время было совершенно очевидно, что именно она – тот человек, от показаний которого, если они будут даны, зависит следствие.
I could not agree with those who considered her as personally implicated in the murder.Я не мог согласиться с теми, кто считал ее непосредственно причастной к совершению этого убийства.
An accomplice, conscious of what was before her, would have hid in her pockets whatever money she possessed. But the roll of bills found in Hannah’s trunk proved her to have left too hurriedly for this precaution.Соучастник преступления, понимая, с чем имеет дело, прихватил бы с собой все свои деньги, но пачка купюр, найденная среди вещей в сундуке Ханны, указывала на то, что она бежала в спешке.
On the other hand, if this girl had come unexpectedly upon the assassin at his work, how could she have been hustled from the house without creating a disturbance loud enough to have been heard by the ladies, one of whom had her door open?С другой стороны, если она неожиданно столкнулась с убийцей, занятым своим черным делом, вряд ли ее могли увести из дома совершенно бесшумно, так, что этого не услышали леди, хотя у одной из них дверь комнаты была открыта?
An innocent girl’s first impulse upon such an occasion would have been to scream; and yet no scream was heard; she simply disappeared.Естественным побуждением невинной девицы при таких обстоятельствах является крик, однако крика никто не слышал, она просто исчезла.
What were we to think then?Какие выводы можно было сделать из этого?
That the person seen by her was one both known and trusted?Что она знала человека, которого увидела, и доверяла ему?
I would not consider such a possibility; so laying down the paper, I endeavored to put away all further consideration of the affair till I had acquired more facts upon which to base the theory.Подобное не казалось мне вероятным, поэтому, закрыв газету, я решил отложить дальнейшие рассуждения над этим делом до времени, когда появятся новые факты, на основании которых можно будет выстроить свою версию.
But who can control his thoughts when over-excited upon any one theme?Но властен ли человек над своими мыслями, когда он возбужден до предела?
All the morning I found myself turning the case over in my mind, arriving ever at one of two conclusions. Hannah Chester must be found, or Eleanore Leavenworth must explain when and by what means the key of the library door came into her possession.Все утро я покручивал в уме известные мне обстоятельства этой трагедии и неизменно приходил к одному и тому же выводу: Ханну Честер нужно найти, или же Элеонора Ливенворт должна объяснить, когда и каким образом ключ от двери библиотеки попал к ней.
At two o’clock I started from my office to attend the inquest; but, being delayed on the way, missed arriving at the house until after the delivery of the verdict.В два часа я вышел из конторы, чтобы присутствовать при продолжении допроса, но меня по дороге задержали, поэтому в дом Ливенворта я попал уже после того, как присяжные приняли решение.
This was a disappointment to me, especially as by these means I lost the opportunity of seeing Eleanore Leavenworth, she having retired to her room immediately upon the dismissal of the jury.Меня это расстроило, особенно потому, что я упустил возможность увидеть Элеонору Ливенворт – она удалилась в свою комнату сразу после того, как присяжные разошлись.
But Mr. Harwell was visible, and from him I heard what the verdict had been.Но я нашел мистера Харвелла, и от него узнал, каким был вердикт:
“Death by means of a pistol shot from the hand of some person unknown.”«Смерть от пистолетного выстрела, произведенного неустановленной личностью».
The result of the inquest was a great relief to me.Для меня такой исход дела стал большим облегчением.
I had feared worse.Я боялся худшего.
Nor could I help seeing that, for all his studied self-command, the pale-faced secretary shared in my satisfaction.Так же я не мог не заметить, что, несмотря на всю собранность и бледность, секретарь разделял мое удовлетворение.
What was less of a relief to me was the fact, soon communicated, that Mr. Gryce and his subordinates had left the premises immediately upon the delivery of the verdict.Что обрадовало меня меньше, так это тот факт, вскоре доведенный до моего сведения, что сыщик вместе со своими помощниками покинул дом сразу после оглашения вердикта.
Mr. Gryce was not the man to forsake an affair like this while anything of importance connected with it remained unexplained.Мистер Грайс был не тем человеком, который может бросить дело, пока хоть что-то важное, связанное с ним, остается без объяснения.
Could it be he meditated any decisive action?Возможно ли, что он намерился предпринять какие-то решительные шаги?
Somewhat alarmed, I was about to hurry from the house for the purpose of learning what his intentions were, when a sudden movement in the front lower window of the house on the opposite side of the way arrested my attention, and, looking closer, I detected the face of Mr. Fobbs peering out from behind the curtain.В некоторой тревоге я уже хотел поспешить за ним, чтобы выяснить, что он задумал, когда мое внимание привлекло неожиданное движение в окне на нижнем этаже дома на противоположной стороне улицы, и, присмотревшись, я различил лицо мистера Фоббса, выглядывавшего из-за занавески.
The sight assured me I was not wrong in my estimate of Mr. Gryce; and, struck with pity for the desolate girl left to meet the exigencies of a fate to which this watch upon her movements was but the evident precursor, I stepped back and sent her a note, in which, as Mr. Veeley’s representative, I proffered my services in case of any sudden emergency, saying I was always to be found in my rooms between the hours of six and eight.Это наблюдение убедило меня в том, что я не ошибся в оценке мистера Грайса, и я, охваченный жалостью к оставленной всеми девице, брошенной сносить превратности судьбы, предвестником коих был этот приставленный к ней соглядатай, вошел обратно в дом и послал ей записку, в которой как представитель мистера Вили предложил свои услуги в случае непредвиденной необходимости, сообщив, что меня всегда можно найти в моей квартире между шестым и восьмым часами.
This done, I proceeded to the house in Thirty-seventh Street where I had left Miss Mary Leavenworth the day before.После этого я направился к дому на Тридцать седьмой улице, где вчера оставил мисс Мэри Ливенворт.
Ushered into the long and narrow drawing-room which of late years has been so fashionable in our uptown houses, I found myself almost immediately in the presence of Miss Leavenworth.Меня провели в узкую, вытянутую гостиную – в последние годы стало модно заводить такие комнаты в городских домах на окраине города, – и почти сразу ко мне вышла мисс Ливенворт.
“Oh,” she cried, with an eloquent gesture of welcome, “I had begun to think I was forsaken!” and advancing impulsively, she held out her hand.– Ах, – воскликнула она с выразительным приветственным жестом, – а я уже начала думать, что меня бросили! И она порывисто подошла ко мне, протягивая руку.
“What is the news from home?” “A verdict of murder, Miss Leavenworth.”– Вердикт об убийстве, мисс Ливенворт.
Her eyes did not lose their question.Из глаз ее не исчез вопрос.
“Perpetrated by party or parties unknown.”– Совершено неизвестным лицом или группой лиц.
A look of relief broke softly across her features.На лице ее мягко проступило облегченное выражение.
“And they are all gone?” she exclaimed.– И все разошлись? – спросила она.
“I found no one in the house who did not belong there.”– В доме я не нашел никого постороннего.
“Oh! then we can breathe easily again.”– Ах, значит, мы снова можем вздохнуть свободно.
I glanced hastily up and down the room.Я быстрым взглядом обвел комнату.
“There is no one here,” said she.– Здесь никого нет, – сказала она.
And still I hesitated. At length, in an awkward way enough, I turned towards her and said:Но я все же колебался, наконец довольно неуклюже приблизился к ней и сказал:
“I do not wish either to offend or alarm you, but I must say that I consider it your duty to return to your own home to-night.”– Не хочу вас ни обидеть, ни встревожить, но должен заметить, что, мне кажется, вы должны сегодня вернуться домой.
“Why?” she stammered. “Is there any particular reason for my doing so?– Почему? – выпалила она. – Есть какая-то особенная причина?
Have you not perceived the impossibility of my remaining in the same house with Eleanore?”Разве вы не поняли, что я не могу оставаться в одном доме с Элеонорой?
“Miss Leavenworth, I cannot recognize any so-called impossibility of this nature.– Мисс Ливенворт, я не вижу в этом ничего невозможного.
Eleanore is your cousin; has been brought up to regard you as a sister; it is not worthy of you to desert her at the time of her necessity.Мисс Элеонора – ваша сестра, хотя и двоюродная, и ее воспитали так, что она относится к вам, как к родной. Было бы недостойно бросать ее в час нужды.
You will see this as I do, if you will allow yourself a moment’s dispassionate thought.”Вы сами это поймете, если хотя бы на миг позволите себе подумать бесстрастно.
“Dispassionate thought is hardly possible under the circumstances,” she returned, with a smile of bitter irony.– Беспристрастные раздумья вряд ли возможны в подобных обстоятельствах, – с горькой улыбкой промолвила она.
But before I could reply to this, she softened, and asked if I was very anxious to have her return; and when I replied,Но прежде чем я успел ответить, мисс Мэри смягчилась и спросила, действительно ли я так уж хочу, чтобы она вернулась, и, когда я ответил:
“More than I can say,” she trembled and looked for a moment as if she were half inclined to yield; but suddenly broke into tears, crying it was impossible, and that I was cruel to ask it.«Так, что и сказать невозможно», задрожала и, похоже, уже готова была сдаться, но вдруг разрыдалась, воскликнула, что это невозможно и что с моей стороны жестоко просить об этом.
I drew back, baffled and sore.Я отпрянул, озадаченный и уязвленный.
“Pardon me,” said I, “I have indeed transgressed the bounds allotted to me.– Прошу меня простить, я и впрямь перешел границы дозволенного.
I will not do so again; you have doubtless many friends; let some of them advise you.”Больше этого не повторится. У вас, несомненно, много друзей, пусть кто-нибудь из них дает вам советы.
She turned upon me all fire.Мисс Мэри, пылая, повернулась ко мне.
“The friends you speak of are flatterers.– Друзья, о которых вы говорите, все льстецы и подхалимы!
You alone have the courage to command me to do what is right.”Только вы один имеете смелость указывать мне, что правильно.
“Excuse me, I do not command; I only entreat.”– Простите, я не указываю, я всего лишь советую.
She made no reply, but began pacing the room, her eyes fixed, her hands working convulsively.Она не ответила и принялась ходить по комнате – взгляд напряжен, руки конвульсивно сжимаются.
“You little know what you ask,” said she. “I feel as though the very atmosphere of that house would destroy me; but — why cannot Eleanore come here?” she impulsively inquired. “I know Mrs. Gilbert will be quite willing, and I could keep my room, and we need not meet.”– Вы не знаете, о чем просите, – сказала она. – Мне кажется, что сам воздух в этом доме погубит меня, но… Почему Элеонора не может сюда приехать? – порывисто спросила она. – Я знаю, миссис Гилберт не будет против. Я могла бы оставаться в своей комнате, нам вовсе не обязательно встречаться.
“You forget that there is another call at home, besides the one I have already mentioned.– Вы забыли, что дома есть еще одно дело кроме того, что я уже упомянул.
To-morrow afternoon your uncle is to be buried.”Завтра днем состоятся похороны вашего дяди.
“O yes; poor, poor uncle!”– О да, бедный, бедный дядя…
“You are the head of the household,” I now ventured, “and the proper one to attend to the final offices towards one who has done so much for you.”>– Вы глава хозяйства, – продолжил я, – и вам дóлжно посетить последнюю службу по тому, кто так много для вас сделал.
There was something strange in the look which she gave me.Было что-то странное во взгляде, которым мисс Мэри посмотрела на меня.
“It is true,” she assented. Then, with a grand turn of her body, and a quick air of determination: “I am desirous of being worthy of your good opinion.– Да, это так, – согласилась она и, величественно развернувшись, с решительным видом добавила: – Я хотела бы быть достойной вашего хорошего мнения обо мне.
I will go back to my cousin, Mr. Raymond.”Я вернусь к сестре, мистер Рэймонд.
I felt my spirits rise a little; I took her by the hand.Настроение у меня немного поднялось. Я взял ее за руку.
“May that cousin have no need of the comfort which I am now sure you will be ready to give her.”– И пусть вашу сестру не понадобится утешать, что, я уверен, вы готовы сделать.
Her hand dropped from mine.Ее рука выскользнула из моей.
“I mean to do my duty,” was her cold response.– Я просто исполню свой долг, – холодно произнесла Мэри Ливенворт.
As I descended the stoop, I met a certain thin and fashionably dressed young man, who gave me a very sharp look as he passed.Спускаясь с крыльца, я встретил худощавого, одетого по последней моде молодого человека, который, когда проходил мимо, посмотрел на меня очень пристально.
As he wore his clothes a little too conspicuously for the perfect gentleman, and as I had some remembrance of having seen him at the inquest, I set him down for a man in Mr. Gryce’s employ, and hasted on towards the avenue; when what was my surprise to find on the corner another person, who, while pretending to be on the look out for a car, cast upon me, as I approached, a furtive glance of intense inquiry.Поскольку одет он был чересчур элегантно для настоящего джентльмена и мне показалось, что я его уже видел во время дознания, я решил, что это кто-то из людей мистера Грайса, и поспешил дальше. Каково же было мое удивление, когда на углу я встретил еще одного человека, который, хоть и притворялся, что ждет конку, когда я подошел, украдкой бросил на меня внимательный взгляд.
As this latter was, without question, a gentleman, I felt some annoyance, and, walking quietly up to him, asked if he found my countenance familiar, that he scrutinized it so closely.Поскольку этот второй был, несомненно, джентльменом, я, почувствовав некоторое раздражение, подошел к нему и осведомился, находит ли он мою внешность знакомой, раз так внимательно меня рассматривает.
“I find it a very agreeable one,” was his unexpected reply, as he turned from me and walked down the avenue.– Я нахожу ее вполне приятной, – неожиданно ответил он, после чего развернулся и пошел по улице.
Nettled, and in no small degree mortified, at the disadvantage in which his courtesy had placed me, I stood watching him as he disappeared, asking myself who and what he was.Рассерженный и в немалой степени оскорбленный положением, в которое этот человек поставил меня своей любезностью, я стоял и смотрел ему вслед, спрашивая себя, кто это и что ему было нужно.
For he was not only a gentleman, but a marked one; possessing features of unusual symmetry as well as a form of peculiar elegance. Not so very young — he might well be forty — there were yet evident on his face the impress of youth’s strongest emotions, not a curve of his chin nor a glance of his eye betraying in any way the slightest leaning towards ennui, though face and figure were of that type which seems most to invite and cherish it.Ибо он был не только джентльменом, но еще и обладал примечательной внешностью: черты необычайно симметричные, тело очень стройное; не так уж молод – ему вполне могло быть и сорок, – однако в лице еще заметен отпечаток юношеской пылкости; ни линия подбородка, ни взгляд не выдают ни малейшей склонности к тоске, хотя и лик, и фигура того типа, который можно назвать наиболее расположенным к этому душевному состоянию.
“He can have no connection with the police force,” thought I; “nor is it by any means certain that he knows me, or is interested in my affairs; but I shall not soon forget him, for all that.”«Он не может быть связанным с полицией, – решил я. – И совершенно не обязательно, что он знает меня или интересуется моими делами. И тем не менее забуду я его не скоро».
The summons from Eleanore Leavenworth came about eight o’clock in the evening.Примерно в восемь часов мне пришла записка от Элеоноры Ливенворт.
It was brought by Thomas, and read as follows:Принес ее Томас, и в ней говорилось:
“Come, Oh, come!«Приходите! Прошу, приходите, я…»
I — ” there breaking off in a tremble, as if the pen had fallen from a nerveless hand.На этом предложение обрывалось дрожащей линией, как будто перо выпало из бессильных пальцев.
It did not take me long to find my way to her home.Через несколько минут я уже был на пути к ее дому.

XII. ELEANORE.

Глава 12 — Элеонора

“Constant you are — … And for secrecy No lady closer.”Духом ты тверда… …молчать умеешь, Как ни одна из вас.
— Henry IV.Уильям Шекспир. Генрих IV
“No, ’t is slander, Whose edge is sharper than the sword whose tongue Outvenoms all the worms of Nile.”Нет, жало клеветы острей меча, Укус – опасней яда нильских змей.
— Cymbeline.Уильям Шекспир. Цимбелин
THE DOOR WAS OPENED by Molly.Дверь открыла Молли.
“You will find Miss Eleanore in the drawing-room, sir,” she said, ushering me in.– Мисс Элеонора в гостиной, сэр, – сказала она, приглашая меня войти.
Fearing I knew not what, I hurried to the room thus indicated, feeling as never before the sumptuousness of the magnificent hall with its antique flooring, carved woods, and bronze ornamentations: — the mockery of things for the first time forcing itself upon me.Боясь сам не ведая чего, я поспешил в указанную комнату. Никогда еще я не чувствовал так роскошь этого великолепного зала с его античным полом, резными деревянными панелями и бронзовыми украшениями – насмешка вещей впервые бросилась мне в глаза.
Laying my hand on the drawing-room door, I listened.Положив руку на ручку двери гостиной, я прислушался.
All was silent.Все было тихо.
Slowly pulling it open, I lifted the heavy satin curtains hanging before me to the floor, and looked within.Медленно отворив дверь, я отодвинул тяжелую атласную гардину и заглянул в комнату.
What a picture met my eyes!Что за картина открылась мне!
Sitting in the light of a solitary gas jet, whose faint glimmering just served to make visible the glancing satin and stainless marble of the gorgeous apartment, I beheld Eleanore Leavenworth.В свете единственного газового рожка, слабого мерцания которого хватало лишь на то, чтобы сделать различимыми для глаза блестящий атлас и чистейший мрамор этого восхитительного помещения, я увидел Элеонору Ливенворт.
Pale as the sculptured image of the Psyche that towered above her from the mellow dusk of the bow-window near which she sat, beautiful as it, and almost as immobile, she crouched with rigid hands frozen in forgotten entreaty before her, apparently insensible to sound, movement, or touch; a silent figure of despair in presence of an implacable fate.Бледная, как скульптурное изваяние Психеи, проступавшее над нею из мягкой полутьмы сумерек в эркере, рядом с которым она сидела, такая же прекрасная и почти такая же неподвижная, она молитвенно сложила перед собой руки, явно нечувствительная ни к звуку, ни к движению, ни к прикосновению, – безмолвное олицетворение отчаяния перед лицом неумолимого рока.
Impressed by the scene, I stood with my hand upon the curtain, hesitating if to advance or retreat, when suddenly a sharp tremble shook her impassive frame, the rigid hands unlocked, the stony eyes softened, and, springing to her feet, she uttered a cry of satisfaction, and advanced towards me.Впечатленный этой картиной, я стоял, положив руку на гардину, не зная, то ли войти, то ли удалиться, как вдруг безмятежная фигура содрогнулась, застывшие руки разъединились, неподвижные глаза ожили, она вскочила и, издав удовлетворенный возглас, двинулась в мою сторону.
“Miss Leavenworth!” I exclaimed, starting at the sound of my own voice.– Мисс Ливенворт! – воскликнул я, вздрогнув от звука собственного голоса.
She paused, and pressed her hands to her face, as if the world and all she had forgotten had rushed back upon her at this simple utterance of her name.Она остановилась и прижала ладони к лицу, как будто мир и все, что она забыла, ринулось на нее после того, как было произнесено это имя.
“What is it?” I asked.– Что случилось? – спросил я.
Her hands fell heavily.Ее руки тяжело упали.
“Do you not know?– Вы не знаете?
They — they are beginning to say that I — ” she paused, and clutched her throat. “Read!” she gasped, pointing to a newspaper lying on the floor at her feet.Они… Они начинают говорить, что я… – Мисс Элеонора не договорила, сжала горло. – Читайте! – Она указала на газету, лежавшую на полу у того места, где она сидела.
I stooped and lifted what showed itself at first glance to be the Evening Telegram. It needed but a single look to inform me to what she referred.Я поднял газету, кажется, это была «Ивнинг телеграм», и одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, о чем говорила мисс Элеонора.
There, in startling characters, I beheld:Я увидел заголовок, набранный крупными кричащими буквами:
THE LEAVENWORTH MURDER LATEST DEVELOPMENTS IN THE MYSTERIOUS CASE A MEMBER OF THE MURDERED MAN’S OWN FAMILY STRONGLY SUSPECTED OF THE CRIME THE MOST BEAUTIFUL WOMAN IN NEW YORK UNDER A CLOUD PAST HISTORY OF MISS ELEANORE LEAVENWORTHУБИЙСТВО ЛИВЕНВОРТА НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ ЗАГАДОЧНОГО ДЕЛА ОДИН ИЗ ГЛАВНЫХ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ – ЧЛЕН СЕМЬИ УБИТОГО ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ НАД ПЕРВОЙ КРАСАВИЦЕЙ НЬЮ-ЙОРКА ИСТОРИЯ ЖИЗНИ МИСС ЭЛЕОНОРЫ ЛИВЕНВОРТ
I was prepared for it; had schooled myself for this very thing, you might say; and yet I could not help recoiling.Я был готов к этому, скажете вы, предвидел, что до этого дойдет; и все же невольно содрогнулся.
Dropping the paper from my hand, I stood before her, longing and yet dreading to look into her face.Выронив газету, я стоял перед мисс Элеонорой, страстно желая и в то же время боясь посмотреть ей в лицо.
“What does it mean?” she panted; “what, what does it mean?– Что это означает? – часто дыша, произнесла она. – Что это означает?
Is the world mad?” and her eyes, fixed and glassy, stared into mine as if she found it impossible to grasp the sense of this outrage.Мир сошел с ума? Остановившиеся глаза впились в меня, словно она была не в силах охватить разумом всего ужаса подобной несправедливости.
I shook my head.Я покачал головой.
I could not reply.Мне было нечего ответить.
“To accuse me,” she murmured; “me, me!” striking her breast with her clenched hand, “who loved the very ground he trod upon; who would have cast my own body between him and the deadly bullet if I had only known his danger.– Обвинять меня, – прошептала мисс Элеонора. – Меня. Меня! – Она ударила себя в грудь сжатой рукой. – Ту, которая боготворила саму землю, на которую ступала его нога. Ту, которая сама встала бы между ним и пулей, если бы только знала, какая опасность ему грозит.
Oh!” she cried, “it is not a slander they utter, but a dagger which they thrust into my heart!”О! – воскликнула она. – Это не клевета! Это кинжал в мое сердце!
Overcome by her misery, but determined not to show my compassion until more thoroughly convinced of her complete innocence, I replied, after a pause:Я был подавлен ее горем, но решил не проявлять сострадания, пока не получу окончательных доказательств ее невиновности, поэтому, немного помолчав, произнес:
“This seems to strike you with great surprise, Miss Leavenworth; were you not then able to foresee what must follow your determined reticence upon certain points?– Похоже, для вас это стало большой неожиданностью, мисс Ливенворт. Вы не понимали, к чему приведет ваша упорная скрытность в отношении некоторых вопросов?
Did you know so little of human nature as to imagine that, situated as you are, you could keep silence in regard to any matter connected with this crime, without arousing the antagonism of the crowd, to say nothing of the suspicions of the police?”Вы настолько плохо знаете человеческую природу, что могли вообразить, будто, находясь в подобном положении, можете хранить молчание насчет преступления, не вызвав неприятия толпы, не говоря уже о подозрениях полиции?
“But — but — ”– Но… но…
I hurriedly waved my hand.Я помахал рукой.
“When you defied the coroner to find any suspicious paper in your possession; when” — I forced myself to speak — “you refused to tell Mr. Gryce how you came in possession of the key — ”– Когда вы не позволили коронеру искать у вас подозрительные бумаги, когда… – Я заставил себя договорить: – Когда вы отказались рассказывать мистеру Грайсу, как к вам попал ключ…
She drew hastily back, a heavy pall seeming to fall over her with my words.Она отшатнулась. От моих слов на ее лик словно опустилась тяжелая завеса.
“Don’t,” she whispered, looking in terror about her. “Don’t!– Не нужно, – прошептала она, в страхе глядя по сторонам. – Не нужно!
Sometimes I think the walls have ears, and that the very shadows listen.”Иногда мне кажется, что у стен есть уши и что меня слушают сами тени.
“Ah,” I returned; “then you hope to keep from the world what is known to the detectives?”– Так значит, – сказал я, – вы надеетесь скрыть от общества то, что известно сыщикам?
She did not answer.Она не ответила.
“Miss Leavenworth,” I went on, “I am afraid you do not comprehend your position.– Мисс Ливенворт, – продолжил я, – боюсь, вы не совсем понимаете, в каком положении находитесь.
Try to look at the case for a moment in the light of an unprejudiced person; try to see for yourself the necessity of explaining — ”Попытайтесь взглянуть на это дело со стороны, попытайтесь сами понять, как важно объяснить…
“But I cannot explain,” she murmured huskily.– Но я не могу объяснить… – хриплым голосом пробормотала она.
“Cannot!”– Не можете!
I do not know whether it was the tone of my voice or the word itself, but that simple expression seemed to affect her like a blow.Не знаю, что было тому причиной – тон, которым я это произнес, или сами слова, – но это простое выражение подействовало на нее, как удар.
“Oh!” she cried, shrinking back: “you do not, cannot doubt me, too?– О, – промолвила она, пятясь от меня, – неужели и вы меня подозреваете?
I thought that you — ” and stopped. “I did not dream that I — ” and stopped again. Suddenly her whole form quivered. “Oh, I see!Я думала, вы… – Она замолчала. – Я и не мечтала, что… – Она снова замолчала и вдруг содрогнулась всем телом. – О, я поняла!
You have mistrusted me from the first; the appearances against me have been too strong”; and she sank inert, lost in the depths of her shame and humiliation. “Ah, but now I am forsaken!” she murmured.Вы не верили мне с самого начала, улики против меня были слишком велики. – И она безвольно осела в кресло, потерянная в глубинах стыда и унижения. – Ах, теперь я брошена всеми!
The appeal went to my heart.Это утверждение тронуло меня.
Starting forward, I exclaimed:Я бросился к ней и воскликнул:
“Miss Leavenworth, I am but a man; I cannot see you so distressed.– Мисс Ливенворт, я живой человек и не могу видеть, как вы страдаете.
Say that you are innocent, and I will believe you, without regard to appearances.”Скажите, что вы невиновны, и я поверю вам, невзирая ни на что.
Springing erect, she towered upon me.Она встала, возвысившись надо мной.
“Can any one look in my face and accuse me of guilt?” Then, as I sadly shook my head, she hurriedly gasped: “You want further proof!” and, quivering with an extraordinary emotion, she sprang to the door.– Может ли кто-нибудь, глядя мне в лицо, назвать меня виновной? – Когда я печально покачал головой, она выдохнула: – И вам нужны еще доказательства? И, дрожа от невыразимой силы чувств, она кинулась к двери.
“Come, then,” she cried, “come!” her eyes flashing full of resolve upon me.– Идемте же, – крикнула она. – Идемте! Глаза ее полыхнули решительным огнем.
Aroused, appalled, moved in spite of myself, I crossed the room to where she stood; but she was already in the hall.Возбужденный, потрясенный, тронутый, я направился к мисс Элеоноре, но она была уже в коридоре.
Hastening after her, filled with a fear I dared not express, I stood at the foot of the stairs; she was half-way to the top.Поспешив за ней, полный страха, который не осмеливался показать, я подошел к лестнице, когда она уже поднялась до середины.
Following her into the hall above, I saw her form standing erect and noble at the door of her uncle’s bedroom.Последовав за ней в коридор наверху, я увидел ее прямую, гордую фигуру у двери спальни дяди.
“Come!” she again cried, but this time in a calm and reverential tone; and flinging the door open before her, she passed in.– Идемте! – снова произнесла она, только на этот раз холодным, внушающим почтение голосом, и, распахнув дверь, ступила в комнату.
Subduing the wonder which I felt, I slowly followed her.В изумлении я медленно последовал за нею.
There was no light in the room of death, but the flame of the gas-burner, at the far end of the hall, shone weirdly in, and by its glimmering I beheld her kneeling at the shrouded bed, her head bowed above that of the murdered man, her hand upon his breast.В комнате смерти царил мрак, лишь газовый рожок в конце коридора струил в нее колдовское свечение, и в его мерцании я увидел, что мисс Элеонора стоит на коленях у накрытой саваном кровати. Голова ее покоилась на лбу усопшего, руки – на его груди.
“You have said that if I declared my innocence you would believe me,” she exclaimed, lifting her head as I entered.– Вы говорили, если я заявлю о своей невиновности, вы поверите мне! – воскликнула она, подняв голову, когда я вошел. – Смотрите.
“See here,” and laying her cheek against the pallid brow of her dead benefactor, she kissed the clay-cold lips softly, wildly, agonizedly, then, leaping to her feet, cried, in a subdued but thrilling tone:И, приложив щеку к восковому челу покойного благодетеля, она мягко, яростно, мучительно поцеловала холодные губы. Потом быстро поднялась и промолвила сдерживаемым, но возбужденным голосом:
“Could I do that if I were guilty?– Смогла бы я сделать это, если бы была виновна?
Would not the breath freeze on my lips, the blood congeal in my veins, and my heart faint at this contact?Разве дыхание не застыло бы на моих устах, кровь не свернулась бы у меня в венах, а сердце не остановилось бы от этого прикосновения?
Son of a father loved and reverenced, can you believe me to be a woman stained with crime when I can do this?” and kneeling again she cast her arms over and about that inanimate form, looking in my face at the same time with an expression no mortal touch could paint, nor tongue describe.Сын отца, любимый и почитаемый, ответьте, вы считаете меня женщиной, запятнанной преступлением, если я способна на такое? И, снова упав на колени, мисс Элеонора обхватила руками неподвижное тело, одновременно заглядывая мне в глаза с выражением, коего смертный не изобразит красками и не опишет словами.
“In olden times,” she went on, “they used to say that a dead body would bleed if its murderer came in contact with it.– Раньше говорили, – продолжила она, – что у мертвеца начинает идти кровь из раны, если к нему прикасается убийца.
What then would happen here if I, his daughter, his cherished child, loaded with benefits, enriched with his jewels, warm with his kisses, should be the thing they accuse me of?Что случилось бы здесь, если бы я, его дочь, его любимое дитя, осыпанная его щедротами, одаренная его богатствами, согретая его поцелуями, была тем, кем меня считают?
Would not the body of the outraged dead burst its very shroud and repel me?”Неужели его тело не сорвало бы с себя саван и не отторгло бы меня?
I could not answer; in the presence of some scenes the tongue forgets its functions.Я не мог отвечать. Бывают сцены, перед которыми язык забывает, для чего нужен.
“Oh!” she went on, “if there is a God in heaven who loves justice and hates a crime, let Him hear me now.– О, – горячо продолжила мисс Элеонора, – если Бог существует, Бог, который любит справедливость и ненавидит преступление, пусть Он услышит меня!
If I, by thought or action, with or without intention, have been the means of bringing this dear head to this pass; if so much as the shadow of guilt, let alone the substance, lies upon my heart and across these feeble woman’s hands, may His wrath speak in righteous retribution to the world, and here, upon the breast of the dead, let this guilty forehead fall, never to rise again!”Если я, мыслью или делом, намеренно или неумышленно привела это любимое чело на сию стезю, если хоть тень вины лежит на моем сердце и на этих слабых женских руках, пусть Его гнев накажет меня, и пусть эта повинная голова упадет сейчас же, чтобы никогда больше не подняться!
An awed silence followed this invocation; then a long, long sigh of utter relief rose tremulously from my breast, and all the feelings hitherto suppressed in my heart burst their bonds, and leaning towards her I took her hand in mine.Благоговейная тишина наступила после этого заклинания, а потом долгий-долгий выдох облегчения исторгся с дрожью из моей груди, и все чувства, доселе сдерживаемые в сердце, разорвали путы, и я, подавшись к мисс Элеоноре, взял ее руку.
“You do not, cannot believe me tainted by crime now?” she whispered, the smile which does not stir the lips, but rather emanates from the countenance, like the flowering of an inner peace, breaking softly out on cheek and brow.– Вы не можете считать меня преступницей, – прошептала она с улыбкой, которая не тревожит губ, а скорее исходит из облика, подобно тому, как внутренний покой мягко окрашивает щеки и чело.
“Crime!” The word broke uncontrollably from my lips; “crime!”– Преступницей… – невольно вырвалось у меня. – Преступницей!
“No,” she said calmly, “the man does not live who could accuse me of crime, here.”– Нет, – спокойно промолвила она, – нет такого человека, кто мог бы обвинить меня в преступлении, здесь.
For reply, I took her hand, which lay in mine, and placed it on the breast of the dead.Вместо ответа я поднял ее руку, которая лежала в моей ладони, и положил на грудь мертвеца.
Softly, slowly, gratefully, she bowed her head.Мягко, медленно, с благодарностью мисс Элеонора склонила голову.
“Now let the struggle come!” she whispered. “There is one who will believe in me, however dark appearances may be.”– Теперь пусть начнется борьба, – прошептала она. – Есть человек, который мне верит несмотря ни на что.

XIII. THE PROBLEM

Глава 13 — Задача

“But who would force the soul, tilts with a straw Against a champion cased in adamant.”Но тот, кто хочет сломить душу, нападает с соломинкой на заключенного в броню воина.
— Wordsworth.Уильям Вордсворт. Гонение на шотландских ковенантеров
WHEN WE RE-ENTERED THE parlor below, the first sight that met our eyes was Mary, standing wrapped in her long cloak in the centre of the room.Когда мы спустились в общую комнату, первым, на что обратились наши взоры, была мисс Мэри, стоявшая в длинном плаще посредине комнаты.
She had arrived during our absence, and now awaited us with lifted head and countenance fixed in its proudest expression.Она прибыла, пока мы находились наверху, и теперь ждала нас с высоко поднятой головой и лицом, застывшим в горделивейшем из выражений.
Looking in her face, I realized what the embarrassment of this meeting must be to these women, and would have retreated, but something in the attitude of Mary Leavenworth seemed to forbid my doing so.Глядя на нее, я понял, насколько неудобна эта встреча для обеих женщин, и покинул бы их, но что-то в облике Мэри Ливенворт не давало мне этого сделать.
At the same time, determined that the opportunity should not pass without some sort of reconcilement between them, I stepped forward, and, bowing to Mary, said:В то же время, решив, что такой случай не должен пройти без некоего примирения между ними, я вышел вперед и, поклонившись, сказал:
“Your cousin has just succeeded in convincing me of her entire innocence, Miss Leavenworth.– Ваша сестра только что сумела убедить меня в своей полной невиновности, мисс Ливенворт.
I am now ready to join Mr. Gryce, heart and soul, in finding out the true culprit.”Теперь я готов сердцем и душой присоединиться к мистеру Грайсу в поисках настоящего преступника.
“I should have thought one look into Eleanore Leavenworth’s face would have been enough to satisfy you that she is incapable of crime,” was her unexpected answer; and, lifting her head with a proud gesture, Mary Leavenworth fixed her eyes steadfastly on mine.– Я считала, одного взгляда в лицо Элеоноры Ливенворт будет достаточно, чтобы вы поняли, что она не способна на преступление, – неожиданно ответила Мэри Ливенворт и, гордо вскинув голову, посмотрела мне прямо в глаза.
I felt the blood flash to my brow, but before I could speak, her voice rose again still more coldly than before.Я почувствовал, как кровь прихлынула к лицу, но прежде чем успел ответить, снова раздался ее голос, и был он еще холоднее, чем до этого:
“It is hard for a delicate girl, unused to aught but the most flattering expressions of regard, to be obliged to assure the world of her innocence in respect to the committal of a great crime.– Утонченной девушке, не привыкшей ни к чему, кроме самых лестных выражений в свой адрес, трудно убеждать мир, что она не совершала страшного преступления.
Eleanore has my sympathy.”Я сочувствую Элеоноре.
And sweeping her cloak from her shoulders with a quick gesture, she turned her gaze for the first time upon her cousin.И быстрым движением сорвав с плеч плащ, она в первый раз обратила взор на сестру.
Instantly Eleanore advanced, as if to meet it; and I could not but feel that, for some reason, this moment possessed an importance for them which I was scarcely competent to measure.В тот же миг Элеонора шагнула вперед, словно чтобы встретить его, и я не мог не почувствовать, что по какой-то причине этот миг имел для них большую важность, оценить которую вряд ли мне было под силу.
But if I found myself unable to realize its significance, I at least responded to its intensity.Но если я не смог осознать его значительность, то хотя бы живо откликнулся на его напряженность.
And indeed it was an occasion to remember.И то воистину был миг, который стоило запомнить.
To behold two such women, either of whom might be considered the model of her time, face to face and drawn up in evident antagonism, was a sight to move the dullest sensibilities.Две женщины, каждую из которых можно было назвать образчиком красоты своего времени, стояли передо мною лицом к лицу, натянутые, как струна, и зрелище это тронуло бы и самого бесчувственного человека.
But there was something more in this scene than that.Но в этой сцене было нечто большее.
It was the shock of all the most passionate emotions of the human soul; the meeting of waters of whose depth and force I could only guess by the effect.То было потрясение для всех самых горячих чувств человеческой души, встреча вод, о глубинах и силе которых я мог только догадываться.
Eleanore was the first to recover.Первой очнулась мисс Элеонора.
Drawing back with the cold haughtiness which, alas, I had almost forgotten in the display of later and softer emotions, she exclaimed:Отпрянув с холодной надменностью, о которой я за проявлением ее последних, более мягких чувств, увы, почти позабыл, она воскликнула:
“There is something better than sympathy, and that is justice”; and turned, as if to go. “I will confer with you in the reception room, Mr. Raymond.”– Есть кое-что получше сочувствия. Справедливость. – И, повернувшись, как будто для того, чтобы уйти, добавила: – Я поговорю с вами в приемной, мистер Рэймонд.
But Mary, springing forward, caught her back with one powerful hand.Но мисс Мэри, рванувшись вперед, удержала ее.
“No,” she cried, “you shall confer with me!– Нет! – воскликнула она. – Ты поговоришь со мной!
I have something to say to you, Eleanore Leavenworth.”Я должна тебе что-то сказать, Элеонора Ливенворт.
And, taking her stand in the centre of the room, she waited.И, выведя сестру на середину комнаты, она остановилась в ожидании.
I glanced at Eleanore, saw this was no place for me, and hastily withdrew.Взглянув на мисс Элеонору, я понял, что мне здесь не место, и поспешил отойти.
For ten long minutes I paced the floor of the reception room, a prey to a thousand doubts and conjectures.Десять долгих минут я расхаживал по приемной, терзаемый тысячей сомнений и догадок.
What was the secret of this home?В чем тайна этого дома?
What had given rise to the deadly mistrust continually manifested between these cousins, fitted by nature for the completest companionship and the most cordial friendship?Что вызвало смертельное недоверие между этими сестрами, которые самой природой были предназначены для полнейшего доверия и самой сердечной дружбы?
It was not a thing of to-day or yesterday.И случилось это не сегодня, не вчера.
No sudden flame could awake such concentrated heat of emotion as that of which I had just been the unwilling witness.Никакой резкий порыв пламени не мог разбудить такой напряженный накал страстей, невольным свидетелем которого я только что стал.
One must go farther back than this murder to find the root of a mistrust so great that the struggle it caused made itself felt even where I stood, though nothing but the faintest murmur came to my ears through the closed doors.Нужно копнуть глубже этого убийства, чтобы найти корень недоверия столь великого, что противостояние, которое оно вызвало, чувствовалось даже в том месте, где я стоял, хотя сквозь закрытые двери до моих ушей доносился лишь смазанный, приглушенный звук разговора.
Presently the drawing-room curtain was raised, and Mary’s voice was heard in distinct articulation.Через какое-то время гардина на двери гостиной поднялась, послышался голос мисс Мэри:
“The same roof can never shelter us both after this.– После этого мы не сможем жить под одной крышей!
To-morrow, you or I find another home.”Завтра кто-то из нас найдет новый дом.
And, blushing and panting, she stepped into the hall and advanced to where I stood.С пылающим лицом, задыхаясь, она вышла и направилась в мою сторону.
But at the first sight of my face, a change came over her; all her pride seemed to dissolve, and, flinging out her hands, as if to ward off scrutiny, she fled from my side, and rushed weeping up-stairs.Однако при виде меня ее лик переменился: вся гордость словно растворилась, и, выставив руки, точно защищаясь от назойливого взгляда, она расплакалась и бросилась вверх по лестнице.
I was yet laboring under the oppression caused by this painful termination of the strange scene when the parlor curtain was again lifted, and Eleanore entered the room where I was.Я все еще боролся с тягостным ощущением, вызванным таким болезненным окончанием этой странной сцены, когда гардина снова поднялась и в комнату, где находился я, вошла мисс Элеонора.
Pale but calm, showing no evidences of the struggle she had just been through, unless by a little extra weariness about the eyes, she sat down by my side, and, meeting my gaze with one unfathomable in its courage, said after a pause:Бледная, но спокойная, без каких бы то ни было признаков борьбы, через которую она только что прошла, если не считать легкой усталости в глазах, она села рядом со мной и, встретив мой взгляд взором, полным неизмеримого мужества, чуть помолчав, произнесла:
“Tell me where I stand; let me know the worst at once; I fear that I have not indeed comprehended my own position.”– Расскажите, в каком я положении. Начинайте с самого плохого. Боюсь, я не совсем понимаю, что происходит.
Rejoiced to hear this acknowledgment from her lips, I hastened to comply.Обрадовавшись, что она оказала мне доверие, я поспешил исполнить просьбу и начал расписывать дело так, как оно представлялось беспристрастному наблюдателю.
I began by placing before her the whole case as it appeared to an unprejudiced person; enlarged upon the causes of suspicion, and pointed out in what regard some things looked dark against her, which perhaps to her own mind were easily explainable and of small account; tried to make her see the importance of her decision, and finally wound up with an appeal. Would she not confide in me?Я уделил особое внимание причинам подозрений и указал на то, каким образом некоторые вещи говорят против нее, хотя в ее представлении это, возможно, было легко объяснимо и казалось чем-то незначительным, а также попытался заставить ее понять важность принятого решения и закончил призывом довериться мне.
“But I thought you were satisfied?” she tremblingly remarked.– Но мне казалось, что вы удовлетворены, – дрожащим голосом заметила мисс Элеонора.
“And so I am; but I want the world to be so, too.”– Так и есть, но я хочу, чтобы и все это понимали.
“Ah; now you ask too much!– Ах, вы просите слишком многого!
The finger of suspicion never forgets the way it has once pointed,” she sadly answered. “My name is tainted forever.”Перст подозрения никогда не забывает, в каком направлении однажды указал, – грустно промолвила она. – Мое имя запятнано навсегда.
“And you will submit to this, when a word — ”– И вы готовы смириться с этим, когда единственного слова…
“I am thinking that any word of mine now would make very little difference,” she murmured.– Думаю, теперь любое мое слово не будет иметь никакого значения, – обронила она.
I looked away, the vision of Mr. Fobbs, in hiding behind the curtains of the opposite house, recurring painfully to my mind.Я посмотрел в окно, и мне вспомнилась неприятная картина: мистер Фоббс, прячущийся за занавеской в доме напротив.
“If the affair looks as bad as you say it does,” she pursued, “it is scarcely probable that Mr. Gryce will care much for any interpretation of mine in regard to the matter.”– Если все так плохо, как вы говорите, – продолжила она, – вряд ли мистеру Грайсу будут интересны мои объяснения.
“Mr. Gryce would be glad to know where you procured that key, if only to assist him in turning his inquiries in the right direction.”– Мистер Грайс будет рад, если вы расскажете, где взяли тот ключ, хотя бы просто для того, чтобы обратить его поиски в нужном направлении.
She did not reply, and my spirits sank in renewed depression.Мисс Элеонора не ответила, и у меня снова упало сердце.
“It is worth your while to satisfy him,” I pursued; “and though it may compromise some one you desire to shield — ”– Вам стоит поговорить с ним, – не сдавался я. – И хотя это может скомпрометировать того, кого вы желаете защитить…
She rose impetuously.Она порывисто встала.
“I shall never divulge to any one how I came in possession of that key.”– Я никогда никому не расскажу, как ко мне попал этот ключ.
And sitting again, she locked her hands in fixed resolve before her.И снова сев, решительно сомкнула руки на груди.
I rose in my turn and paced the floor, the fang of an unreasoning jealousy striking deep into my heart.Я встал и прошелся по комнате, ядовитый зуб ревности впился глубоко в мое сердце.
“Mr. Raymond, if the worst should come, and all who love me should plead on bended knees for me to tell, I will never do it.”– Мистер Рэймонд, если случится худшее, и все, кто любит меня, станут на коленях умолять меня рассказать, я все равно этого не сделаю.
“Then,” said I, determined not to disclose my secret thought, but equally resolved to find out if possible her motive for this silence, “you desire to defeat the cause of justice.”– Это означает, – сказал я, стараясь не выдавать своей тайной мысли и одновременно решив выведать, если получится, причину ее молчания, – что вы пытаетесь помешать отправлению правосудия.
She neither spoke nor moved.Она не ответила и не пошевелилась.
“Miss Leavenworth,” I now said, “this determined shielding of another at the expense of your own good name is no doubt generous of you; but your friends and the lovers of truth and justice cannot accept such a sacrifice.”– Мисс Ливенворт, – сказал тогда я, – столь упорная защита другого за счет собственного доброго имени, несомненно, дело весьма благородное, но ваши друзья и поборники правды и справедливости не примут такой жертвы.
She started haughtily. “Sir!” she said.Она посмотрела на меня высокомерно и промолвила: – Сэр!
“If you will not assist us,” I went on calmly, but determinedly, “we must do without your aid.– Если вы не поможете, – продолжил я спокойно, но решительно, – нам придется обойтись без вашей помощи.
After the scene I have just witnessed above; after the triumphant conviction which you have forced upon me, not only of your innocence, but your horror of the crime and its consequences, I should feel myself less than a man if I did not sacrifice even your own good opinion, in urging your cause, and clearing your character from this foul aspersion.”После сцены наверху, свидетелем которой я только что стал, после того, как вы так убедительно доказали не только, что не виновны, но и что вас страшит преступление и его последствия, я перестану себя уважать, если не огражу вас от клеветы, пусть даже это будет стоить мне вашего расположения.
Again that heavy silence.Снова эта тяжелая тишина.
“What do you propose to do?” she asked, at last.– Что вы предлагаете? – наконец спросила мисс Элеонора.
Crossing the room, I stood before her.Перейдя через комнату, я встал перед нею.
“I propose to relieve you utterly and forever from suspicion, by finding out and revealing to the world the true culprit.”– Я предлагаю полностью и навсегда освободить вас от подозрений, найдя и представив общественности истинного преступника.
I expected to see her recoil, so positive had I become by this time as to who that culprit was.Я ждал, что мисс Элеонора отшатнется, – такова была моя уверенность в том, что я знаю, кто истинный преступник.
But instead of that, she merely folded her hands still more tightly and exclaimed:Вместо этого она только еще крепче сцепила руки и воскликнула:
“I doubt if you will be able to do that, Mr. Raymond.”– Сомневаюсь, что у вас это получится, мистер Рэймонд!
“Doubt if I will be able to put my finger upon the guilty man, or doubt if I will be able to bring him to justice?”– Сомневаетесь, что я могу найти виновного, или сомневаетесь, что смогу отдать его в руки правосудия?
“I doubt,” she said with strong effort, “if any one ever knows who is the guilty person in this case.”– Сомневаюсь, – с вызовом ответила она, – что когда-нибудь станет известно, кто совершил это преступление.
“There is one who knows,” I said with a desire to test her.– Есть один человек, который это знает, – возразил я, желая проверить ее.
“One?”– Один?
“The girl Hannah is acquainted with the mystery of that night’s evil doings, Miss Leavenworth.– Ханна. Эта девица знакома с тайной совершенного в ту ночь злодеяния, мисс Ливенворт.
Find Hannah, and we find one who can point out to us the assassin of your uncle.”Найдя Ханну, мы найдем того, кто укажет на убийцу вашего дяди.
“That is mere supposition,” she said; but I saw the blow had told.– Это всего лишь предположение, – сказала она, но я видел, что удар попал в цель.
“Your cousin has offered a large reward for the girl, and the whole country is on the lookout.– Ваша сестра назначила солидное вознаграждение, и сейчас ее ищет вся страна.
Within a week we shall see her in our midst.”Не пройдет и недели, как Ханна найдется.
A change took place in her expression and bearing.Выражение лица мисс Элеоноры и поза изменились.
“The girl cannot help me,” she said.– Она мне не поможет.
Baffled by her manner, I drew back.Я удивился.
“Is there anything or anybody that can?”– Что-нибудь или кто-нибудь может вам помочь?
She slowly looked away.Она медленно отвернулась.
“Miss Leavenworth,” I continued with renewed earnestness, “you have no brother to plead with you, you have no mother to guide you; let me then entreat, in default of nearer and dearer friends, that you will rely sufficiently upon me to tell me one thing.”– Мисс Ливенворт, – продолжил я еще настойчивее, – у вас нет брата, который помогал бы вам, у вас нет матери, которая направила бы вас, так позвольте мне за неимением друзей ближе и дороже просить вас всецело довериться мне и сказать одну вещь.
“What is it?” she asked.– Какую? – спросила она.
“Whether you took the paper imputed to you from the library table?”– Брали ли вы бумагу со стола в библиотеке, что вам приписывают?
She did not instantly respond, but sat looking earnestly before her with an intentness which seemed to argue that she was weighing the question as well as her reply.Мисс Элеонора ответила не сразу, а какое-то время сидела, глядя перед собой так сосредоточенно, что можно было подумать, будто и ответ, и сам вопрос в эту минуту занимают ее меньше всего.
Finally, turning toward me, she said:Наконец она повернулась ко мне и сказала:
“In answering you, I speak in confidence.– Отвечая вам, я рассчитываю на то, что об этом никто не узнает.
Mr. Raymond, I did.”Да, мистер Рэймонд, я брала эту бумагу.
Crushing back the sigh of despair that arose to my lips, I went on.Сдержав возглас отчаяния, который чуть не сорвался с моих уст, я продолжил:
“I will not inquire what the paper was,” — she waved her hand deprecatingly, — “but this much more you will tell me. Is that paper still in existence?”– Я не стану спрашивать, что это за бумага… – Она осуждающим жестом отвергла намек. – Но скажите, эта бумага еще существует?
She looked me steadily in the face.Она внимательно посмотрела мне в глаза.
“It is not.”– Нет.
I could with difficulty forbear showing my disappointment.С трудом мне удалось не выказать разочарования.
“Miss Leavenworth,” I now said, “it may seem cruel for me to press you at this time; nothing less than my strong realization of the peril in which you stand would induce me to run the risk of incurring your displeasure by asking what under other circumstances would seem puerile and insulting questions.– Мисс Ливенворт, – сказал я, – может показаться жестоким то, что я давлю на вас в такое время, но только лишь понимание опасности, которая вам грозит, заставляет меня, возможно вызвав у вас неудовольствие, задавать вопросы, которые в иных обстоятельствах показались бы несерьезными и даже оскорбительными.
You have told me one thing which I strongly desired to know; will you also inform me what it was you heard that night while sitting in your room, between the time of Mr. Harwell’s going up-stairs and the closing of the library door, of which you made mention at the inquest?”Вы уже рассказали мне одну вещь, которую я очень хотел узнать. Не могли бы вы сообщить, что услышали в тот вечер, сидя в своей комнате, после того, как мистер Харвелл поднялся по лестнице, и до того, как закрылась дверь библиотеки, о чем вы упоминали во время допроса?
I had pushed my inquiries too far, and I saw it immediately.В своих расспросах я зашел слишком далеко и сразу же почувствовал это.
“Mr. Raymond,” she returned, “influenced by my desire not to appear utterly ungrateful to you, I have been led to reply in confidence to one of your urgent appeals; but I can go no further.– Мистер Рэймонд, – ответила мисс Элеонора, – поддавшись желанию не показаться вам неблагодарной, я позволила уговорить себя ответить на один из ваших срочных вопросов, но дальше пойти не могу.
Do not ask me to.”Не просите.
Stricken to the heart by her look of reproach, I answered with some sadness that her wishes should be respected.Пораженный в самое сердце ее укоризненным видом, я с некоторой грустью ответил, что ее желания должны уважаться.
“Not but what I intend to make every effort in my power to discover the true author of this crime.– Но я намерен сделать все, что в моих силах, чтобы найти истинного автора этого преступления.
That is a sacred duty which I feel myself called upon to perform; but I will ask you no more questions, nor distress you with further appeals.Это священный долг, и я чувствую, что именно я призван его исполнить. Но я не стану больше задавать вопросы и мучить вас дальнейшими просьбами.
What is done shall be done without your assistance, and with no other hope than that in the event of my success you will acknowledge my motives to have been pure and my action disinterested.”То, что должно быть сделано, будет сделано без вашего участия и с одной лишь надеждой: в случае успеха вы поймете, что двигало мною, поймете, что я действовал бескорыстно.
“I am ready to acknowledge that now,” she began, but paused and looked with almost agonized entreaty in my face. “Mr. Raymond, cannot you leave things as they are?– Я и сейчас готова это признать, – начала мисс Элеонора, но замолчала и посмотрела на меня почти с мольбой. – Мистер Рэймонд, вы ведь можете все оставить как есть?
Won’t you?Можете?
I don’t ask for assistance, nor do I want it; I would rather — ”Я не прошу вас о помощи и не хочу ее. Я бы предпочла…
But I would not listen.Но я не стал ее слушать.
“Guilt has no right to profit by the generosity of the guiltless.– Виновный не имеет права наживаться на щедрости невиновного.
The hand that struck this blow shall not be accountable for the loss of a noble woman’s honor and happiness as well.Рука, нанесшая этот удар, не лишит благородную женщину чести и счастья.
“I shall do what I can, Miss Leavenworth.”Я сделаю все, что смогу, мисс Ливенворт.
As I walked down the avenue that night, feeling like an adventurous traveller that in a moment of desperation has set his foot upon a plank stretching in narrow perspective over a chasm of immeasurable depth, this problem evolved itself from the shadows before me: How, with no other clue than the persuasion that Eleanore Leavenworth was engaged in shielding another at the expense of her own good name, I was to combat the prejudices of Mr. Gryce, find out the real assassin of Mr. Leavenworth, and free an innocent woman from the suspicion that had, not without some show of reason, fallen upon her?В тот вечер, когда я возвращался домой, чувствуя себя безрассудно смелым путешественником, который в миг отчаяния ступает на узкую доску, перекинутую через бездну неизмеримой глубины, передо мною всплыл вопрос: как, не имея иных доказательств, кроме собственного убеждения в том, что Элеонора Ливенворт вознамерилась защитить какого-то человека ценой собственного доброго имени, я должен побороть предубеждения мистера Грайса, найти настоящего убийцу мистера Ливенворта и снять с невинной женщины подозрения, которые, нужно сказать, пали на нее небезосновательно?

BOOK II. HENRY CLAVERING

Книга вторая Генри Клеверинг

XIV. MR. GRYCE AT HOME

Глава 14 — Дома у мистера Грайса

“Nay, but hear me.”Разное мы говорим.
— Measure for Measure.Уильям Шекспир. Мера за меру
THAT THE GUILTY PERSON for whom Eleanore Leavenworth stood ready to sacrifice herself was one for whom she had formerly cherished affection, I could no longer doubt; love, or the strong sense of duty growing out of love, being alone sufficient to account for such determined action.В том, что преступник, ради которого Элеонора Ливенворт готова пожертвовать собой, некогда был объектом ее страсти, я уже не сомневался – лишь любовь или сильное чувство долга, произрастающее из любви, оправдывает поступки столь решительные.
Obnoxious as it was to all my prejudices, one name alone, that of the commonplace secretary, with his sudden heats and changeful manners, his odd ways and studied self-possession, would recur to my mind whenever I asked myself who this person could be.Как ни горько и неприятно было это осознавать, лишь одно имя, имя секретаря, с его внезапными вспышками и переменами настроения, с его странными манерами и напускным самообладанием, приходило на ум, когда я спрашивал себя, кто это может быть.
Not that, without the light which had been thrown upon the affair by Eleanore’s strange behavior, I should have selected this man as one in any way open to suspicion; the peculiarity of his manner at the inquest not being marked enough to counteract the improbability of one in his relations to the deceased finding sufficient motive for a crime so manifestly without favorable results to himself.Нельзя сказать, что я нашел бы его подозрительным, если бы не свет, пролитый на это дело странным поведением мисс Элеоноры. Особенности его поведения во время дознания были недостаточно яркими, чтобы поставить под сомнение невероятность того, что человек, находящийся в таких, как у него, отношениях с покойным, мог найти мотив для преступления, совершенно очевидно не дающего ему никаких выгод.
But if love had entered as a factor into the affair, what might not be expected?Но если в дело вмешалась любовь, ожидать можно было чего угодно.
James Harwell, simple amanuensis to a retired tea-merchant, was one man; James Harwell, swayed by passion for a woman beautiful as Eleanore Leavenworth, was another; and in placing him upon the list of those parties open to suspicion I felt I was only doing what was warranted by a proper consideration of probabilities.Джеймс Харвелл, простой секретарь отошедшего на покой торговца чаем, – одно дело, но Джеймс Харвелл, охваченный страстью к такой прекрасной женщине, как Элеонора Ливенворт, – совсем другое; и, включая его в список возможных подозреваемых, я чувствовал, что делаю всего лишь то, к чему обязывает должное рассмотрение всех вероятностей.
But, between casual suspicion and actual proof, what a gulf!Но какая же пропасть лежит между случайным подозрением и истинным доказательством!
To believe James Harwell capable of guilt, and to find evidence enough to accuse him of it, were two very different things.Считать Джеймса Харвелла способным на преступление и найти доказательства, достаточные, чтобы обвинить его в этом, – это две очень разные вещи.
I felt myself instinctively shrink from the task, before I had fully made up my mind to attempt it; some relenting thought of his unhappy position, if innocent, forcing itself upon me, and making my very distrust of him seem personally ungenerous if not absolutely unjust.Эта задача вызвала у меня неприятные чувства еще до того, как я окончательно решил взяться за нее; успокаивающая мысль о том, в каком незавидном положении он находится, если невиновен, возникла у меня и сделала само недоверие к нему каким-то некрасивым и совершенно несправедливым.
If I had liked the man better, I should not have been so ready to look upon him with doubt.Если бы этот человек нравился мне больше, я бы не спешил его подозревать.
But Eleanore must be saved at all hazards.Но Элеонора Ливенворт должна быть спасена во что бы то ни стало.
Once delivered up to the blight of suspicion, who could tell what the result might be? the arrest of her person perhaps, — a thing which, once accomplished, would cast a shadow over her young life that it would take more than time to dispel.Когда подозрения уже возникли, кто знает, чем они обернутся? Возможно, ее арестуют, и, случись это, на ее молодую жизнь ляжет тень, которую развеивать придется очень долго.
The accusation of an impecunious secretary would be less horrible than this.Обвинение бедного секретаря выглядело бы не так страшно.
I determined to make an early call upon Mr. Gryce.Я решил навестить мистера Грайса пораньше.
Meanwhile the contrasted pictures of Eleanore standing with her hand upon the breast of the dead, her face upraised and mirroring a glory, I could not recall without emotion; and Mary, fleeing a short half-hour later indignantly from her presence, haunted me and kept me awake long after midnight.Тем временем два очень разных образа – мисс Элеонора, возложившая руки на грудь мертвеца, лицо ее поднято и осияно неземной красотой, которую я не мог вспоминать без замирания сердца, и мисс Мэри, через каких-то полчаса покидающая ее в негодовании, – преследовали меня и не давали заснуть почти до утра.
It was like a double vision of light and darkness that, while contrasting, neither assimilated nor harmonized.Это было подобно одновременному видению света и тьмы, которые хотя и являлись противоположностями, не стремились к уподоблению и не сочетались.
I could not flee from it.Я не мог от них отделаться.
Do what I would, the two pictures followed me, filling my soul with alternate hope and distrust, till I knew not whether to place my hand with Eleanore on the breast of the dead, and swear implicit faith in her truth and purity, or to turn my face like Mary, and fly from what I could neither comprehend nor reconcile.Что бы я ни делал, два образа не покидали меня, наполняли мое сердце то надеждой, то недоверием, и в конце концов я уже не знал, положить ли вместе с мисс Элеонорой руку на грудь мертвеца и поклясться в безоговорочной вере в ее искренность и чистоту или повернуться к мисс Мэри и бежать от того, что я не мог ни понять, ни объяснить.
Expectant of difficulty, I started next morning upon my search for Mr. Gryce, with strong determination not to allow myself to become flurried by disappointment nor discouraged by premature failure.Ожидая столкнуться с трудностями, я на следующее утро отправился на поиски мистера Грайса с твердым намерением не поддаваться волнению в случае разочарования и не унывать в случае неудачи.
My business was to save Eleanore Leavenworth; and to do that, it was necessary for me to preserve, not only my equanimity, but my self-possession.У меня была цель – спасение Элеоноры Ливенворт, и для этого необходимо было сохранять не только присутствие духа, но и хладнокровие.
The worst fear I anticipated was that matters would reach a crisis before I could acquire the right, or obtain the opportunity, to interfere.Больше всего я боялся, что перелом в событиях произойдет до того, как я получу право или воспользуюсь возможностью вмешаться.
However, the fact of Mr. Leavenworth’s funeral being announced for that day gave me some comfort in that direction; my knowledge of Mr. Gryce being sufficient, as I thought, to warrant me in believing he would wait till after that ceremony before proceeding to extreme measures.Впрочем, меня несколько успокаивало то, что похороны мистера Ливенворта были назначены на сегодня. Мне казалось, я достаточно хорошо знаю мистера Грайса, чтобы не сомневаться: он не станет предпринимать никаких серьезных шагов до окончания похорон.
I do not know that I had any very definite ideas of what a detective’s home should be; but when I stood before the neat three-story brick house to which I had been directed, I could not but acknowledge there was something in the aspect of its half-open shutters, over closely drawn curtains of spotless purity, highly suggestive of the character of its inmate.Не скажу, что у меня были какие-то определенные представления о том, как должен выглядеть дом сыщика, но, когда я остановился у аккуратного трехэтажного здания, к которому меня направили, мне невольно подумалось, что наполовину открытые ставни и чересчур плотно задернутые безукоризненной чистоты занавески очень красноречиво указывают на характер занятий его обитателя.
A pale-looking youth, with vivid locks of red hair hanging straight down over either ear, answered my rather nervous ring.На мой довольно нервный звонок ответил бледный молодой человек с буйными рыжими волосами, прикрывающими уши.
To my inquiry as to whether Mr. Gryce was in, he gave a kind of snort which might have meant no, but which I took to mean yes.Когда я осведомился, дома ли мистер Грайс, он издал какой-то невразумительный звук, похожий на фырканье, который я воспринял как «да», хотя он мог означать и «нет».
“My name is Raymond, and I wish to see him.”– Моя фамилия Рэймонд, и я хочу его видеть.
He gave me one glance that took in every detail of my person and apparel, and pointed to a door at the head of the stairs.Окинув меня взглядом, от которого не укрылась ни одна подробность моей внешности и одежды, он указал на дверь наверху лестницы.
Not waiting for further directions, I hastened up, knocked at the door he had designated, and went in.Не дожидаясь дальнейших указаний, я поспешил туда, постучал в указанную дверь и вошел.
The broad back of Mr. Gryce, stooping above a desk that might have come over in the Mayflower, confronted me.Меня встретила широкая спина мистера Грайса, склонившегося над столом, который, вполне возможно, приехал на «Мейфлауэре».
“Well!” he exclaimed; “this is an honor.” And rising, he opened with a squeak and shut with a bang the door of an enormous stove that occupied the centre of the room. “Rather chilly day, eh?”– Какая честь! – воскликнул он и, встав, со скрипом открыл и громко захлопнул дверцу огромных размеров печи, занимавшей всю середину комнаты. – Холодный денек сегодня, да?
“Yes,” I returned, eyeing him closely to see if he was in a communicative mood. “But I have had but little time to consider the state of the weather.– Да, – ответил я, внимательно рассматривая его, чтобы понять, в общительном он настроении или нет. – Но у меня слишком мало времени, чтобы замечать погоду.
My anxiety in regard to this murder — ”Моя тревога по поводу этого убийства…
“To be sure,” he interrupted, fixing his eyes upon the poker, though not with any hostile intention, I am sure. “A puzzling piece of business enough.– О да, – прервал он меня, поглядывая на кочергу, впрочем, я уверен, без враждебных намерений. – Довольно запутанный случай.
But perhaps it is an open book to you.Но, возможно, для вас все это – открытая книга.
I see you have something to communicate.”Я вижу, вы хотите что-то сказать.
“I have, though I doubt if it is of the nature you expect.– Да, только сомневаюсь, что это то, чего вы ждете.
Mr. Gryce, since I saw you last, my convictions upon a certain point have been strengthened into an absolute belief.Мистер Грайс, с тех пор как я видел вас последний раз, в определенном вопросе моя вера переросла в настоящую убежденность.
The object of your suspicions is an innocent woman.”Вы подозреваете невинную женщину.
If I had expected him to betray any surprise at this, I was destined to be disappointed.Если я ожидал, что после моего заявления сыщик проявит удивление, меня ждало разочарование.
“That is a very pleasing belief,” he observed. “I honor you for entertaining it, Mr. Raymond.”– Весьма похвальное убеждение, – заметил он. – Отдаю вам должное, мистер Рэймонд.
I suppressed a movement of anger.Я подавил в себе вспыхнувшую было злость.
“So thoroughly is it mine,” I went on, in the determination to arouse him in some way, “that I have come here to-day to ask you in the name of justice and common humanity to suspend action in that direction till we can convince ourselves there is no truer scent to go upon.”– Я настолько в этом убежден, – продолжил я, намереваясь как-то вывести его из себя, – что пришел сегодня сюда просить вас именем правосудия и обычной гуманности не возобновлять действия в этом направлении до тех пор, пока мы не поймем, что нет более истинного следа.
But there was no more show of curiosity than before.На лице его не отразилось интереса.
“Indeed!” he cried; “that is a singular request to come from a man like you.”– Право же, – произнес он, – это довольно необычная просьба для такого человека, как вы.
I was not to be discomposed,Я не дал себя смутить.
“Mr. Gryce,” I went on, “a woman’s name, once tarnished, remains so forever.– Мистер Грайс, – настойчиво сказал я, – если на имя женщины падает пятно, оно остается запятнанным навсегда.
Eleanore Leavenworth has too many noble traits to be thoughtlessly dealt with in so momentous a crisis.Элеонора Ливенворт слишком благородна, чтобы можно было обращаться с нею так бездумно в столь ответственное время.
If you will give me your attention, I promise you shall not regret it.”Уделите мне внимание, и, обещаю, вы не пожалеете об этом.
He smiled, and allowed his eyes to roam from the poker to the arm of my chair. “Very well,” he remarked;Он улыбнулся и, позволив своему взгляду переместиться с кочерги на ручку моего кресла, обронил: – Хорошо.
“I hear you; say on.”Я слушаю. Говорите.
I drew my notes from my pocketbook, and laid them on the table.Я достал из бумажника свои записи и положил их на стол.
“What! memoranda?” he exclaimed. “Unsafe, very; never put your plans on paper.”– Что это? Заметки? – воскликнул он. – Очень, очень небезопасно. Никогда не доверяйте своих планов бумаге.
Taking no heed of the interruption, I went on.Не обращая внимания на его слова, я продолжил:
“Mr. Gryce, I have had fuller opportunities than yourself for studying this woman.– Мистер Грайс, у меня было больше, чем у вас, возможности хорошо изучить эту женщину.
I have seen her in a position which no guilty person could occupy, and I am assured, beyond all doubt, that not only her hands, but her heart, are pure from this crime.Я видел ее в положении, которого не может занимать виновный человек, и у меня нет ни малейших сомнений в том, что не только ее руки, но и сердце чисты.
She may have some knowledge of its secrets; that I do not presume to deny.Возможно, она знает какие-то тайны, связанные с этим преступлением, этого я не отрицаю.
The key seen in her possession would refute me if I did.А если бы отрицал, ключ, обнаружившийся у нее, доказал бы, что я не прав.
But what if she has?Но что с того?
You can never wish to see so lovely a being brought to shame for withholding information which she evidently considers it her duty to keep back, when by a little patient finesse we may succeed in our purposes without it.”Неужели вы хотите опозорить столь прекрасное существо за то, что она утаивает какие-то сведения, которые явно считает своим долгом не разглашать, тогда как небольшой хитростью мы можем добиться своего и без них?
“But,” interposed the detective, “say this is so; how are we to arrive at the knowledge we want without following out the only clue which has yet been given us?”– Но если это так, – возразил сыщик, – как нам добыть интересующие нас сведения, не воспользовавшись пока что единственной имеющейся у нас зацепкой?
“You will never reach it by following out any clue given you by Eleanore Leavenworth.”– Зацепки, данные вам Элеонорой Ливенворт, никогда не приведут к ним.
His eyebrows lifted expressively, but he said nothing.Его брови выразительно приподнялись, но он ничего не сказал.
“Miss Eleanore Leavenworth has been used by some one acquainted with her firmness, generosity, and perhaps love.– Кто-то, знакомый с твердостью, щедростью и, возможно, любовью мисс Элеоноры Ливенворт, использует ее.
Let us discover who possesses sufficient power over her to control her to this extent, and we find the man we seek.”Давайте поймем, кто обладает силой, достаточной, чтобы управлять ею, и мы найдем того, кого ищем.
“Humph!” came from Mr. Gryce’s compressed lips, and no more.– Гм… – только и произнес мистер Грайс через сжатые губы.
Determined that he should speak, I waited.Но я ждал ответа, поэтому молчал.
“You have, then, some one in your mind”; he remarked at last, almost flippantly.– Выходит, у вас есть кто-то на примете, – наконец промолвил он, но каким-то скучным тоном.
“I mention no names,” I returned. “All I want is further time.”– Имен я не называю, – ответил я. – Мне просто нужно время.
“You are, then, intending to make a personal business of this matter?”– Значит, вы намерены лично заняться этим делом?
“I am.”– Да.
He gave a long, low whistle.Сыщик издал долгий, глухой свист.
“May I ask,” he inquired at length, “whether you expect to work entirely by yourself; or whether, if a suitable coadjutor were provided, you would disdain his assistance and slight his advice?”– Позвольте спросить, – наконец сказал он, – вы собираетесь работать в одиночку? Если вам дадут подходящего помощника, вы откажетесь от его помощи и не станете прислушиваться к его советам?
“I desire nothing more than to have you for my colleague.”– Я бы хотел видеть в коллегах вас, большего мне не нужно.
The smile upon his face deepened ironically.Улыбка на его лице сделалась ироничной.
“You must feel very sure of yourself!” said he.– Вы очень уверены в себе, – заметил он.
“I am very sure of Miss Leavenworth.”– Я очень уверен в мисс Ливенворт.
The reply seemed to please him.Ответ, похоже, ему понравился.
“Let us hear what you propose doing.”– Что ж, давайте послушаем, что вы предлагаете.
I did not immediately answer.Я ответил не сразу.
The truth was, I had formed no plans.По правде говоря, никаких планов у меня еще не было.
“It seems to me,” he continued, “that you have undertaken a rather difficult task for an amateur.– Мне кажется, – продолжил он, – вы взялись за довольно сложное для любителя дело.
Better leave it to me, Mr. Raymond; better leave it to me.”Лучше оставьте это мне, мистер Рэймонд.
“I am sure,” I returned, “that nothing would please me better — ”– Мне больше всего хотелось бы… – начал я.
“Not,” he interrupted, “but that a word from you now and then would be welcome.– Нет, – прервал он меня, – но по случаю я с удовольствием выслушаю ваше мнение.
I am not an egotist. I am open to suggestions: as, for instance, now, if you could conveniently inform me of all you have yourself seen and heard in regard to this matter, I should be most happy to listen.”Я не эгоист, я открыт для предложений. Как, например, сейчас, если вы готовы рассказать все, что видели и слышали относительно этого дела, я готов слушать.
Relieved to find him so amenable, I asked myself what I really had to tell; not so much that he would consider vital.Обрадовавшись его сговорчивости, я спросил себя, что в действительности могу сказать. Не так уж много такого, что он счел бы важным.
However, it would not do to hesitate now.Однако в эту минуту проявлять неуверенность было нельзя.
“Mr. Gryce,” said I, “I have but few facts to add to those already known to you.– Мистер Грайс, – сказал я, – к уже известным фактам я могу добавить немногое.
Indeed, I am more moved by convictions than facts.Мною движут скорее убеждения, чем факты.
That Eleanore Leavenworth never committed this crime, I am assured.В том, что Элеонора Ливенворт не совершала этого преступления, я не сомневаюсь.
That, on the other hand, the real perpetrator is known to her, I am equally certain; and that for some reason she considers it a sacred duty to shield the assassin, even at the risk of her own safety, follows as a matter of course from the facts.В том, что, с другой стороны, истинный убийца ей известен, я уверен не меньше; и то, что она по какой-то причине считает своим священным долгом покрывать убийцу, даже ценой собственной безопасности, естественно следует из известных фактов.
Now, with such data, it cannot be a very difficult task for you or me to work out satisfactorily, to our own minds at least, who this person can be.Имея такие сведения, вряд ли будет очень сложно вам или мне установить, хотя бы для себя, кто этот человек.
A little more knowledge of the family — ”Если немного получше узнать эту семью…
“You know nothing of its secret history, then?”– Значит, вам ничего не известно о тайной истории этой семьи?
“Nothing.”– Ничего.
“Do not even know whether either of these girls is engaged to be married?”– Вы даже не знаете, помолвлена ли или замужем кто-то из этих сестер?
“I do not,” I returned, wincing at this direct expression of my own thoughts.– Не знаю, – ответил я, поморщившись от столь прямого выражения моих собственных мыслей.
He remained a moment silent.Какое-то мгновение он молчал.
“Mr. Raymond,” he cried at last, “have you any idea of the disadvantages under which a detective labors?– Мистер Рэймонд, – наконец заговорил он. – Вы хоть представляете, в каких условиях протекает работа сыщика?
For instance, now, you imagine I can insinuate myself into all sorts of society, perhaps; but you are mistaken.Вот, к примеру, сейчас вы предполагаете, что я могу проникнуть в любое общество, и ошибаетесь.
Strange as it may appear, I have never by any possibility of means succeeded with one class of persons at all.Как это ни покажется странным, с одним классом людей у меня никогда не получалось.
I cannot pass myself off for a gentleman.Я не могу выдать себя за джентльмена.
Tailors and barbers are no good; I am always found out.”Портные и парикмахеры – то же самое. Меня всегда разоблачают.
He looked so dejected I could scarcely forbear smiling, notwithstanding my secret care and anxiety.Он выглядел таким удрученным, что я, несмотря на душевные терзания и тревоги, с трудом сдержал улыбку.
“I have even employed a French valet, who understood dancing and whiskers; but it was all of no avail.– Однажды я даже взял себе камердинера, который разбирался в этикете и танцах. Не помогло.
The first gentleman I approached stared at me, — real gentleman, I mean, none of your American dandies, — and I had no stare to return; I had forgotten that emergency in my confabs with Pierre Catnille Marie Make-face.”Первый же джентльмен, к которому я подошел, – настоящий джентльмен, а не эти ваши американские денди! – посмотрел на меня, а я не знал, как смотреть в ответ. Об этом во время уроков с моим Пьером Катнилем Мари не говорилось.
Amused, but a little discomposed by this sudden turn in the conversation, I looked at Mr. Gryce inquiringly.Позабавленный, но и несколько встревоженный неожиданным поворотом разговора, я вопросительно взирал на мистера Грайса.
“Now you, I dare say, have no trouble?– А у вас, надо полагать, с этим трудностей никогда не возникало?
Was born one, perhaps.Вы, должно быть, родились джентльменом.
Can even ask a lady to dance without blushing, eh?”Вы можете пригласить даму на танец, не краснея?
“Well, — ” I commenced.– Ну… – начал я.
“Just so,” he replied; “now, I can’t.– Вот именно, – кивнул он. – А я вот не могу.
I can enter a house, bow to the mistress of it, let her be as elegant as she will, so long as I have a writ of arrest in my hand, or some such professional matter upon my mind; but when it comes to visiting in kid gloves, raising a glass of champagne in response to a toast — and such like, I am absolutely good for nothing.” And he plunged his two hands into his hair, and looked dolefully at the head of the cane I carried in my hand. “But it is much the same with the whole of us.Я могу войти в дом, поклониться хозяйке, и пусть она будет сколь угодно любезной, меня это не будет волновать, если в кармане лежит ордер на арест или я думаю о каком-то другом деле. Но когда речь заходит о визите в лайковых перчатках, когда нужно поднимать бокал с шампанским в ответ на тост… и так далее, тут я совершенно никуда не гожусь. – Он запустил обе руки в волосы и скорбно посмотрел на набалдашник моей трости. – Но примерно то же самое происходит со всеми нами.
When we are in want of a gentleman to work for us, we have to go outside of our profession.”Когда нам нужно привлечь к работе джентльмена, приходится искать человека со стороны.
I began to see what he was driving at; but held my peace, vaguely conscious I was likely to prove a necessity to him, after all.Я начал понимать, к чему он клонит, но не спешил об этом говорить, смутно догадываясь, что в конце концов я смогу быть ему полезен.
“Mr. Raymond,” he now said, almost abruptly; “do you know a gentleman by the name of Clavering residing at present at the Hoffman House?”– Мистер Рэймонд, – отрывисто произнес он, – вам знаком джентльмен по фамилии Клеверинг, проживающий в «Хоффман-хаус»?
“Not that I am aware of.”– Не слыхал о таком.
“He is very polished in his manners; would you mind making his acquaintance?”– Это человек утонченных манер. Не хотели бы вы с ним познакомиться?
I followed Mr. Gryce’s example, and stared at the chimney-piece.Я последовал примеру мистера Грайса, вперил взгляд в полку над камином и, подумав, произнес:
“I cannot answer till I understand matters a little better,” I returned at length.– Я не смогу ответить, пока не пойму суть дела.
“There is not much to understand.– Понимать тут особо нечего.
Mr. Henry Clavering, a gentleman and a man of the world, resides at the Hoffman House.Мистер Генри Клеверинг, джентльмен и светский лев, живет в «Хоффман-хаус».
He is a stranger in town, without being strange; drives, walks, smokes, but never visits; looks at the ladies, but is never seen to bow to one.В городе его не знают. Он катается, гуляет, курит, но на приемы не ходит, смотрит на дам, но ни одной не кланяется.
In short, a person whom it is desirable to know; but whom, being a proud man, with something of the old-world prejudice against Yankee freedom and forwardness, I could no more approach in the way of acquaintance than I could the Emperor of Austria.”Короче говоря, это человек, с которым желательно бы познакомиться, но который, будучи особой гордой и отчасти наделенной обычным для выходцев из Старого света предубеждением перед свободным нравом и развязностью янки, для нас так же недосягаем, как император Австрии.
“And you wish — ”– И вы хотите…
“He would make a very agreeable companion for a rising young lawyer of good family and undoubted respectability.– Он мог бы стать славным компаньоном молодому восходящему адвокату из приличной семьи с хорошей репутацией.
I have no doubt, if you undertook to cultivate him, you would find him well worth the trouble.”Не сомневаюсь, если вы возьметесь обрабатывать его – не пожалеете.
“But — ”– Но…
“Might even desire to take him into familiar relations; to confide in him, and — ”– Возможно, даже захотите посвятить его в семейные дела, довериться ему и…
“Mr. Gryce,” I hastily interrupted; “I can never consent to plot for any man’s friendship for the sake of betraying him to the police.”– Мистер Грайс, – отрубил я, – я никогда не стану искать дружбы человека, чтобы после сдать его полиции.
“It is essential to your plans to make the acquaintance of Mr. Clavering,” he dryly replied.– Для вашего плана необходимо познакомиться с мистером Клеверингом, – сухо ответил он.
“Oh!” I returned, a light breaking in upon me; “he has some connection with this case, then?”– А-а! – воскликнул я. – Так он имеет отношение к этому делу?
Mr. Gryce smoothed his coat-sleeve thoughtfully.Мистер Грайс задумчиво разгладил рукав пиджака.
“I don’t know as it will be necessary for you to betray him.– Не знаю, поэтому и может понадобиться его сдать.
You wouldn’t object to being introduced to him?”Так вы согласны?
“No.”– Да.
“Nor, if you found him pleasant, to converse with him?”– Даже если найдете его приятным в общении?
“No.”– Да.
“Not even if, in the course of conversation, you should come across something that might serve as a clue in your efforts to save Eleanore Leavenworth?”– Даже если в разговоре узнаете нечто, что может помочь вашим попыткам спасти Элеонору Ливенворт?
The no I uttered this time was less assured; the part of a spy was the very last one I desired to play in the coming drama.Произнесенное на этот раз «да» звучало уже не так уверенно. Играть в предстоящей драме роль шпиона мне хотелось меньше всего.
“Well, then,” he went on, ignoring the doubtful tone in which my assent had been given, “I advise you to immediately take up your quarters at the Hoffman House.”– В таком случае, – продолжил мистер Грайс, не обращая внимания на полный сомнений тон, которым я соглашался, – советую вам незамедлительно поселиться в «Хоффман-хаус».
“I doubt if that would do,” I said. “If I am not mistaken, I have already seen this gentleman, and spoken to him.”– Сомневаюсь, что это поможет, – сказал я. – Если не ошибаюсь, я уже встречался с этим джентльменом и даже разговаривал с ним.
“Where?”– Где?
“Describe him first.”– Сначала опишите его.
“Well, he is tall, finely formed, of very upright carriage, with a handsome dark face, brown hair streaked with gray, a piercing eye, and a smooth address.– Высок, хорошо сложен, держится очень прямо, красивое загорелое лицо, волосы каштановые, но с проседью, проницательный взгляд и плавная речь.
A very imposing personage, I assure you.”Очень представительная личность, уверяю вас.
“I have reason to think I have seen him,” I returned; and in a few words told him when and where.– У меня есть причины полагать, что я уже видел его, – сказал я и в двух словах рассказал, когда и где.
“Humph!” said he at the conclusion; “he is evidently as much interested in you as we are in him. “How’s that? I think I see,” he added, after a moment’s thought.– Хм… – протянул сыщик, выслушав меня. – Вы явно интересуете его не меньше, чем он нас.
“Pity you spoke to him; may have created an unfavorable impression; and everything depends upon your meeting without any distrust.”Жаль, что вы уже разговаривали с ним, это могло создать неблагоприятное впечатление, а сейчас очень важно, чтобы между вами не было недоверия.
He rose and paced the floor.Он встал и прошелся по комнате.
“Well, we must move slowly, that is all.– Что ж, придется продвигаться медленнее, вот и все.
Give him a chance to see you in other and better lights.Дайте ему возможность увидеть вас в ином, лучшем свете.
Drop into the Hoffman House reading-room.Зайдите в читальный зал «Хоффман-хаус».
Talk with the best men you meet while there; but not too much, or too indiscriminately.Заговорите с людьми, которых встретите там, только не слишком настойчиво и выберите собеседников посолиднее.
Mr. Clavering is fastidious, and will not feel honored by the attentions of one who is hail-fellow-well-met with everybody.Мистер Клеверинг весьма привередлив и не почтет за честь внимание рубахи-парня, который запанибрата со всеми вокруг.
Show yourself for what you are, and leave all advances to him; he’ll make them.”Покажите, кто вы есть на самом деле, и он сам подойдет к вам.
“Supposing we are under a mistake, and the man I met on the corner of Thirty-seventh Street was not Mr. Clavering?”– А что, если мы ошибаемся, и человек, которого я встретил на углу Тридцать седьмой улицы, был не мистером Клеверингом?
“I should be greatly surprised, that’s all.”– Я буду очень удивлен, вот и все.
Not knowing what further objection to make, I remained silent.Не зная, что еще возразить, я замолчал.
“And this head of mine would have to put on its thinking-cap,” he pursued jovially.– А мне пока придется хорошо подумать, – весело прибавил он.
“Mr. Gryce,” I now said, anxious to show that all this talk about an unknown party had not served to put my own plans from my mind, “there is one person of whom we have not spoken.”– Мистер Грайс, – сказал я, чтобы показать, что все эти разговоры о посторонних людях не смогли заставить меня забыть собственные планы, – есть один человек, о котором мы еще не поговорили.
“No?” he exclaimed softly, wheeling around until his broad back confronted me. “And who may that be?”– Да? – негромко произнес он, развернувшись так, что у меня перед глазами снова оказалась его широкая спина. – И кто же это?
“Why, who but Mr. — ” I could get no further.– Как кто? Мистер… Но я не смог продолжить.
What right had I to mention any man’s name in this connection, without possessing sufficient evidence against him to make such mention justifiable?Какое право имел я упоминать имя человека, не имея достаточных доказательств его вины?
“I beg your pardon,” said I; “but I think I will hold to my first impulse, and speak no names.”– Прошу прощения, – сказал я, – но я, пожалуй, не стану поддаваться порыву и не буду называть имен.
“Harwell?” he ejaculated easily.– Харвелл? – буднично обронил сыщик.
The quick blush rising to my face gave an involuntary assent.Кровь, прихлынувшая к моему лицу, невольно подтвердила его догадку.
“I see no reason why we shouldn’t speak of him,” he went on; “that is, if there is anything to be gained by it.”– Не вижу причин, почему бы нам не поговорить о нем, – продолжил мистер Грайс. – Конечно, в том случае, если от этого разговора будет какая-то польза.
“His testimony at the inquest was honest, you think?”– Думаете, во время допроса его показания были правдивыми?
“It has not been disproved.”– Их не опровергли.
“He is a peculiar man.”– Он своеобразный человек.
“And so am I.”– Я тоже.
I felt myself slightly nonplussed; and, conscious of appearing at a disadvantage, lifted my hat from the table and prepared to take my leave; but, suddenly thinking of Hannah, turned and asked if there was any news of her.Я несколько смутился и, понимая, что оказался в невыгодном положении, взял со стола шляпу, приготовившись попрощаться, но вдруг, вспомнив о Ханне, спросил, нет ли о ней новостей.
He seemed to debate with himself, hesitating so long that I began to doubt if this man intended to confide in me, after all, when suddenly he brought his two hands down before him and exclaimed vehemently:Мистер Грайс замялся и не отвечал так долго, что я уже начал сомневаться, собирается ли этот человек доверять мне, но неожиданно он поднял обе руки и с жаром воскликнул:
“The evil one himself is in this business!– Это не дело, а чертовщина какая-то!
If the earth had opened and swallowed up this girl, she couldn’t have more effectually disappeared.”Если бы сама земля разверзлась и поглотила эту девицу, она бы и то не исчезла так бесследно.
I experienced a sinking of the heart.У меня упало сердце.
Eleanore had said:Элеонора говорила:
“Hannah can do nothing for me.”«Ханна мне не поможет».
Could it be that the girl was indeed gone, and forever?Неужели она действительно исчезла? Навсегда?
“I have innumerable agents at work, to say nothing of the general public; and yet not so much as a whisper has come to me in regard to her whereabouts or situation.– У меня задействована целая толпа агентов, не говоря уже о простых людях, но никто даже шепота не слышал о том, где она или что с ней случилось.
I am only afraid we shall find her floating in the river some fine morning, without a confession in her pocket.”Я только боюсь, что одним прекрасным утром она всплывет в реке без признания в кармане.
“Everything hangs upon that girl’s testimony,” I remarked.– Все зависит от ее показаний, – заметил я.
He gave a short grunt.Он коротко фыркнул.
“What does Miss Leavenworth say about it?”– Что об этом говорит мисс Ливенворт?
“That the girl cannot help her.”– Что Ханна делу не поможет.
I thought he looked a trifle surprised at this, but he covered it with a nod and an exclamation.Мне показалось, услышанное несколько удивило мистера Грайса, но он попытался скрыть это, для чего кивнул и произнес:
“She must be found for all that,” said he, “and shall, if I have to send out Q.”– Ее нужно найти, и я найду ее, если пошлю В.
“Q?”– В?
“An agent of mine who is a living interrogation point; so we call him Q, which is short for query.” Then, as I turned again to go: “When the contents of the will are made known, come to me.”– Это мой агент, живой вопросительный знак, поэтому мы зовем его В – первая буква слова «вопрос». – И когда я повернулся, чтобы уходить, добавил: – Когда станет известно содержание завещания, приходите ко мне.
The will!Завещание!
I had forgotten the will.Я совсем забыл о завещании.

XV. WAYS OPENING

Глава 15 — Открываются дороги

“It is not and it cannot come to good.”Нет и не может в этом быть добра.
— Hamlet.Уильям Шекспир. Гамлет
I ATTENDED THE FUNERAL of Mr. Leavenworth, but did not see the ladies before or after the ceremony.Я пришел на похороны мистера Ливенворта, но не видел сестер ни до, ни после церемонии.
I, however, had a few moments’ conversation with Mr. Harwell; which, without eliciting anything new, provided me with food for abundant conjecture.Однако мне удалось поговорить с мистером Харвеллом, и этот недолгий разговор, хотя и не принес ничего нового, дал обильную пищу для новых предположений.
For he had asked, almost at first greeting, if I had seen the Telegram of the night before; and when I responded in the affirmative, turned such a look of mingled distress and appeal upon me, I was tempted to ask how such a frightful insinuation against a young lady of reputation and breeding could ever have got into the papers.Ибо он, едва заметив меня, первым делом спросил, видел ли я вчерашнюю вечернюю «Телеграм», и когда я ответил утвердительно, посмотрел на меня с такой тоской и мольбой во взгляде, что я не удержался и спросил, как такие чудовищные намеки, порочащие доброе имя благородной юной леди, могли попасть в газеты.
It was his reply that struck me.Его ответ поразил меня:
“That the guilty party might be driven by remorse to own himself the true culprit.”– Чтобы виновная сторона раскаялась и назвалась истинным убийцей.
A curious remark to come from a person who had no knowledge or suspicion of the criminal and his character; and I would have pushed the conversation further, but the secretary, who was a man of few words, drew off at this, and could be induced to say no more.Интересное замечание для того, кто не знает ни настоящего убийцы, ни его характера, и я бы продолжил разговор, но секретарь, человек немногословный, после этого замкнулся в себе, и больше из него вытащить ничего не удалось.
Evidently it was my business to cultivate Mr. Clavering, or any one else who could throw any light upon the secret history of these girls.Очевидно, мне все же предстояло втереться в доверие к мистеру Клеверингу или к кому-нибудь другому, кто мог бы пролить свет на тайны этих девиц.
That evening I received notice that Mr. Veeley had arrived home, but was in no condition to consult with me upon so painful a subject as the murder of Mr. Leavenworth.В тот вечер мне сообщили, что мистер Вили вернулся домой, но пока еще был не в том состоянии, чтобы разговаривать о таком болезненном деле, как убийство мистера Ливенворта.
Also a line from Eleanore, giving me her address, but requesting me at the same time not to call unless I had something of importance to communicate, as she was too ill to receive visitors.Также я получил записку от мисс Элеоноры, в которой она указывала свой адрес и одновременно просила не навещать ее без серьезного повода, поскольку она слишком плохо себя чувствует, чтобы принимать гостей.
The little note affected me.Это короткое письмо тронуло меня.
Ill, alone, and in a strange home, — ’twas pitiful!Больная, одинокая, в чужом доме – не позавидуешь!
The next day, pursuant to the wishes of Mr. Gryce, in I stepped into the Hoffman House, and took a seat in the reading room.На следующий день, выполняя пожелания мистера Грайса, я отправился в «Хоффман-хаус» и занял место в читальном зале.
I had been there but a few moments when a gentleman entered whom I immediately recognized as the same I had spoken to on the corner of Thirty-seventh Street and Sixth Avenue.Не прошло и минуты, как вошел джентльмен, в котором я мгновенно узнал человека, с которым разговаривал на углу Тридцать седьмой улицы и Шестой авеню.
He must have remembered me also, for he seemed to be slightly embarrassed at seeing me; but, recovering himself, took up a paper and soon became to all appearance lost in its contents, though I could feel his handsome black eye upon me, studying my features, figure, apparel, and movements with a degree of interest which equally astonished and disconcerted me.Он, должно быть, тоже меня вспомнил, ибо, увидев, несколько смутился, но, придя в себя, взял газету и вскоре, по всей видимости, углубился в чтение, вот только я чувствовал на себе внимательный взгляд его красивых черных глаз, изучающий мое лицо, фигуру, одежду и движения с интересом, который меня в равной степени поразил и привел в замешательство.
I felt that it would be injudicious on my part to return his scrutiny, anxious as I was to meet his eye and learn what emotion had so fired his curiosity in regard to a perfect stranger; so I rose, and, crossing to an old friend of mine who sat at a table opposite, commenced a desultory conversation, in the course of which I took occasion to ask if he knew who the handsome stranger was.Я чувствовал, что с моей стороны было бы неблагоразумно рассматривать его в ответ, хотя меня так и подмывало встретить его взгляд, чтобы понять, какие чувства вызвали у него интерес к совершенно незнакомому человеку, поэтому я встал, подошел в своему старому другу, который сидел за столом напротив, и завязал с ним разговор, во время которого, поинтересовался, не знает ли он, кто этот красивый незнакомец.
Dick Furbish was a society man, and knew everybody.Дик Фербиш был человеком светским и знал всех.
“His name is Clavering, and he comes from London.– Его фамилия Клеверинг, он из Лондона.
I don’t know anything more about him, though he is to be seen everywhere except in private houses.Больше я ничего не знаю, хотя он постоянно попадается мне на глаза, где угодно, но только не в частных домах.
He has not been received into society yet; waiting for letters of introduction, perhaps.”Он до сих пор не представлен в обществе. Возможно, ждет рекомендательные письма.
“A gentleman?”– Джентльмен?
“Undoubtedly.”– Несомненно.
“One you speak to?”– Вы с ним разговаривали?
“Oh, yes; I talk to him, but the conversation is very one-sided.”– Да, только разговор получается каким-то односторонним.
I could not help smiling at the grimace with which Dick accompanied this remark.Я улыбнулся, когда увидел гримасу, которой Дик сопроводил это замечание.
“Which same goes to prove,” he went on, “that he is the real thing.”– Что также доказывает, что он не так-то прост.
Laughing outright this time, I left him, and in a few minutes sauntered from the room.Рассмеявшись на этот раз во весь голос, я покинул его и через несколько минут неторопливо вышел из зала.
As I mingled again with the crowd on Broadway, I found myself wondering immensely over this slight experience.Снова смешавшись с толпой на Бродвее, я глубоко задумался об этом небольшом происшествии.
That this unknown gentleman from London, who went everywhere except into private houses, could be in any way connected with the affair I had so at heart, seemed not only improbable but absurd; and for the first time I felt tempted to doubt the sagacity of Mr. Gryce in recommending him to my attention.Чтобы этот неизвестный джентльмен из Лондона, который бывал везде, кроме частных домов, мог быть каким-то образом связан с делом, которое я принимал так близко к сердцу, казалось не просто маловероятным, но абсурдным, и впервые мне захотелось усомниться в проницательности мистера Грайса, посоветовавшего мне обратить на него внимание.
The next day I repeated the experiment, but with no greater success than before.На следующий день я повторил эксперимент, однако не с бóльшим успехом, чем в прошлый раз.
Mr. Clavering came into the room, but, seeing me, did not remain.Мистер Клеверинг вошел в зал, но, увидев меня, не стал задерживаться.
I began to realize it was no easy matter to make his acquaintance.Я начал понимать, что сблизиться с ним будет не так-то просто.
To atone for my disappointment, I called on Mary Leavenworth in the evening.Чтобы сгладить разочарование, вечером я зашел к Мэри Ливенворт.
She received me with almost a sister-like familiarity.Она приняла меня почти по-сестрински радушно.
“Ah,” she cried, after introducing me to an elderly lady at her side, — some connection of the family, I believe, who had come to remain with her for a while, — “you are here to tell me Hannah is found; is it not so?”– Ах, – промолвила она после того, как представила меня стоявшей рядом с ней пожилой даме, какой-то родственнице, – вы пришли сообщить, что Ханну нашли, да?
I shook my head, sorry to disappoint her.Я покачал головой.
“No,” said I; “not yet.”– Нет, пока еще.
“But Mr. Gryce was here to-day, and he told me he hoped she would be heard from within twenty-four hours.”– Но сегодня здесь был мистер Грайс, и он говорил, что надеется что-то узнать о ней в ближайшие сутки.
“Mr. Gryce here!”– Мистер Грайс приходил сюда?
“Yes; came to report how matters were progressing, — not that they seemed to have advanced very far.”– Да, рассказывал, как продвигаются дела… Хотя продвинулись они не так уж далеко.
“You could hardly have expected that yet.– Но никто этого и не ждал.
You must not be so easily discouraged.”Не нужно так легко падать духом.
“But I cannot help it; every day, every hour that passes in this uncertainty, is like a mountain weight here”; and she laid one trembling hand upon her bosom. “I would have the whole world at work. I would leave no stone unturned; I — ”– Но я ничего не могу с собой поделать. Каждый день, каждый час, который проходит в этой неопределенности, горой давит сюда. – Она приложила дрожащую руку к груди. – Я всех заставлю работать, я не остановлюсь ни перед чем, я…
“What would you do?”– Что вы сделаете?
“Oh, I don’t know,” she cried, her whole manner suddenly changing; “nothing, perhaps.” Then, before I could reply to this: “Have you seen Eleanore to-day?”– Ах, не знаю, – ответила мисс Мэри и вдруг изменилась в лице. – Возможно, ничего. – И прежде чем я успел ответить на это, добавила: – Вы сегодня видели Элеонору?
I answered in the negative.Я ответил отрицательно.
She did not seem satisfied, but waited till her friend left the room before saying more.Мисс Мэри этот ответ, похоже, не удовлетворил.
Then, with an earnest look, inquired if I knew whether Eleanore was well.Она дождалась, пока родственница выйдет из комнаты, и лишь после этого с озабоченным видом поинтересовалась, здорова ли сестра.
“I fear she is not,” I returned.– Боюсь, что нет, – ответил я.
“It is a great trial to me, Eleanore being away.– Разлука с Элеонорой – настоящее испытание для меня.
Not,” she resumed, noting, perhaps, my incredulous look, “that I would have you think I wish to disclaim my share in bringing about the present unhappy state of things.Только не подумайте, – прибавила она, возможно заметив мой удивленный взгляд, – что я отказываюсь от своей доли вины в том, что все ужасно сложилось.
I am willing to acknowledge I was the first to propose a separation.Я готова признать, что первая предложила разъединиться.
But it is none the easier to bear on that account.”Только от этого не легче.
“It is not as hard for you as for her,” said I.– Все же ей сейчас хуже, чем вам, – заметил я.
“Not as hard?– Хуже?
Why? because she is left comparatively poor, while I am rich — is that what you would say?Почему? Потому что она осталась бедной, а я стала богатой, вы это хотите сказать?
Ah,” she went on, without waiting for my answer, “would I could persuade Eleanore to share my riches with me!Ах, – продолжила она, не дожидаясь ответа, – если бы я только могла уговорить Элеонору разделить со мной это богатство!
Willingly would I bestow upon her the half I have received; but I fear she could never be induced to accept so much as a dollar from me.”Я бы охотно отдала ей половину того, что получила, но, боюсь, ее невозможно убедить взять у меня хотя бы доллар.
“Under the circumstances it would be better for her not to.”– В данных обстоятельствах ей лучше этого не делать.
“Just what I thought; yet it would ease me of a great weight if she would.– Я так и подумала, но мне было бы куда проще, если бы она приняла деньги.
This fortune, suddenly thrown into my lap, sits like an incubus upon me, Mr. Raymond.Это богатство, свалившееся как снег на голову, теперь гнетет меня, мистер Рэймонд.
When the will was read to-day which makes me possessor of so much wealth, I could not but feel that a heavy, blinding pall had settled upon me, spotted with blood and woven of horrors.Когда сегодня зачитали завещание, которое делает меня владелицей такой огромной суммы, мне показалось, что меня накрыло тяжелой, густой пеленой, запятнанной кровью и сплетенной из страхов.
Ah, how different from the feelings with which I have been accustomed to anticipate this day!Ах, как же это не похоже на те чувства, с которыми я когда-то ждала этого дня!
For, Mr. Raymond,” she went on, with a hurried gasp, “dreadful as it seems now, I have been reared to look forward to this hour with pride, if not with actual longing.Мистер Рэймонд, – с коротким вздохом продолжила она, – сейчас это может показаться чудовищным, но меня воспитали так, чтобы я думала об этой минуте с гордостью, если не с нетерпением.
Money has been made so much of in my small world. Not that I wish in this evil time of retribution to lay blame upon any one; least of all upon my uncle; but from the day, twelve years ago, when for the first time he took us in his arms, and looking down upon our childish faces, exclaimed:Деньги играли такую большую роль в моем маленьком мире… Нет, я не хочу в этот суровый час расплаты кого-то обвинять, и меньше всего дядю, но с того дня, двенадцать лет назад, когда он в первый раз обнял нас и, посмотрев на наши детские лица, сказал:
‘The light-haired one pleases me best; she shall be my heiress,’ I have been petted, cajoled, and spoiled; called little princess, and uncle’s darling, till it is only strange I retain in this prejudiced breast any of the impulses of generous womanhood; yes, though I was aware from the first that whim alone had raised this distinction between myself and cousin; a distinction which superior beauty, worth, or accomplishments could never have drawn; Eleanore being more than my equal in all these things.”«Светленькая мне нравится больше, я сделаю ее наследницей», мне потакали, меня баловали и портили, называли маленькой принцессой и дядиной красавицей, и просто удивительно, что я вообще сохранила в душе хоть какие-то побуждения истинной женственности. Да, я с самого начала знала, что единственно по дядиной прихоти возникло это различие между мною и сестрой; отличие, которое превосходство в красоте, достоинстве или добродетели не могло породить, ибо Элеонора обладает всеми этими качествами в большей степени, чем я.
Pausing, she choked back the sudden sob that rose in her throat, with an effort at self-control which was at once touching and admirable.Замолчав на миг, она сглотнула, прогоняя родившийся в горле всхлип. Эта попытка сдержать чувства выглядела трогательной и милой одновременно.
Then, while my eyes stole to her face, murmured in a low, appealing voice:Потом, когда мой взгляд переместился на ее лицо, мисс Мэри произнесла тихим, почти умоляющим голосом:
“If I have faults, you see there is some slight excuse for them; arrogance, vanity, and selfishness being considered in the gay young heiress as no more than so many assertions of a laudable dignity.– Если за мной есть вина, вы видите, что для этого существует какое-то объяснение; заносчивость, тщеславие и себялюбие беззаботной юной наследницы считались не более чем подтверждением достойной похвалы гордости.
Ah! ah,” she bitterly exclaimed “money alone has been the ruin of us all!” Then, with a falling of her voice: “And now it has come to me with its heritage of evil, and I — I would give it all for — But this is weakness!Ах! – горько вскликнула она. – Это деньги, деньги нас погубили! – Потом проговорила замирающим голосом: – А теперь оно пришло ко мне этим наследием зла, и я… Я бы отдала его все за… Но это слабость!
I have no right to afflict you with my griefs.Я не имею права беспокоить вас своими горестями.
Pray forget all I have said, Mr. Raymond, or regard my complaints as the utterances of an unhappy girl loaded down with sorrows and oppressed by the weight of many perplexities and terrors.”Прошу, забудьте все, что я говорила, мистер Рэймонд, или считайте мои жалобы причитаниями несчастной девицы, согбенной скорбью и раздавленной тяжестью навалившихся на нее трудностей и страхов.
“But I do not wish to forget,” I replied. “You have spoken some good words, manifested much noble emotion.– Но я не хочу забывать, – ответил я. – Вы говорили хорошие слова, проявили благородные порывы.
Your possessions cannot but prove a blessing to you if you enter upon them with such feelings as these.”Богатство окажется благом для вас, если вы встречаете его с такими чувствами.
But, with a quick gesture, she ejaculated:Мэри Ливенворт махнула рукой.
“Impossible! they cannot prove a blessing.” Then, as if startled at her own words, bit her lip and hastily added: “Very great wealth is never a blessing.– Невозможно! Оно не может быть благом… – И потом, как будто испугавшись собственных слов, она прикусила губу и быстро добавила: – Очень большие деньги не бывают благом.
“And now,” said she, with a total change of manner, “I wish to address you on a subject which may strike you as ill-timed, but which, nevertheless, I must mention, if the purpose I have at heart is ever to be accomplished.А теперь, – продолжила она совершенно изменившимся тоном, – я хочу поговорить с вами на тему, которая может показаться несвоевременной, но которая, тем не менее, должна быть затронута, если намерению, которое я храню в сердце, суждено когда-либо воплотиться в жизнь.
My uncle, as you know, was engaged at the time of his death in writing a book on Chinese customs and prejudices.Дядя, как вы знаете, перед смертью писал книгу о китайских обычаях и верованиях.
It was a work which he was anxious to see published, and naturally I desire to carry out his wishes; but, in order to do so, I find it necessary not only to interest myself in the matter now, — Mr. Harwell’s services being required, and it being my wish to dismiss that gentleman as soon as possible — but to find some one competent to supervise its completion.Он мечтал опубликовать ее, и я, естественно, хочу осуществить его желание, но для этого мне необходимо не только углубиться в этот вопрос – для этого понадобятся услуги мистер Харвелла, а я хочу как можно быстрее избавиться от этого джентльмена, – но и найти достаточно сведущего человека, который довел бы это дело до конца.
Now I have heard, — I have been told, — that you were the one of all others to do this; and though it is difficult if not improper for me to ask so great a favor of one who but a week ago was a perfect stranger to me, it would afford me the keenest pleasure if you would consent to look over this manuscript and tell me what remains to be done.”Трудно просить об этом человека, который всего лишь неделю назад был мне совершенно не знаком, и, возможно, не стоит этого делать, но я была бы очень довольна, если бы вы согласились взглянуть на рукопись и рассказать мне, что осталось доделать.
The timidity with which these words were uttered proved her to be in earnest, and I could not but wonder at the strange coincidence of this request with my secret wishes; it having been a question with me for some time how I was to gain free access to this house without in any way compromising either its inmates or myself.Робость, с которой были произнесены эти слова, доказывала их искренность, и я не мог не подивиться совпадению ее просьбы с моими потаенными желаниями: я давно искал способ получить свободный доступ к этому дому, не компрометируя ни его обитателей, ни себя.
I did not know then that Mr. Gryce had been the one to recommend me to her favor in this respect.Тогда я еще не знал, что это мистер Грайс порекомендовал мисс Мэри обратиться ко мне с этой просьбой.
But, whatever satisfaction I may have experienced, I felt myself in duty bound to plead my incompetence for a task so entirely out of the line of my profession, and to suggest the employment of some one better acquainted with such matters than myself.Однако несмотря на охватившую меня радость, я почувствовал, что обязан сообщить ей о своей полной неосведомленности в вопросе, не имеющем ничего общего с моей профессией, и предложить найти кого-то более подходящего для этой задачи.
But she would not listen to me.Но она не слушала.
“Mr. Harwell has notes and memoranda in plenty,” she exclaimed, “and can give you all the information necessary.– У мистера Харвелла хранится множество записей и заметок, – объяснила она, – и он может рассказать вам все, что нужно.
You will have no difficulty; indeed, you will not.”Это будет нетрудно. Совсем.
“But cannot Mr. Harwell himself do all that is requisite?– Но почему мистер Харвелл не может сам этим заняться?
He seems to be a clever and diligent young man.”Он производит впечатление умного и старательного молодого человека.
But she shook her head.Но она покачала головой.
“He thinks he can; but I know uncle never trusted him with the composition of a single sentence.”– Он думает, что может это сделать, но дядя не доверял ему даже предложение составить.
“But perhaps he will not be pleased, — Mr. Harwell, I mean — with the intrusion of a stranger into his work.”– А если он будет недоволен, я имею в виду мистера Харвелла, что кто-то посторонний вмешается в его работу?
She opened her eyes with astonishment.Мисс Мэри изумленно распахнула глаза.
“That makes no difference,” she cried.– Это не имеет никакого значения.
“Mr. Harwell is in my pay, and has nothing to say about it.Я плачу мистеру Харвеллу за работу, и он сам ничего не решает.
But he will not object.Но он не станет возражать.
I have already consulted him, and he expresses himself as satisfied with the arrangement.”Я уже поговорила с ним, и он сказал, что не имеет ничего против.
“Very well,” said I; “then I will promise to consider the subject.– Хорошо, – согласился я. – Обещаю взяться за этот вопрос.
I can at any rate look over the manuscript and give you my opinion of its condition.”По крайней мере, я могу просмотреть рукопись и высказать свое мнение о ее состоянии.
“Oh, thank you,” said she, with the prettiest gesture of satisfaction. “How kind you are, and what can I ever do to repay you?– О, спасибо! – воскликнула она с милейшим радостным жестом. – Вы так добры! Как я могу отблагодарить вас?
But would you like to see Mr. Harwell himself?” and she moved towards the door; but suddenly paused, whispering, with a short shudder of remembrance:Но, может быть, вы хотите встретиться с самим мистером Харвеллом? – Мисс Мэри направилась к двери, но вдруг остановилась, как будто вспомнив что-то, и содрогнулась. – Он в библиотеке.
“He is in the library; do you mind?”Пойдете к нему?
Crushing down the sick qualm that arose at the mention of that spot, I replied in the negative.Испытав приступ тревоги, рожденный упоминанием этого места, я ответил отрицательно.
“The papers are all there, and he says he can work better in his old place than anywhere else; but if you wish, I can call him down.”– Все бумаги находятся там, и он говорит, что ему лучше всего работается на старом месте. Хотя, если хотите, я могу позвать его сюда.
But I would not listen to this, and myself led the way to the foot of the stairs.Но об этом не могло быть и речи, и я направился к лестнице.
“I have sometimes thought I would lock up that room,” she hurriedly observed; “but something restrains me.– У меня иногда возникает желание запереть эту комнату, – торопливо заметила мисс Мэри, – но что-то удерживает меня.
I can no more do so than I can leave this house; a power beyond myself forces me to confront all its horrors. And yet I suffer continually from terror.Я не могу этого сделать, как не могу покинуть этот дом. Какая-то сила заставляет меня терпеть все эти страхи, хотя я постоянно страдаю.
Sometimes, in the darkness of the night — But I will not distress you.Иногда в ночной тьме… Но не стану обременять вас своими заботами.
I have already said too much; come,” and with a sudden lift of the head she mounted the stairs.Я и так уже слишком много наговорила. Идемте. И решительно вскинув голову, она стала подниматься по лестнице.
Mr. Harwell was seated, when we entered that fatal room, in the one chair of all others I expected to see unoccupied; and as I beheld his meagre figure bending where such a little while before his eyes had encountered the outstretched form of his murdered employer, I could not but marvel over the unimaginativeness of the man who, in the face of such memories, could not only appropriate that very spot for his own use, but pursue his avocations there with so much calmness and evident precision.Когда мы вошли в роковую комнату, мистер Харвелл сидел на том единственном месте, которое я не ожидал увидеть занятым. И когда я рассмотрел его тощую фигуру там, где совсем недавно его взгляд наткнулся на распростертое тело работодателя, мне оставалось только подивиться черствости человека, который перед лицом таких воспоминаний не только мог занять это место, но и заниматься на нем своими делами спокойно и самозабвенно.
But in another moment I discovered that the disposition of the light in the room made that one seat the only desirable one for his purpose; and instantly my wonder changed to admiration at this quiet surrender of personal feeling to the requirements of the occasion.Однако в следующий миг я заметил, что распределение света по комнате делало это место единственным пригодным для его занятия, и мое удивление мгновенно превратилось в восхищение подчинением своих чувств требованиям обстоятельств.
He looked up mechanically as we came in, but did not rise, his countenance wearing the absorbed expression which bespeaks the preoccupied mind.Когда мы вошли, он машинально поднял голову, но не встал. На лице его застыло отстраненное выражение человека, углубившегося в работу.
“He is utterly oblivious,” Mary whispered; “that is a way of his.– Он не видит ничего вокруг, – шепнула Мэри. – Он всегда так.
I doubt if he knows who or what it is that has disturbed him.” And, advancing into the room, she passed across his line of vision, as if to call attention to herself, and said: “I have brought Mr. Raymond up-stairs to see you, Mr. Harwell.Сомневаюсь, что он понимает, кто или что его побеспокоило. – Войдя в комнату, она прошлась перед секретарем, как будто специально обращая на себя внимание, и сказала: – Я привела мистера Рэймонда к вам, мистер Харвелл.
He has been so kind as to accede to my wishes in regard to the completion of the manuscript now before you.”Он любезно согласился на мою просьбу закончить рукопись, с которой вы сейчас работаете.
Slowly Mr. Harwell rose, wiped his pen, and put it away; manifesting, however, a reluctance in doing so that proved this interference to be in reality anything but agreeable to him.Мистер Харвелл медленно встал, вытер перо и отложил его, но сделал это с таким видом, что стало понятно: на самом деле подобное вмешательство ему совсем не в радость.
Observing this, I did not wait for him to speak, but took up the pile of manuscript, arranged in one mass on the table, saying:Заметив это, я не стал дожидаться, пока он что-нибудь скажет, и пролистал рукопись, которая аккуратной стопкой лежала на столе.
“This seems to be very clearly written; if you will excuse me, I will glance over it and thus learn something of its general character.”– Написано очень аккуратно. Если позволите, я просмотрю, чтобы составить общее впечатление.
He bowed, uttered a word or so of acquiescence, then, as Mary left the room, awkwardly reseated himself, and took up his pen.Он кивнул, обронил что-то насчет знакомства, а когда Мэри вышла из комнаты, неуклюже сел на свое место и взял перо.
Instantly the manuscript and all connected with it vanished from my thoughts; and Eleanore, her situation, and the mystery surrounding this family, returned upon me with renewed force.Мгновенно и рукопись, и все, связанное с ней, исчезло из моих мыслей, и их место заняли Элеонора, ее положение и тайна, окружающая эту семью.
Looking the secretary steadily in the face, I remarked:Внимательно глядя на секретаря, я заметил:
“I am very glad of this opportunity of seeing you a moment alone, Mr. Harwell, if only for the purpose of saying — ”– Я рад возможности поговорить с вами наедине, мистер Харвелл, хотя бы об…
“Anything in regard to the murder?”– Об убийстве?
“Yes,” I began.– Именно.
“Then you must pardon me,” he respectfully but firmly replied. “It is a disagreeable subject which I cannot bear to think of, much less discuss.”– В таком случае, прошу меня извинить, – вежливо, но твердо ответил он, – это больная тема, о которой мне неприятно даже думать, не то чтобы ее обсуждать.
Disconcerted and, what was more, convinced of the impossibility of obtaining any information from this man, I abandoned the attempt; and, taking up the manuscript once more, endeavored to master in some small degree the nature of its contents.Придя в замешательство, более того, решив, что узнать ничего нового от этого человека не получится, я оставил попытки и взял со стола рукопись, надеясь хоть немного разобраться в ее природе.
Succeeding beyond my hopes, I opened a short conversation with him in regard to it, and finally, coming to the conclusion I could accomplish what Miss Leavenworth desired, left him and descended again to the reception room.Потом я снова попытался поговорить с секретарем о завещании и, наконец придя к выводу, что смогу выполнить то, чего от меня ждет мисс Ливенворт, вышел из библиотеки и спустился в комнату для приемов.
When, an hour or so later, I withdrew from the house, it was with the feeling that one obstacle had been removed from my path.Когда примерно через час я выходил из дома, меня не покидало ощущение, что с моей дороги исчезло одно препятствие.
If I failed in what I had undertaken, it would not be from lack of opportunity of studying the inmates of this dwelling.Если мое начинание закончится неудачей, то это произойдет не из-за того, что у меня не было возможности изучить обитателей этого дома.

XVI. THE WILL OF A MILLIONAIRE

Глава 16 — Завещание миллионера

“Our remedies oft in ourselves do lie, Which we ascribe to Heaven.”Как часто человек свершает сам, Что приписывать готов небесам!
— All’s Well that Ends Well.Уильям Шекспир. Все хорошо, что хорошо кончается
THE NEXT MORNING’S TRIBUNE contained a synopsis of Mr. Leavenworth’s will.На следующее утро «Трибьюн» опубликовала краткое содержание завещания мистера Ливенворта.
Its provisions were a surprise to me; for, while the bulk of his immense estate was, according to the general understanding, bequeathed to his niece, Mary, it appeared by a codicil, attached to his will some five years before, that Eleanore was not entirely forgotten, she having been made the recipient of a legacy which, if not large, was at least sufficient to support her in comfort.Его условия стали для меня неожиданностью, ибо тогда как основная часть его гигантского состояния, как это понималось всеми, переходила его племяннице Мэри, согласному приложению, которое было добавлено лет пять назад, Элеонора тоже не оставалась обделенной, она получала наследство если не большое, то во всяком случае достаточное для того, чтобы не знать нужды.
After listening to the various comments of my associates on the subject, I proceeded to the house of Mr. Gryce, in obedience to his request to call upon him as soon as possible after the publication of the will.Выслушав мнение некоторых своих коллег по этому вопросу, я направился домой к мистеру Грайсу, памятуя его просьбу зайти после публикации завещания как можно скорее.
“Good-morning,” he remarked as I entered, but whether addressing me or the frowning top of the desk before which he was sitting it would be difficult to say.– Доброе утро! – произнес он, когда я вошел, и трудно было сказать, к кому он обращается – ко мне или к столу, за которым сидит. – Присаживайтесь.
“Won’t you sit?” nodding with a curious back movement of his head towards a chair to his rear.Странным направленным назад движением головы он указал на стоящее за спиной кресло.
I drew up the chair to his side.Передвинув кресло к нему, я сказал:
“I am curious to know,” I remarked, “what you have to say about this will, and its probable effect upon the matters we have in hand.”– Мне интересно узнать, что вы думаете об этом завещании и о том, как оно повлияет на наше дело.
“What is your own idea in regard to it?”– А какие ваши соображения?
“Well, I think upon the whole it will make but little difference in public opinion.– Мне кажется, что, по большому счету, оно мало что изменит в общественном мнении.
Those who thought Eleanore guilty before will feel that they possess now greater cause than ever to doubt her innocence; while those who have hitherto hesitated to suspect her will not consider that the comparatively small amount bequeathed her would constitute an adequate motive for so great a crime.”Те, кто до этого считал Элеонору виновной, найдут еще больший повод сомневаться в ней, а те, кто до сих пор не спешил подозревать ее, решат, что такая незначительная сумма не могла стать мотивом для столь страшного преступления.
“You have heard men talk; what seems to be the general opinion among those you converse with?”– Вы наверняка разговаривали об этом с людьми. Что думают ваши коллеги?
“That the motive of the tragedy will be found in the partiality shown in so singular a will, though how, they do not profess to know.”– Что мотив убийства нужно искать в несправедливости этого необычного завещания, хотя как это сделать – они не знают.
Mr. Gryce suddenly became interested in one of the small drawers before him.Мистер Грайс неожиданно заинтересовался одним из небольших ящичков, стоявших перед ним.
“And all this has not set you thinking?” said he.– И это не заставило вас задуматься? – сказал он.
“Thinking,” returned I. “I don’t know what you mean.– Задуматься? – повторил я. – Не знаю, о чем вы говорите.
I am sure I have done nothing but think for the last three days.Последние три дня я только то и делаю, что думаю.
I — ”Я…
“Of course — of course,” he cried. “I didn’t mean to say anything disagreeable.– Конечно, конечно, – сказал он. – Я не хотел сказать ничего обидного.
And so you have seen Mr. Clavering?”Итак, вы видели мистера Клеверинга?
“Just seen him; no more.”– Только видел, ничего больше.
“And are you going to assist Mr. Harwell in finishing Mr. Leavenworth’s book?”– И вы собираетесь помогать мистеру Харвеллу заканчивать книгу мистера Ливенворта?
“How did you learn that?”– Как вы узнали?
He only smiled.Он только улыбнулся.
“Yes,” said I; “Miss Leavenworth has requested me to do her that little favor.”– Да, – сказал я, – мисс Ливенворт попросила меня об этом небольшом одолжении.
“She is a queenly creature!” he exclaimed in a burst of enthusiasm. Then, with an instant return to his business-like tone: “You are going to have opportunities, Mr. Raymond.– Царственное создание! – произнес он в порыве неожиданного воодушевления, но через миг опять заговорил деловитым тоном. – Перед вами открываются возможности, мистер Рэймонд.
Now there are two things I want you to find out; first, what is the connection between these ladies and Mr. Clavering — ”Я хочу, чтобы вы узнали две вещи: во-первых, какова связь между обеими леди и мистером Клеверингом…
“There is a connection, then?”– Значит, связь все же существует?
“Undoubtedly.– Несомненно.
And secondly, what is the cause of the unfriendly feeling which evidently exists between the cousins.”И во-вторых, что является причиной напряжения в отношениях двух сестер.
I drew back and pondered the position offered me.Я задумался над предложенным мне положением.
A spy in a fair woman’s house!Шпион в доме прекрасной женщины!
How could I reconcile it with my natural instincts as a gentleman?Как примирить это с моим природным характером джентльмена?
“Cannot you find some one better adapted to learn these secrets for you?” I asked at length. “The part of a spy is anything but agreeable to my feelings, I assure you.”– А вы не можете найти человека более умелого в этих делах, чем я, чтобы разведать эти тайны? – наконец спросил я. – Роль шпиона мне совсем не подходит, уверяю вас.
Mr. Gryce’s brows fell.Мистер Грайс нахмурил брови.
“I will assist Mr. Harwell in his efforts to arrange Mr. Leavenworth’s manuscript for the press,” I said; “I will give Mr. Clavering an opportunity to form my acquaintance; and I will listen, if Miss Leavenworth chooses to make me her confidant in any way. But any hearkening at doors, surprises, unworthy feints or ungentlemanly subterfuges, I herewith disclaim as outside of my province; my task being to find out what I can in an open way, and yours to search into the nooks and corners of this wretched business.”– Я помогу мистеру Харвеллу подготовить рукопись мистера Ливенворта для публикации, – продолжил я. – Я дам мистеру Клеверингу возможность познакомиться со мной и выслушаю мисс Ливенворт, если она захочет довериться мне, но прятаться за дверью, подслушивать, хитрить и юлить я не буду, о чем сразу заявляю. Моя задача – узнать все, что можно, открыто, а ваша – вдоль и поперек изучить все подробности этого дела.
“In other words, you are to play the hound, and I the mole; just so, I know what belongs to a gentleman.”– Иными словами, вы должны играть роль ищейки, а я – крота.
“And now,” said I, “what news of Hannah?”– Теперь скажите, есть новости о Ханне?
He shook both hands high in the air.Он махнул рукой.
“None.”– Никаких.
I cannot say I was greatly surprised, that evening, when, upon descending from an hour’s labor with Mr. Harwell, I encountered Miss Leavenworth standing at the foot of the stairs.Не могу сказать, что меня сильно удивило, когда в тот вечер после почти часа трудов с мистером Харвеллом я, выйдя на лестницу, увидел стоявшую внизу мисс Ливенворт.
There had been something in her bearing, the night before, which prepared me for another interview this evening, though her manner of commencing it was a surprise.В ее вчерашнем поведении было нечто такое, что приготовило меня к продолжению разговора, хотя начала она его довольно неожиданно.
“Mr. Raymond,” said she, with an air of marked embarrassment, “I want to ask you a question.– Мистер Рэймонд, – сказала она, заметно смущаясь, – я хочу задать вам вопрос.
I believe you to be a good man, and I know you will answer me conscientiously.Вы хороший человек, я знаю, и ответите честно.
As a brother would,” she added, lifting her eyes for a moment to my face. “I know it will sound strange; but remember, I have no adviser but you, and I must ask some one.Как ответил бы брат сестре, – прибавила она, на миг устремив взгляд на мое лицо. – Я знаю, это прозвучит странно, но помните, что у меня нет другого советника кроме вас, а мне нужен совет.
Mr. Raymond, do you think a person could do something that was very wrong, and yet grow to be thoroughly good afterwards?”Мистер Рэймонд, как вы думаете, человек может сделать что-то очень-очень плохое, а потом стать по-настоящему хорошим?
“Certainly,” I replied; “if he were truly sorry for his fault.”– Конечно, – ответил я. – Если он действительно раскается.
“But say it was more than a fault; say it was an actual harm; would not the memory of that one evil hour cast a lasting shadow over one’s life?”– А если он не просто провинился, если он действительно причинил вред, воспоминания об этом злом часе накроют тенью всю его жизнь?
“That depends upon the nature of the harm and its effect upon others.– Это зависит от того, какой вред он причинил и как это отразилось на других людях.
If one had irreparably injured a fellow-being, it would be hard for a person of sensitive nature to live a happy life afterwards; though the fact of not living a happy life ought to be no reason why one should not live a good life.”Если он, скажем, покалечил себе подобное существо, человеку чувствительной организации будет трудно жить после этого счастливо. Впрочем, несчастливая жизнь не означает, что он не будет жить хорошей жизнью.
“But to live a good life would it be necessary to reveal the evil you had done?– Но для того, чтобы жить хорошей жизнью, разве ему не придется открыть совершенное им зло?
Cannot one go on and do right without confessing to the world a past wrong?”Может ли человек продолжать жить и творить добро, не признавшись в содеянном зле?
“Yes, unless by its confession he can in some way make reparation.”– Да, если признанием этим он не мог бы возместить причиненный вред.
My answer seemed to trouble her.Мой ответ, кажется, взволновал ее.
Drawing back, she stood for one moment in a thoughtful attitude before me, her beauty shining with almost a statuesque splendor in the glow of the porcelain-shaded lamp at her side.Отступив, она секунду стояла передо мною в задумчивости и в свете фарфоровой лампы сияла величественной красотой.
Nor, though she presently roused herself, leading the way into the drawing-room with a gesture that was allurement itself, did she recur to this topic again; but rather seemed to strive, in the conversation that followed, to make me forget what had already passed between us.Наконец она снова ожила и пошла в приемную, поманив меня за собой соблазнительным жестом, но к этой теме больше не возвращалась, напротив, всем последующим разговором даже старалась заставить меня забыть о том, что прошло между нами.
That she did not succeed, was owing to my intense and unfailing interest in her cousin.В этом она не преуспела, что объяснялось моим живым и неугасающим интересом к ее сестре.
As I descended the stoop, I saw Thomas, the butler, leaning over the area gate.Выйдя на крыльцо, я увидел Томаса, дворецкого, который стоял, опершись о калитку.
Immediately I was seized with an impulse to interrogate him in regard to a matter which had more or less interested me ever since the inquest; and that was, who was the Mr. Robbins who had called upon Eleanore the night of the murder?Я тут же испытал сильное желание поговорить с ним на тему, которая занимала меня все время после дознания. А именно: кто такой мистер Роббинс, заходивший к Элеоноре вечером в день убийства?
But Thomas was decidedly uncommunicative.Но Томас был решительно неразговорчив.
He remembered such a person called, but could not describe his looks any further than to say that he was not a small man.Он вспомнил, что такой человек действительно заходил, но не мог описать его внешнего вида, кроме того, что это был человек не маленький.
I did not press the matter.Я не стал на него давить.

XVII. THE BEGINNING OF GREAT SURPRISES

Глава 17 — Начало больших неожиданностей

“Vous regardez une etoile pour deux motifs, parce qu’elle est lumineuse et parce qu’elle est impenetrable.Мы смотрим на звезду по двум причинам: потому, что она излучает свет, и потому, что она непостижима.
Vous avez aupres de vous un plus doux rayonnement et un pas grand mystere, la femme.”Но возле нас есть еще более нежное сияние и еще более великая тайна – женщина!
— Les Miserables.Виктор Мари Гюго. Отверженные
AND NOW FOLLOWED DAYS in which I seemed to make little or no progress.И потянулись дни, которые не приносили ничего или почти ничего нового.
Mr. Clavering, disturbed perhaps by my presence, forsook his usual haunts, thus depriving me of all opportunity of making his acquaintance in any natural manner, while the evenings spent at Miss Leavenworth’s were productive of little else than constant suspense and uneasiness.Мистер Клеверинг, возможно, обеспокоенный моим присутствием, перестал появляться в своих обычных местах, чем лишил меня возможности завести с ним знакомство естественным путем, а вечера, проведенные с мисс Ливенворт, лишь порождали ощущение постоянного душевного напряжения и беспокойства.
The manuscript required less revision than I supposed.Рукопись потребовала меньшей переработки, чем я ожидал.
But, in the course of making such few changes as were necessary, I had ample opportunity of studying the character of Mr. Harwell.Однако, занимаясь внесением тех немногочисленных правок, которые все же были необходимы, я получил прекрасную возможность изучить личность мистера Харвелла.
I found him to be neither more nor less than an excellent amanuensis.Я нашел его прекрасным секретарем, не более и не менее.
Stiff, unbending, and sombre, but true to his duty and reliable in its performance, I learned to respect him, and even to like him; and this, too, though I saw the liking was not reciprocated, whatever the respect may have been.Жесткий, неподатливый и угрюмый, но верный долгу и ответственный. В конце концов я стал уважать его, и он мне даже понравился. Не знаю, насчет уважения, но я видел, что приязнь не была взаимной.
He never spoke of Eleanore Leavenworth or, indeed, mentioned the family or its trouble in any way; till I began to feel that all this reticence had a cause deeper than the nature of the man, and that if he did speak, it would be to some purpose.Он никогда не говорил об Элеоноре Ливенворт, более того, он вообще не упоминал о семье и о постигшей их трагедии, и у меня сложилось впечатление, что такая замкнутость коренится не в характере этого человека, а где-то глубже, и что если он заговаривал, то делал это с какой-то целью.
This suspicion, of course, kept me restlessly eager in his presence.Подозрение это, разумеется, в его присутствии держало меня в постоянном напряженном внимании.
I could not forbear giving him sly glances now and then, to see how he acted when he believed himself unobserved; but he was ever the same, a passive, diligent, unexcitable worker.Я невольно время от времени украдкой поглядывал на него, проверяя, как он себя ведет, когда думает, что на него никто не смотрит, но он всегда был одинаков: безразличный, старательный, невозмутимый работник.
This continual beating against a stone wall, for thus I regarded it, became at last almost unendurable.Бесконечные удары в глухую стену – а именно так мне это представлялось – наконец стали почти невыносимыми.
Clavering shy, and the secretary unapproachable — how was I to gain anything?Если Клеверинг прячется, а секретарь не идет на общение, как мне продвигаться вперед?
The short interviews I had with Mary did not help matters.Короткие разговоры с мисс Мэри делу не помогали.
Haughty, constrained, feverish, pettish, grateful, appealing, everything at once, and never twice the same, I learned to dread, even while I coveted, an interview.Она была высокомерная, натянутая, возбужденная, раздражительная, благодарная, трогательная – все сразу и всегда разная. Постепенно я начал страшиться этих бесед, хоть и жаждал их.
She appeared to be passing through some crisis which occasioned her the keenest suffering.Похоже, в Мэри Ливенворт происходил какой-то внутренний перелом, доставлявший ей сильнейшие мучения.
I have seen her, when she thought herself alone, throw up her hands with the gesture which we use to ward off a coming evil or shut out some hideous vision.Я видел, как она, думая, что рядом никого, вскидывала руки, как мы делаем, стараясь удержать на расстоянии приближающееся зло или прогнать жуткое видение.
I have likewise beheld her standing with her proud head abased, her nervous hands drooping, her whole form sinking and inert, as if the pressure of a weight she could neither upbear nor cast aside had robbed her even of the show of resistance.Еще я видел, как она стояла, поникнув гордой головой, нервные руки безвольно висят, весь вид вялый и угнетенный, как будто тяжесть, которую она не могла ни выдержать, ни отбросить в сторону, отняла у нее саму волю к сопротивлению.
But this was only once.Но это было лишь раз.
Ordinarily she was at least stately in her trouble.Как правило, она держалась по меньшей мере с достоинством.
Even when the softest appeal came into her eyes she stood erect, and retained her expression of conscious power.Даже когда в глазах ее появлялась тончайшая тень мольбы, она стояла, расправив плечи, на лице – выражение осознанной силы.
Even the night she met me in the hall, with feverish cheeks and lips trembling with eagerness, only to turn and fly again without giving utterance to what she had to say, she comported herself with a fiery dignity that was well nigh imposing.Даже в тот вечер, когда мисс Мэри встретила меня в коридоре с горящими щеками и губами, дрожащими от волнения, но развернулась и убежала, так и не сказав ни слова, она держалась с пламенным достоинством, которое произвело на меня большое впечатление.
That all this meant something, I was sure; and so I kept my patience alive with the hope that some day she would make a revelation.В том, что все это было неспроста, я не сомневался, поэтому набрался терпения в надежде на то, что когда-нибудь все же дождусь от нее откровения.
Those quivering lips would not always remain closed; the secret involving Eleanore’s honor and happiness would be divulged by this restless being, if by no one else.Эти дрожащие уста не всегда будут оставаться сомкнутыми, тайна, затрагивавшая честь и счастье мисс Элеоноры, будет раскрыта этим трепетным существом, если не кем другим.
Nor was the memory of that extraordinary, if not cruel, accusation I had heard her make enough to destroy this hope — for hope it had grown to be — so that I found myself insensibly shortening my time with Mr. Harwell in the library, and extending my tete-a-tete visits with Mary in the reception room, till the imperturbable secretary was forced to complain that he was often left for hours without work.И даже воспоминания о том необычном, если не сказать жестоком, обвинении, которое я случайно услышал, было недостаточно, чтобы погубить эту надежду – а именно в надежду это переросло, – поэтому я исподволь начал все меньше проводить времени в библиотеке с мистером Харвеллом и продлевать мои встречи тет-а-тет с мисс Мэри в комнате для приемов, пока невозмутимый секретарь не начал жаловаться, что часами просиживает без работы.
But, as I say, days passed, and a second Monday evening came round without seeing me any further advanced upon the problem I had set myself to solve than when I first started upon it two weeks before.Но, как я говорил, дни шли, наступил следующий понедельник, а я ни на шаг не продвинулся в решении задачи, за которую взялся две недели назад.
The subject of the murder had not even been broached; nor was Hannah spoken of, though I observed the papers were not allowed to languish an instant upon the stoop; mistress and servants betraying equal interest in their contents.Об убийстве в доме вообще не говорили, так же как не упоминали о Ханне, хотя я заметил, что газеты не залеживались на крыльце ни секунды – и хозяйка, и слуги проявляли равный интерес к их содержанию.
All this was strange to me.Мне все это казалось странным.
It was as if you saw a group of human beings eating, drinking, and sleeping upon the sides of a volcano hot with a late eruption and trembling with the birth of a new one.Как будто наблюдаешь за людьми, которые едят, пьют и спят на краю вулкана, еще не остывшего после извержения и дрожащего в преддверии нового.
I longed to break this silence as we shiver glass: by shouting the name of Eleanore through those gilded rooms and satin-draped vestibules.Мне хотелось разбить это молчание, как раскалывают стекло: прокричать имя Элеоноры, чтобы оно понеслось по этим золоченым комнатам и убранным атласом вестибюлям.
But this Monday evening I was in a calmer mood.Но в этот понедельник я был в более-менее спокойном настроении.
I was determined to expect nothing from my visits to Mary Leavenworth’s house; and entered it upon the eve in question with an equanimity such as I had not experienced since the first day I passed under its unhappy portals.От посещения дома Мэри Ливенворт я ничего не ждал. Вечером того дня я входил в него с внутренним спокойствием, которого не испытывал с первого дня, когда переступил его несчастливый порог.
But when, upon nearing the reception room, I saw Mary pacing the floor with the air of one who is restlessly awaiting something or somebody, I took a sudden resolution, and, advancing towards her, said:Однако подходя к приемной комнате, я увидел мисс Мэри, расхаживавшую туда-сюда с видом человека, который нетерпеливо дожидается чего-то или кого-то, и, преисполнившись неожиданной решительности, подошел к ней и сказал:
“Do I see you alone, Miss Leavenworth?”– Мы могли бы поговорить наедине, мисс Ливенворт?
She paused in her hurried action, blushed and bowed, but, contrary to her usual custom, did not bid me enter.Она резко остановилась, вспыхнула и кивнула, но вопреки обычной привычке не пригласила меня войти.
“Will it be too great an intrusion on my part, if I venture to come in?” I asked.– Это не будет слишком бесцеремонным вторжением, если я войду? – спросил я.
Her glance flashed uneasily to the clock, and she seemed about to excuse herself, but suddenly yielded, and, drawing up a chair before the fire, motioned me towards it.Ее взгляд беспокойно метнулся на часы. Она, как мне показалось, хотела уйти, но вдруг сдалась и, придвинув кресло к камину, жестом пригласила меня присоединиться.
Though she endeavored to appear calm, I vaguely felt I had chanced upon her in one of her most agitated moods, and that I had only to broach the subject I had in mind to behold her haughtiness disappear before me like melting snow.Хотя мисс Мэри и старалась казаться спокойной, я чувствовал, что застал ее взволнованной как никогда прежде, что стоит только затронуть предмет, который был у меня на уме, и вся ее невозмутимость исчезнет, как тающий снег.
I also felt that I had but few moments in which to do it. I accordingly plunged immediately into the subject.Еще я чувствовал, что у меня есть всего несколько мгновений, чтобы сделать это, поэтому сразу заговорил о главном.
“Miss Leavenworth,” said I, “in obtruding upon you to-night, I have a purpose other than that of giving myself a pleasure.– Мисс Ливенворт, – сказал я, – навязываюсь я вам сегодня не ради удовольствия.
I have come to make an appeal.”Я пришел с просьбой.
Instantly I saw that in some way I had started wrong.И тут же увидел, что начал не с того.
“An appeal to make to me?” she asked, breathing coldness from every feature of her face.– С просьбой ко мне? – спросила она, всем своим видом источая холод.
“Yes,” I went on, with passionate recklessness. “Balked in every other endeavor to learn the truth, I have come to you, whom I believe to be noble at the core, for that help which seems likely to fail us in every other direction: for the word which, if it does not absolutely save your cousin, will at least put us upon the track of what will.”– Да, – продолжил я с безрассудной страстью. – Не имея возможности узнать правду иными способами, я вынужден обратиться к вам, человеку в душе благородному, за помощью, которую мы не получим во всех остальных направлениях, за словом, которое если не спасет вашу сестру, то хотя бы выведет нас на дорогу к ее спасению.
“I do not understand what you mean,” she protested, slightly shrinking.– Не понимаю, о чем вы, – возразила она, поежившись.
“Miss Leavenworth,” I pursued, “it is needless for me to tell you in what position your cousin stands.– Мисс Ливенворт, – промолвил я, – мне не нужно рассказывать, в каком положении находится ваша сестра.
You, who remember both the form and drift of the questions put to her at the inquest, comprehend it all without any explanation from me.Вы, помня форму и направление вопросов, поставленных ей во время дознания, понимаете все сами без моих пояснений.
But what you may not know is this, that unless she is speedily relieved from the suspicion which, justly or not, has attached itself to her name, the consequences which such suspicion entails must fall upon her, and — ”Но вы можете не знать того, что, если как можно скорее не освободить ее от подозрений, которые, справедливо или нет, оказались связаны с ее именем, не заставят себя ждать последствия, и…
“Good God!” she cried; “you do not mean she will be — ”– Боже правый! – воскликнула она. – Вы хотите сказать, что ее…
“Subject to arrest?– Могут арестовать?
Yes.”Да.
It was a blow.Это был удар.
Shame, horror, and anguish were in every line of her white face.Стыд, страх и мука отобразились в каждой черте ее бледного лица.
“And all because of that key!” she murmured.– И все из-за этого ключа! – пробормотала мисс Мэри.
“Key?– Ключа?
How did you know anything about a key?”Откуда вы знаете о ключе?
“Why,” she cried, flushing painfully; “I cannot say; didn’t you tell me?”– Откуда? – повторила она, краснея. – Не помню. Разве не вы мне рассказали?
“No,” I returned.– Нет, – ответил я.
“The papers, then?”– Тогда из газет.
“The papers have never mentioned it.”– В газетах об этом не писали.
She grew more and more agitated.Мисс Мэри волновалась все больше и больше.
“I thought every one knew.– Я думала, об этом все знают.
No, I did not, either,” she avowed, in a sudden burst of shame and penitence. “I knew it was a secret; but — oh, Mr. Raymond, it was Eleanore herself who told me.”Нет, не думала, – неожиданно призналась она в порыве стыда и раскаяния. – Я знала, что это тайна, но… О мистер Рэймонд, это сама Элеонора рассказала мне!
“Eleanore?”– Мисс Элеонора?
“Yes, that last evening she was here; we were together in the drawing-room.”– Да, в тот последний вечер она была здесь. Мы встретились в гостиной.
“What did she tell?”– Что она рассказала?
“That the key to the library had been seen in her possession.”– Что у нее видели ключ от библиотеки.
I could scarcely conceal my incredulity.Мне с трудом удалось не выказать недоверие.
Eleanore, conscious of the suspicion with which her cousin regarded her, inform that cousin of a fact calculated to add weight to that suspicion?Чтобы мисс Элеонора, зная о подозрениях сестры на свой счет, сообщила ей о факте, который эти подозрения только усилил бы?
I could not believe this.Я не мог в это поверить.
“But you knew it?” Mary went on. “I have revealed nothing I ought to have kept secret?”– Но вы знали об этом? – продолжила мисс Мэри. – Я не сказала ничего лишнего?
“No,” said I; “and, Miss Leavenworth, it is this thing which makes your cousin’s position absolutely dangerous.– Нет, – сказал я, – и, мисс Ливенворт, именно это делает положение вашей сестры особенно опасным.
It is a fact that, left unexplained, must ever link her name with infamy; a bit of circumstantial evidence no sophistry can smother, and no denial obliterate.Этот факт, если его не объяснить, навсегда запятнает ее имя; это косвенная улика, которую не изгладит никакая софистика и не сотрет никакое опровержение.
Only her hitherto spotless reputation, and the efforts of one who, notwithstanding appearances, believes in her innocence, keeps her so long from the clutch of the officers of justice.Только до сих пор не запятнанная репутация и усилия того, кто вопреки обстоятельствам верит в ее невиновность, до сих пор спасают мисс Элеонору от когтей правосудия.
That key, and the silence preserved by her in regard to it, is sinking her slowly into a pit from which the utmost endeavors of her best friends will soon be inadequate to extricate her.”Этот ключ и молчание, которое она хранит на его счет, постепенно затягивают ее в яму, и вскоре даже величайших усилий ее друзей будет недостаточно, чтобы ее вытащить оттуда.
“And you tell me this — ”– И вы говорите мне…
“That you may have pity on the poor girl, who will not have pity on herself, and by the explanation of a few circumstances, which cannot be mysteries to you, assist in bringing her from under the dreadful shadow that threatens to overwhelm her.”– Что вы можете пожалеть несчастную, которая не жалеет сама себя, и что, дав объяснение кое-каким обстоятельствам, которые наверняка не являются тайной для вас, вы можете помочь прогнать нависшую над сестрой ужасную тень, которая угрожает сокрушить ее.
“And would you insinuate, sir,” she cried, turning upon me with a look of great anger, “that I know any more than you do of this matter? that I possess any knowledge which I have not already made public concerning the dreadful tragedy which has transformed our home into a desert, our existence into a lasting horror?– И вы полагаете, сэр, – вскричала она, с гневным видом поворачиваясь ко мне, – что я знаю об этом деле больше, чем вы? Что я рассказала еще не все, что мне известно об этой ужасной трагедии, которая превратила наш дом в пустыню, а нашу жизнь в кромешный ад?
Has the blight of suspicion fallen upon me, too; and have you come to accuse me in my own house — ”На меня тоже пало подозрение, если вы обвиняете меня в моем собственном доме…
“Miss Leavenworth,” I entreated; “calm yourself.– Мисс Ливенворт, – прервал ее я, – успокойтесь.
I accuse you of nothing.Я ни в чем вас не обвиняю.
I only desire you to enlighten me as to your cousin’s probable motive for this criminating silence.Я лишь хочу, чтобы вы объяснили мне причины преступного молчания вашей сестры.
You cannot be ignorant of it.Вы наверняка знаете их.
You are her cousin, almost her sister, have been at all events her daily companion for years, and must know for whom or for what she seals her lips, and conceals facts which, if known, would direct suspicion to the real criminal — that is, if you really believe what you have hitherto stated, that your cousin is an innocent woman.”Вы ее сестра, хоть и двоюродная, вы все эти годы каждый день были рядом и должны знать, ради кого или чего она запечатала уста и скрывает факты, которые, будь они обнародованы, могли бы привести к истинному преступнику… Если, конечно, вы считаете свою сестру невиновной, как утверждали до сих пор.
She not making any answer to this, I rose and confronted her.Она не ответила, тогда я поднялся и встал перед ней.
“Miss Leavenworth, do you believe your cousin guiltless of this crime, or not?”– Мисс Ливенворт, вы считаете двоюродную сестру невиновной в этом преступлении или нет?
“Guiltless?– Невиновной?
Eleanore?Элеонору?
Oh! my God; if all the world were only as innocent as she!”О Боже! Если бы весь мир был таким невиновным, как она!
“Then,” said I, “you must likewise believe that if she refrains from speaking in regard to matters which to ordinary observers ought to be explained, she does it only from motives of kindness towards one less guiltless than herself.”– В таком случае, – сказал я, – вы также должны понимать, что, удерживаясь от рассказа на тему, которая должна быть объяснена обычным наблюдателям, мисс Элеонора делает это только из доброты к кому-то не такому невинному, как она.
“What?– Что?
No, no; I do not say that.Нет, нет, я этого не говорю.
What made you think of any such explanation?”Почему вы так решили?
“The action itself.– Об этом говорит сам ее поступок.
With one of Eleanore’s character, such conduct as hers admits of no other construction.При таком характере, как у мисс Элеоноры, подобное поведение не имеет другого объяснения.
Either she is mad, or she is shielding another at the expense of herself.”Она либо сошла с ума, либо защищает кого-то.
Mary’s lip, which had trembled, slowly steadied itself.Дрожащие губы мисс Мэри медленно успокоились.
“And whom have you settled upon, as the person for whom Eleanore thus sacrifices herself?”– И ради кого, вы думаете, Элеонора приносит в жертву себя?
“Ah,” said I, “there is where I seek assistance from you.– А тут-то, – сказал я, – мне и нужна ваша помощь.
With your knowledge of her history — ”С вашим знанием ее прошлого…
But Mary Leavenworth, sinking haughtily back into her chair, stopped me with a quiet gesture.Но Мэри Ливенворт, откинувшись на спинку кресла, легким движением руки остановила меня.
“I beg your pardon,” said she; “but you make a mistake.– Прошу прощения, – сказала она, – но вы ошибаетесь.
I know little or nothing of Eleanore’s personal feelings.Я почти ничего не знаю о чувствах Элеоноры.
The mystery must be solved by some one besides me.”Эту тайну должен открыть кто-то другой.
I changed my tactics.Я переменил тактику.
“When Eleanore confessed to you that the missing key had been seen in her possession, did she likewise inform you where she obtained it, and for what reason she was hiding it?”– Элеонора, сообщая вам, что пропавший ключ видели у нее, не говорила, как он к ней попал или почему она его прятала?
“No.”– Нет.
“Merely told you the fact, without any explanation?”– Просто рассказала об этом, ничего не объясняя?
“Yes.”– Да.
“Was not that a strange piece of gratuitous information for her to give one who, but a few hours before, had accused her to the face of committing a deadly crime?”– Не странно ли, что она добровольно сообщает о таких вещах тому, кто всего несколько часов назад обвинял ее в совершении страшного преступления?
“What do you mean?” she asked, her voice suddenly sinking.– О чем вы? – спросила она упавшим голосом.
“You will not deny that you were once, not only ready to believe her guilty, but that you actually charged her with having perpetrated this crime.”– Вы же не станете отрицать, что не только были готовы посчитать ее виновной, но и напрямую обвиняли в совершении этого преступления?
“Explain yourself!” she cried.– Объясните! – воскликнула она.
“Miss Leavenworth, do you not remember what you said in that room up-stairs, when you were alone with your cousin on the morning of the inquest, just before Mr. Gryce and myself entered your presence?”– Мисс Ливенворт, разве вы не помните, что говорили в комнате наверху, когда находились там одни утром в день дознания, перед тем как мы с мистером Грайсом зашли к вам?
Her eyes did not fall, but they filled with sudden terror.Взгляд мисс Мэри не опустила, но глаза ее вдруг наполнились ужасом.
“You heard?” she whispered.– Вы это слышали? – прошептала она.
“I could not help it.– Невольно.
I was just outside the door, and — ”Я был за дверью, и…
“What did you hear?”– Что вы слышали?
I told her.Я рассказал.
“And Mr. Gryce?”– А мистер Грайс?
“He was at my side.”– Он был рядом.
It seemed as if her eyes would devour my face.Казалось, ее глаза были готовы испепелить мое лицо.
“Yet nothing was said when you came in?”– Но когда вы вошли, ничего не было сказано?
“No.”– Нет.
“You, however, have never forgotten it?”– Однако вы не забыли об этом?
“How could we, Miss Leavenworth?”– Мог ли я, мисс Ливенворт?
Her head fell forward in her hands, and for one wild moment she seemed lost in despair.Голова ее упала на руки, и на какой-то безумный миг казалось, что мисс Мэри предалась отчаянию.
Then she roused, and desperately exclaimed:Потом она встала и воскликнула:
“And that is why you come here to-night.– И поэтому вы пришли сегодня!
With that sentence written upon your heart, you invade my presence, torture me with questions — ”С этим предложением в сердце вы вторглись в мой дом, пытаете меня вопросами…
“Pardon me,” I broke in; “are my questions such as you, with reasonable regard for the honor of one with whom you are accustomed to associate, should hesitate to answer?– Прошу меня простить, – возразил я, – но разве я задаю вопросы, на которые вы, заботясь о чести той, с которой прожили всю жизнь, не должны отвечать?
Do I derogate from my manhood in asking you how and why you came to make an accusation of so grave a nature, at a time when all the circumstances of the case were freshly before you, only to insist fully as strongly upon your cousin’s innocence when you found there was even more cause for your imputation than you had supposed?”Разве я каким-то образом роняю свое достоинство, умоляя рассказать, что заставило вас произнести такое страшное обвинение в тот час, когда все обстоятельства дела были еще свежи, а после этого с такой же уверенностью заявлять о невиновности сестры, когда появилось еще больше поводов для подозрений, чем вы предполагали?
She did not seem to hear me.Она как будто не услышала меня.
“Oh, my cruel fate!” she murmured. “Oh, my cruel fate!”– За что мне это? – тихо вымолвила она. – За что?
“Miss Leavenworth,” said I, rising, and taking my stand before her; “although there is a temporary estrangement between you and your cousin, you cannot wish to seem her enemy.– Мисс Ливенворт, – сказал я, подойдя к ней, – несмотря на то, что сейчас между вами пробежала черная кошка, не может быть, чтобы вы желали сестре зла.
Speak, then; let me at least know the name of him for whom she thus immolates herself.Так говорите же, назовите хотя бы имя того, ради кого она приносит себя в жертву.
A hint from you — ”Одно слово и…
But rising, with a strange look, to her feet, she interrupted me with a stern remark:Но она встала с непонятным выражением лица и прервала меня твердым замечанием:
“If you do not know, I cannot inform you; do not ask me, Mr. Raymond.”– Если вы этого не знаете, я не могу вам сказать. Не просите, мистер Рэймонд.
And she glanced at the clock for the second time.И она второй раз посмотрела на часы.
I took another turn.Я попробовал еще раз.
“Miss Leavenworth, you once asked me if a person who had committed a wrong ought necessarily to confess it; and I replied no, unless by the confession reparation could be made.– Мисс Ливенворт, вы как-то спросили меня, должен ли человек, совершивший зло, обязательно сознаться в этом, и я ответил, что нет, если только признание не может что-то исправить.
Do you remember?”Помните?
Her lips moved, but no words issued from them.Губы ее дрогнули, но она не издала ни звука.
“I begin to think,” I solemnly proceeded, following the lead of her emotion, “that confession is the only way out of this difficulty: that only by the words you can utter Eleanore can be saved from the doom that awaits her.– Я начинаю думать, – серьезно продолжил я, поддаваясь ее настроению, – что признание – единственный выход из этого затруднения, что только произнесенные вами слова могут спасти Элеонору от страшной судьбы, которая ее ожидает.
Will you not then show yourself a true woman by responding to my earnest entreaties?”Так вы покажете себя настоящей женщиной, ответив на мои искренние просьбы?
I seemed to have touched the right chord; for she trembled, and a look of wistfulness filled her eyes.Это, похоже, затронуло нужные струны, потому что мисс Мэри задрожала и взгляд ее наполнился тоской.
“Oh, if I could!” she murmured.– О, если бы я могла… – промолвила она.
“And why can you not?– А что вам мешает?
You will never be happy till you do.Вы не будете знать счастья, пока не сделаете этого.
Eleanore persists in silence; but that is no reason why you should emulate her example.Мисс Элеонора упорствует в молчании, но это не повод следовать ее примеру.
You only make her position more doubtful by it.”Этим вы делаете ее положение только еще более сомнительным.
“I know it; but I cannot help myself.– Знаю, но ничего не могу поделать с собой.
Fate has too strong a hold upon me; I cannot break away.”Судьба слишком крепко держит меня, я не могу разорвать эти цепи.
“That is not true.– Неправда!
Any one can escape from bonds imaginary as yours.”Любой может разорвать воображаемые цепи.
“No, no,” she protested; “you do not understand.”– Нет, нет, – возразила она, – вы не понимаете!
“I understand this: that the path of rectitude is a straight one, and that he who steps into devious byways is going astray.”– Я понимаю одно: дорога правды пряма, и тот, кто выходит на окольные тропы, сбивается с пути.
A nicker of light, pathetic beyond description, flashed for a moment across her face; her throat rose as with one wild sob; her lips opened; she seemed yielding, when — A sharp ring at the front door-bell!На лице ее промелькнуло выражение непередаваемо жалостное, горло сжалось, словно от всхлипа, губы приоткрылись… Похоже, она начала сдаваться, но тут… Раздался трезвон дверного колокольчика.
“Oh,” she cried, sharply turning, “tell him I cannot see him; tell him — ”– О! – Она резко развернулась. – Скажите ему, что я не могу его принять, скажите ему…
“Miss Leavenworth,” said I, taking her by both hands, “never mind the door; never mind anything but this.– Мисс Ливенворт, – попросил я, беря ее за руки, – забудьте о двери, забудьте обо всем.
I have asked you a question which involves the mystery of this whole affair; answer me, then, for your soul’s sake; tell me, what the unhappy circumstances were which could induce you — ”Я задал вам вопрос, от которого зависит это таинственное дело. Ответьте мне ради спасения своей души, скажите, что за несчастливые обстоятельства могли заставить вас…
But she tore her hands from mine.Но мисс Мэри вырвала руки.
“The door!” she cried; “it will open, and — ”– Дверь! – воскликнула она. – Она откроется, и…
Stepping into the hall, I met Thomas coming up the basement stairs.Выйдя в переднюю, я встретил Томаса, поднимавшегося по лестнице из подвала.
“Go back,” said I;– Возвращайтесь, – сказал я. – Я позову, когда вы будете нужны.
“I will call you when you are wanted.” With a bow he disappeared.Он с поклоном удалился.
“You expect me to answer,” she exclaimed, when I re-entered, “now, in a moment?– Вы ждете от меня ответа? – спросила мисс Мэри, когда я вернулся. – Прямо сейчас?
I cannot.”Я не могу.
“But — ”– Но…
“Impossible!” fastening her gaze upon the front door.– Это невозможно. Ее взгляд метнулся к входной двери.
“Miss Leavenworth!”– Мисс Ливенворт!
She shuddered.Она содрогнулась.
“I fear the time will never come, if you do not speak now.”– Боюсь, если вы не ответите сейчас, потом будет поздно.
“Impossible,” she reiterated.– Это невозможно, – повторила она.
Another twang at the bell.Снова звякнул колокольчик.
“You hear!” said she.– Слышите? – промолвила она.
I went into the hall and called Thomas.Я вышел в коридор и позвал Томаса.
“You may open the door now,” said I, and moved to return to her side.– Теперь можете открыть дверь, – сказал я и вернулся к мисс Мэри.
But, with a gesture of command, she pointed up-stairs.Повелительным жестом она указала мне на лестницу.
“Leave me!” and her glance passed on to Thomas, who stopped where he was.– Оставьте меня! И взгляд ее переместился на Томаса, который стоял как вкопанный.
“I will see you again before I go,” said I, and hastened up-stairs.– Я с вами еще встречусь, прежде чем уйти, – сказал я и поспешил наверх.
Thomas opened the door.Томас открыл дверь.
“Is Miss Leavenworth in?” I heard a rich, tremulous voice inquire.– Мисс Ливенворт дома? – осведомился чувственный голос.
“Yes, sir,” came in the butler’s most respectful and measured accents, and, leaning over the banisters I beheld, to my amazement, the form of Mr. Clavering enter the front hall and move towards the reception room.– Да, сэр, – последовал уважительный, выдержанный ответ дворецкого, и, наклонившись над перилами, я, к своему удивлению, увидел мистера Клеверинга, который вошел в переднюю и направился к приемной.

XVIII. ON THE STAIRS

Глава 18 — На лестнице

“You cannot say I did it.”Меня не можешь в смерти ты винить.
— Macbeth.Уильям Шекспир. Макбет
EXCITED, TREMULOUS, FILLED WITH wonder at this unlooked-for event, I paused for a moment to collect my scattered senses, when the sound of a low, monotonous voice breaking upon my ear from the direction of the library, I approached and found Mr. Harwell reading aloud from his late employer’s manuscript.Возбужденный, дрожащий, дивящийся этому непредвиденному событию, я на секунду замер, собираясь с чувствами, когда со стороны библиотеки донесся низкий монотонный голос. Я пошел на звук и увидел мистера Харвелла, читавшего вслух из рукописи своего покойного работодателя.
It would be difficult for me to describe the effect which this simple discovery made upon me at this time.Мне трудно описать впечатление, которое произвело на меня тогда это небольшое открытие.
There, in that room of late death, withdrawn from the turmoil of the world, a hermit in his skeleton-lined cell, this man employed himself in reading and rereading, with passive interest, the words of the dead, while above and below, human beings agonized in doubt and shame.Там, в комнате смерти, вдали от мирской суеты, отшельник в своей келье, этот человек читал и перечитывал со страстным интересом слова мертвого, пока наверху и внизу человеческие существа метались и страдали в сомнении и стыде.
Listening, I heard these words:Прислушавшись, я различил такие слова:
“By these means their native rulers will not only lose their jealous terror of our institutions, but acquire an actual curiosity in regard to them.”«Благодаря этим мерам их местные правители не только избавятся от ревнивого страха перед нашей формой общественного устройства, но и преисполнятся живым интересом к ней».
Opening the door I went in.Открыв дверь, я вошел.
“Ah! you are late, sir,” was the greeting with which he rose and brought forward a chair.– А вы опоздали, сэр! С таким приветствием он встал и придвинул мне кресло.
My reply was probably inaudible, for he added, as he passed to his own seat:Мой ответ, по-видимому, услышан не был, ибо, проходя к своему месту, он добавил:
“I am afraid you are not well.”– Боюсь, вы нездоровы.
I roused myself.Я подобрался.
“I am not ill.”– Я не болен.
And, pulling the papers towards me, I began looking them over.И придвинув к себе бумаги, я начал их просматривать.
But the words danced before my eyes, and I was obliged to give up all attempt at work for that night.Но слова плясали у меня перед глазами, и я был вынужден в тот вечер оставить попытки поработать.
“I fear I am unable to assist you this evening, Mr. Harwell.– Я боюсь, что сегодня не смогу вам помочь, мистер Харвелл.
The fact is, I find it difficult to give proper attention to this business while the man who by a dastardly assassination has made it necessary goes unpunished.”Дело в том, что я не могу уделить должного внимания работе, пока человек, совершивший подлое убийство, из-за которого мы вынуждены ею заниматься, безнаказанно разгуливает на свободе.
The secretary in his turn pushed the papers aside, as if moved by a sudden distaste of them, but gave me no answer.Секретарь, в свою очередь, отодвинул бумаги в сторону, как будто неожиданно испытав отвращение к ним, но не ответил.
“You told me, when you first came to me with news of this fearful tragedy, that it was a mystery; but it is one which must be solved, Mr. Harwell; it is wearing out the lives of too many whom we love and respect.”– Принеся мне известие об этой ужасной трагедии, вы назвали ее загадкой, но эта загадка должна быть разгадана, мистер Харвелл. Она затрагивает жизнь слишком многих людей, которых мы любим и уважаем.
The secretary gave me a look.Секретарь посмотрел на меня.
“Miss Eleanore?” he murmured.– Мисс Элеонора?
“And Miss Mary,” I went on; “myself, you, and many others.”– И мисс Мэри, – подхватил я. – Вы, я, многие другие.
“You have manifested much interest in the matter from the beginning,” he said, methodically dipping his pen into the ink.– Вы с самого начала очень заинтересовались этим делом, – сказал он, неспешно макая перо в чернильницу.
I stared at him in amazement.Я воззрился на него в изумлении.
“And you,” said I; “do you take no interest in that which involves not only the safety, but the happiness and honor, of the family in which you have dwelt so long?”– А вы? Разве вас не интересует дело, от которого зависит не только безопасность, а счастье и честь семьи, с которой вы так долго жили?
He looked at me with increased coldness.Он бросил на меня холодный взгляд.
“I have no wish to discuss this subject.– Не имею желания обсуждать эту тему.
I believe I have before prayed you to spare me its introduction.”Кажется, я уже просил вас не начинать подобного разговора.
And he arose.И он встал.
“But I cannot consider your wishes in this regard,” I persisted. “If you know any facts, connected with this affair, which have not yet been made public, it is manifestly your duty to state them.– Но я не могу учитывать в этом деле только ваши желания, – упорствовал я. – Если вам известны какие-то факты, которые еще не стали достоянием гласности, ваш долг – заявить об этом.
The position which Miss Eleanore occupies at this time is one which should arouse the sense of justice in every true breast; and if you — ”Положение, в котором сейчас находится мисс Элеонора, просто не может не вызывать в каждом сердце желания торжества справедливости, и если вы…
“If I knew anything which would serve to release her from her unhappy position, Mr. Raymond, I should have spoken long ago.”– Если бы я знал что-нибудь, что могло помочь ей выбраться из этого печального положения, мистер Рэймонд, я бы давно сказал об этом.
I bit my lip, weary of these continual bafflings, and rose also.Устав от постоянных препирательств, я прикусил губу и тоже встал.
“If you have nothing more to say,” he went on, “and feel utterly disinclined to work, why, I should be glad to excuse myself, as I have an engagement out.”– Если вам больше нечего сказать, – продолжил он, – и вы не намерены работать, я с удовольствием уйду, у меня дела.
“Do not let me keep you,” I said, bitterly. “I can take care of myself.”– Нисколько вас не задерживаю, – сухо ответил я. – Я и сам могу о себе позаботиться.
He turned upon me with a short stare, as if this display of feeling was well nigh incomprehensible to him; and then, with a quiet, almost compassionate bow left the room.Он повернулся ко мне, как будто это проявление чувств было выше его понимания, а потом с медленным, почти сочувственным поклоном вышел из комнаты.
I heard him go up-stairs, felt the jar when his room door closed, and sat down to enjoy my solitude.Я услышал, как он поднялся наверх, дождался, пока скрипнула дверь его комнаты, и сел наслаждаться одиночеством.
But solitude in that room was unbearable.Но одиночество в этой комнате было невыносимо.
By the time Mr. Harwell again descended, I felt I could remain no longer, and, stepping into the hall, told him that if he had no objection I would accompany him for a short stroll.К тому времени, когда мистер Харвелл снова спустился, я уже не мог там находиться, и, выйдя в коридор, сказал ему, что, если он не возражает, я бы хотел прогуляться с ним.
He bowed a stiff assent, and hastened before me down the stairs.Он натянуто кивнул и первым пошел вниз по лестнице.
By the time I had closed the library door, he was half-way to the foot, and I was just remarking to myself upon the unpliability of his figure and the awkwardness of his carriage, as seen from my present standpoint, when suddenly I saw him stop, clutch the banister at his side, and hang there with a startled, deathly expression upon his half-turned countenance, which fixed me for an instant where I was in breathless astonishment, and then caused me to rush down to his side, catch him by the arm, and cry:Когда я закрыл дверь библиотеки, он уже был на ее середине, и я как раз подумал о том, какая у него негибкая фигура и каким нескладным он кажется с моего места, как вдруг мистер Харвелл остановился, повернул голову, схватился за перила и прижался к ним с изумленным, проникнутым смертельным ужасом лицом, от вида которого я сперва в немом потрясении застыл на месте, а потом бросился к нему, схватил его за руку и крикнул:
“What is it? what is the matter?”– Что? Что случилось?
But, thrusting out his hand, he pushed me upwards.Но, вырвав руку, он оттолкнул меня.
“Go back!” he whispered, in a voice shaking with intensest emotion, “go back.”– Возвращайтесь, – прохрипел он дрожащим голосом. – Возвращайтесь!
And catching me by the arm, he literally pulled me up the stairs.И, схватив меня за руку, буквально потащил вверх по лестнице.
Arrived at the top, he loosened his grasp, and leaning, quivering from head to foot, over the banisters, glared below.Когда мы оказались наверху, он ослабил хватку и, дрожа всем телом, наклонился над перилами, чтобы посмотреть вниз.
“Who is that?” he cried. “Who is that man?– Кто это? – выпалил он. – Кто этот человек?
What is his name?”Как его зовут?
Startled in my turn, I bent beside him, and saw Henry Clavering come out of the reception room and cross the hall.Вздрогнув, я склонился над перилами рядом с ним и увидел Генри Клеверинга, который вышел из приемной и шел по коридору.
“That is Mr. Clavering,” I whispered, with all the self-possession I could muster; “do you know him?”– Это мистер Клеверинг, – прошептал я со всем самообладанием, на которое был способен. – Вы знаете его?
Mr. Harwell fell back against the opposite wall.Мистер Харвелл отошел от перил и прижался спиной к стене.
“Clavering, Clavering,” he murmured with quaking lips; then, suddenly bounding forward, clutched the railing before him, and fixing me with his eyes, from which all the stoic calmness had gone down forever in flame and frenzy, gurgled into my ear: “You want to know who the assassin of Mr. Leavenworth is, do you?– Клеверинг, Клеверинг… – пробормотал он дрожащими губами и вдруг, рванувшись вперед, вцепился в перила, впился в меня глазами, в которых стоическая невозмутимость исчезла навсегда в пламени безумия, и прохрипел мне на ухо: – Хотите знать, кто убил мистера Ливенворта?
Look there, then: that is the man, Clavering!”Так посмотрите туда. Это он, Клеверинг!
And with a leap, he bounded from my side, and, swaying like a drunken man, disappeared from my gaze in the hall above.И, оттолкнувшись от меня, мистер Харвелл, покачиваясь как пьяный, исчез в коридоре наверху.
My first impulse was to follow him.Первым моим побуждением было последовать за ним.
Rushing up-stairs, I knocked at the door of his room, but no response came to my summons.Бросившись наверх, я постучал в его дверь, но ответа не последовало.
I then called his name in the hall, but without avail; he was determined not to show himself.Тогда я позвал его по имени, но с тем же успехом – он вознамерился больше не показываться.
Resolved that he should not thus escape me, I returned to the library, and wrote him a short note, in which I asked for an explanation of his tremendous accusation, saying I would be in my rooms the next evening at six, when I should expect to see him.Но решив не дать ему вот так от меня уйти, я вернулся в библиотеку и написал короткую записку, в которой попросил дать объяснения своему ошеломительному заявлению, сообщив, что буду в своей квартире завтра с шести вечера, когда и ожидаю его увидеть.
This done I descended to rejoin Mary.После я пошел вниз к мисс Мэри.
But the evening was destined to be full of disappointments.Но меня ждало очередное разочарование.
She had retired to her room while I was in the library, and I lost the interview from which I expected so much.Пока я был в библиотеке, она удалилась в свою комнату, и разговор, от которого я столького ждал, так и не состоялся.
“The woman is slippery as an eel,” I inwardly commented, pacing the hall in my chagrin. “Wrapped in mystery, she expects me to feel for her the respect due to one of frank and open nature.”«Эта женщина увертливая, как угорь, – подумал я, огорченно расхаживая по коридору. – Окружая себя тайнами, она хочет, чтобы я уважал ее, как искреннего и открытого человека».
I was about to leave the house, when I saw Thomas descending the stairs with a letter in his hand.Я уже собрался покинуть дом, когда увидел Томаса. Он спускался по лестнице с письмом в руке.
“Miss Leavenworth’s compliments, sir, and she is too fatigued to remain below this evening.”– Мисс Ливенворт свидетельствует вам свое почтение, сэр, и просит передать, что слишком устала, чтобы остаться на вечер внизу.
I moved aside to read the note he handed me, feeling a little conscience-stricken as I traced the hurried, trembling handwriting through the following words:Я отошел в сторону и открыл переданное письмо. Немного устыдившись, я стал читать написанные нервным почерком строки:
“You ask more than I can give.Вы просите у меня больше, чем я могу дать.
Matters must be received as they are without explanation from me.События нужно принимать такими, какие они есть, без моих объяснений.
It is the grief of my life to deny you; but I have no choice.Для меня настоящая мука отказывать вам, но у меня нет выбора.
God forgive us all and keep us from despair.Боже, храни нас всех и убереги от отчаяния.
“M.”М.
And below:И ниже:
“As we cannot meet now without embarrassment, it is better we should bear our burdens in silence and apart. Mr. Harwell will visit you.Поскольку теперь мы не сможем свободно встречаться, лучше будет каждому нести свою ношу молча и в уединении.
Farewell!”Прощайте!
As I was crossing Thirty-second Street, I heard a quick footstep behind me, and turning, saw Thomas at my side.Переходя Тридцать вторую улицу, я услышал сзади торопливые шаги, обернулся и увидел Томаса.
“Excuse me, sir,” said he, “but I have something a little particular to say to you.– Прошу прощения, сэр, – сказал он, – но я должен сообщить вам что-то особенное.
When you asked me the other night what sort of a person the gentleman was who called on Miss Eleanore the evening of the murder, I didn’t answer you as I should.Когда вы недавно спросили меня, что за человек приходил к мисс Элеоноре вечером в день убийства, я ответил не так, как должен был ответить.
The fact is, the detectives had been talking to me about that very thing, and I felt shy; but, sir, I know you are a friend of the family, and I want to tell you now that that same gentleman, whoever he was, — Mr. Robbins, he called himself then, — was at the house again tonight, sir, and the name he gave me this time to carry to Miss Leavenworth was Clavering.Дело в том, что об этом со мной уже разговаривали сыщики, и я смутился. Но, сэр, я знаю, вы друг семьи, и теперь хочу сказать, что тот джентльмен, кем бы он ни был – тогда он назвал себя мистером Роббинсом, – сегодня снова побывал в доме, сэр, и на этот раз передал мисс Ливенворт карточку, на которой было написано «Клеверинг».
Yes, sir,” he went on, seeing me start; “and, as I told Molly, he acts queer for a stranger.Да, сэр, – продолжил он, увидев, как я вздрогнул, – и еще, как я уже говорил Молли, он ведет себя странно для постороннего человека.
When he came the other night, he hesitated a long time before asking for Miss Eleanore, and when I wanted his name, took out a card and wrote on it the one I told you of, sir, with a look on his face a little peculiar for a caller; besides — ”В прошлый раз он долго колебался, прежде чем спросить мисс Элеонору, а когда я хотел узнать его имя, достал карточку и написал на ней фамилию, которую я уже назвал, сэр, со странным выражением лица. К тому же…
“Well?”– Да?
“Mr. Raymond,” the butler went on, in a low, excited voice, edging up very closely to me in the darkness.– Мистер Рэймонд, – продолжил дворецкий тихим, возбужденным шепотом, приблизившись ко мне в темноте почти вплотную. – Есть еще кое-что.
“There is something I have never told any living being but Molly, sir, which may be of use to those as wishes to find out who committed this murder.”Об этом я не рассказывал ни одной живой душе, кроме Молли, сэр, но это может пригодиться тем, кто хочет найти убийцу.
“A fact or a suspicion?” I inquired.– Факт или подозрение? – уточнил я.
“A fact, sir; which I beg your pardon for troubling you with at this time; but Molly will give me no rest unless I speak of it to you or Mr. Gryce; her feelings being so worked up on Hannah’s account, whom we all know is innocent, though folks do dare to say as how she must be guilty just because she is not to be found the minute they want her.”– Факт, сэр, и я прошу прощения, что отнимаю у вас время, но Молли не даст мне покоя, пока я не поговорю об этом с вами или с мистером Грайсом. Она сердцем изболелась за Ханну. Мы все знаем, что она ни в чем не виновата, хотя кое-кто смеет говорить, что она виновна только потому, что ее не оказалось рядом в ту минуту, когда она понадобилась.
“But this fact?” I urged.– Факт? – настойчиво напомнил я.
“Well, the fact is this.– Факт такой.
You see — I would tell Mr. Gryce,” he resumed, unconscious of my anxiety, “but I have my fears of detectives, sir; they catch you up so quick at times, and seem to think you know so much more than you really do.”Видите ли… Я бы рассказал мистеру Грайсу, – снова сбился дворецкий, словно не видя моего сильнейшего волнения, – но я побаиваюсь сыщиков, сэр. Они иногда хватают тебя и начинают расспрашивать, как будто ты должен знать обо всем на свете.
“But this fact,” I again broke in.– Нельзя ли ближе к делу? – прервал его я.
“O yes, sir; the fact is, that that night, the one of the murder you know, I saw Mr. Clavering, Robbins, or whatever his name is, enter the house, but neither I nor any one else saw him go out of it; nor do I know that he did.”– Ах да, сэр. Факт такой: в тот вечер, ну, когда произошло убийство, я видел, как мистер Клеверинг, Роббинс или как там его зовут, входил в дом, но ни я, ни кто другой не видел, чтобы он выходил, и я не знаю, чем он там занимался.
“What do you mean?”– Что вы имеете в виду?
“Well, sir, what I mean is this.– А имею в виду, сэр, я вот что.
When I came down from Miss Eleanore and told Mr. Robbins, as he called himself at that time, that my mistress was ill and unable to see him (the word she gave me, sir, to deliver) Mr. Robbins, instead of bowing and leaving the house like a gentleman, stepped into the reception room and sat down.Когда я спустился от мисс Элеоноры и сказал мистеру Роббинсу, как он назвался в тот раз, что хозяйка нездорова и не сможет его принять (так она велела мне сказать, сэр), мистер Роббинс, вместо того чтобы кивнуть и уйти, как джентльмен, прошел в приемную и уселся там.
He may have felt sick, he looked pale enough; at any rate, he asked me for a glass of water.Не знаю, может быть, ему стало плохо, он очень бледный был – во всяком случае, он попросил принести воды.
Not knowing any reason then for suspicionating any one’s actions, I immediately went down to the kitchen for it, leaving him there in the reception room alone. But before I could get it, I heard the front door close.Не имея причин для подозрения, я отправился в кухню, оставив его там, в приемной, одного, но, не успев дойти, услышал, как хлопнула входная дверь.
‘What’s that?’ said Molly, who was helping me, sir.«Что это?» – спросила Молли, которая помогала мне, сэр.
‘I don’t know,’ said I, ‘unless it’s the gentleman has got tired of waiting and gone.’«Не знаю, – говорю. – Разве что этот джентльмен устал ждать и ушел». –
‘If he’s gone, he won’t want the water,’ she said.«Если он ушел, так и вода не понадобится», – сказала тогда Молли.
So down I set the pitcher, and up-stairs I come; and sure enough he was gone, or so I thought then.Поэтому я поставил кувшин на место и пошел обратно наверх. Так и есть, он ушел – вернее, так я тогда подумал.
But who knows, sir, if he was not in that room or the drawing-room, which was dark that night, all the time I was a-shutting up of the house?”Но кто знает, сэр, он мог прятаться в той комнате или в гостиной, где в тот вечер темно было, пока я запирал окна и двери.
I made no reply to this; I was more startled than I cared to reveal.Я был так потрясен, что ничего не ответил на это.
“You see, sir, I wouldn’t speak of such a thing about any person that comes to see the young ladies; but we all know some one who was in the house that night murdered my master, and as it was not Hannah — ”– Видите ли, сэр, я не о каждом человеке, который приходит к молодым леди, стану такое рассказывать, но мы-то все знаем, что кто-то, побывавший в тот вечер в доме, убил хозяина, и раз это была не Ханна…
“You say that Miss Eleanore refused to see him,” I interrupted, in the hope that the simple suggestion would be enough to elicitate further details of his interview with Eleanore.– Вы говорите, мисс Элеонора отказалась принять его, – прервал я Томаса, надеясь, что этот простой вопрос даст мне новые подробности его разговора с Элеонорой.
“Yes, sir.– Да, сэр.
When she first looked at the card, she showed a little hesitation; but in a moment she grew very flushed in the face, and bade me say what I told you.Первый раз посмотрев на карточку, она как будто засомневалась, но потом вдруг вспыхнула и велела передать ему то, что я уже сказал.
I should never have thought of it again if I had not seen him come blazoning and bold into the house this evening, with a new name on his tongue.Да я бы и не вспомнил об этом, если бы сегодня вечером он снова не заявился в дом, да еще и под новым именем.
Indeed, and I do not like to think any evil of him now; but Molly would have it I should speak to you, sir, and ease my mind, — and that is all, sir.”Я не хочу думать о нем плохо, но Молли заставила меня поговорить с вами, сэр, и облегчить душу… Это все, сэр.
When I arrived home that night, I entered into my memorandum-book a new list of suspicious circumstances, but this time they were under the captionПридя в тот вечер домой, я внес в записную книжку новый список подозрительных обстоятельств, но на этот раз они были под букой
“C” instead of«К», а не
“E.”«Э».

XIX. IN MY OFFICE

Глава 19 — В моем кабинете

“Something between an hindrance and a help.”То ли подмогой был, то ли помехой.
— Wordsworth.Уильям Вордсворт. Майкл. Пастушеская поэма
THE NEXT DAY AS, with nerves unstrung and an exhausted brain, I entered my office, I was greeted by the announcement:На следующий день с расшатанными нервами и истощенным разумом я вошел в свой кабинет и был встречен сообщением:
“A gentleman, sir, in your private room — been waiting some time, very impatient.”– Там джентльмен, сэр, в вашей личной комнате… Уже давно дожидается, очень нетерпеливый.
Weary, in no mood to hold consultation with clients new or old, I advanced with anything but an eager step towards my room, when, upon opening the door, I saw — Mr. Clavering.Чувствуя усталость и не имея желания проводить консультации с клиентами – как старыми, так и новыми, – я неохотно направился в свою комнату и, отворив дверь, увидел… мистера Клеверинга.
Too much astounded for the moment to speak, I bowed to him silently, whereupon he approached me with the air and dignity of a highly bred gentleman, and presented his card, on which I saw written, in free and handsome characters, his whole name, Henry Ritchie Clavering.Слишком ошеломленный, чтобы говорить, я молча кивнул, после чего он с достоинством истинного джентльмена подошел ко мне и протянул карточку, на которой я увидел написанное красивым, размашистым почерком его полное имя: «Генри Ричи Клеверинг».
After this introduction of himself, he apologized for making so unceremonious a call, saying, in excuse, that he was a stranger in town; that his business was one of great urgency; that he had casually heard honorable mention of me as a lawyer and a gentleman, and so had ventured to seek this interview on behalf of a friend who was so unfortunately situated as to require the opinion and advice of a lawyer upon a question which not only involved an extraordinary state of facts, but was of a nature peculiarly embarrassing to him, owing to his ignorance of American laws, and the legal bearing of these facts upon the same.Представившись таким образом, он извинился за столь бесцеремонное вторжение, добавив, что его оправдывает только то, что он недавно в городе, а его дело не терпит отлагательств. Он не раз слышал лестные отзывы обо мне как об адвокате и джентльмене, поэтому решил поговорить со мной от имени своего друга, который, к сожалению, попал в такое положение, что ему приходится обращаться к адвокату за советом о деле, которое носит характер не только необычный, но и довольно унизительный для него, что объясняется его незнанием американских законов и юридической подоплеки фактов.
Having thus secured my attention, and awakened my curiosity, he asked me if I would permit him to relate his story.Таким образом приковав к себе мое внимание и разбудив любопытство, он спросил, позволю ли я рассказать его историю.
Recovering in a measure from my astonishment, and subduing the extreme repulsion, almost horror, I felt for the man, I signified my assent; at which he drew from his pocket a memorandum-book from which he read in substance as follows:Оправившись в определенной степени от изумления и подавив в себе сильнейшее отвращение, граничащее с паническим страхом перед этим человеком, я обозначил согласие, после чего он достал из кармана записную книжку, из которой прочитал примерно следующее:
“An Englishman travelling in this country meets, at a fashionable watering-place, an American girl, with whom he falls deeply in love, and whom, after a few days, he desires to marry.– Путешествующий по этой стране джентльмен на модном водном курорте знакомится с юной американкой. В сердце его вспыхивает горячая любовь, и через несколько дней он принимает решение жениться на ней.
Knowing his position to be good, his fortune ample, and his intentions highly honorable, he offers her his hand, and is accepted.Зная, что занимает хорошее положение в обществе, богат и намерения его благородны, он делает предложение, и предложение принимается.
But a decided opposition arising in the family to the match, he is compelled to disguise his sentiments, though the engagement remained unbroken.Однако в семье его избранницы рождается решительное несогласие с подобным браком, и он вынужден скрывать свои чувства, хотя помолвка остается в силе.
While matters were in this uncertain condition, he received advices from England demanding his instant return, and, alarmed at the prospect of a protracted absence from the object of his affections, he writes to the lady, informing her of the circumstances, and proposing a secret marriage.Пока это неопределенное положение сохраняется, он получает уведомление из Англии, требующее его немедленного возвращения, и встревоженный предстоящей длительной разлукой с предметом страсти, он пишет леди письмо, в котором описывает обстоятельства и предлагает тайный брак.
She consents with stipulations; the first of which is, that he should leave her instantly upon the conclusion of the ceremony, and the second, that he should intrust the public declaration of the marriage to her.Та соглашается, но с двумя условиями. Первое: он должен покинуть ее сразу после окончания свадебной церемонии; второе: он не должен объявлять во всеуслышание о браке с нею.
It was not precisely what he wished, but anything which served to make her his own was acceptable at such a crisis.Это не совсем совпадало с его желаниями, но в ту решающую минуту для него было приемлемо все, что может помочь заполучить ее.
He readily enters into the plans proposed.Он с готовностью соглашается на предложенный план.
Meeting the lady at a parsonage, some twenty miles from the watering-place at which she was staying, he stands up with her before a Methodist preacher, and the ceremony of marriage is performed.Встретившись с леди примерно в двадцати милях от курорта, на котором она остановилась, он предстает с нею перед священником-методистом, и проводится церемония бракосочетания.
There were two witnesses, a hired man of the minister, called in for the purpose, and a lady friend who came with the bride; but there was no license, and the bride had not completed her twenty-first year.Присутствуют два свидетеля, нанятый человек от священника, и подруга, прибывшая с невестой; однако разрешения на брак не получено, а невесте еще не исполнился двадцать один год.
Now, was that marriage legal?Был ли этот брак законным?
If the lady, wedded in good faith upon that day by my friend, chooses to deny that she is his lawful wife, can he hold her to a compact entered into in so informal a manner?Если леди, добровольно вышедшая замуж за моего друга в тот день, решит заявить, что не является его законной супругой, сможет ли он удержать ее в союзе, заключенном столь неформально?
In short, Mr. Raymond, is my friend the lawful husband of that girl or not?”Короче говоря, мистер Рэймонд, является мой друг законным мужем этой девицы или нет?
While listening to this story, I found myself yielding to feelings greatly in contrast to those with which I greeted the relator but a moment before.Слушая этот рассказ, я заметил, что мною постепенно овладевают чувства, противоположные тем, с которыми я встретил рассказчика какую-то минуту назад.
I became so interested in his “friend’s” case as to quite forget, for the time being, that I had ever seen or heard of Henry Clavering; and after learning that the marriage ceremony took place in the State of New York, I replied to him, as near as I can remember, in the following words:Я до того заинтересовался делом его «друга», что напрочь позабыл все, что до сих пор видел или слышал о Генри Клеверинге, а узнав, что церемония проходила в штате Нью-Йорк, я ответил ему, насколько помню, следующее:
“In this State, and I believe it to be American law, marriage is a civil contract, requiring neither license, priest, ceremony, nor certificate — and in some cases witnesses are not even necessary to give it validity.– В этом штате, согласно американским законам, брак считается гражданским контрактом, заключение которого не требует разрешения, священника, церемонии или сертификата… В некоторых случаях можно даже обойтись без свидетелей.
Of old, the modes of getting a wife were the same as those of acquiring any other species of property, and they are not materially changed at the present time.Раньше женой обзаводились таким же способом, как любым другим предметом собственности, и к настоящему времени он, по сути, не изменился.
It is enough that the man and woman say to each other,Достаточно мужчине и женщине сказать друг другу:
‘From this time we are married,’ or,«Отныне мы женаты» или
‘You are now my wife,’ or, ‘my husband,’ as the case may be.«Теперь ты моя жена» и «Теперь ты мой муж», чтобы дело было сделано.
The mutual consent is all that is necessary.Требуется только обоюдное согласие.
In fact, you may contract marriage as you contract to lend a sum of money, or to buy the merest trifle.”С юридической точки зрения брак заключать не сложнее, чем дать взаймы деньги или купить какую-нибудь безделушку.
“Then your opinion is — ”– Значит, вы считаете, что…
“That upon your statement, your friend is the lawful husband of the lady in question; presuming, of course, that no legal disabilities of either party existed to prevent such a union.– Что, согласно вашему описанию, ваш друг является законным мужем леди, при условии, разумеется, что не было никаких юридических обстоятельств, мешающих той или иной стороне вступить в брак.
As to the young lady’s age, I will merely say that any fourteen-year-old girl can be a party to a marriage contract.”Что касается возраста невесты, я просто скажу, что любая четырнадцатилетняя девушка имеет право быть частью брачного контракта.
Mr. Clavering bowed, his countenance assuming a look of great satisfaction.Мистер Клеверинг с видом полнейшего удовлетворения поклонился.
“I am very glad to hear this,” said he; “my friend’s happiness is entirely involved in the establishment, of his marriage.”– Очень рад слышать это, – сказал он. – Счастье моего друга целиком зависит от этого брака.
He appeared so relieved, my curiosity was yet further aroused.Кажется, для него это стало таким облегчением, что мое любопытство разгорелось еще сильнее.
I therefore said:Поэтому я сказал:
“I have given you my opinion as to the legality of this marriage; but it may be quite another thing to prove it, should the same be contested.”– Я высказал свое мнение относительно законности этого брака, но, если возникнет спор, доказать его – совсем другое дело.
He started, cast me an inquiring look, and murmured:Он насторожился, бросил на меня пытливый взгляд и произнес:
“True.”– Верно.
“Allow me to ask you a few questions.– Позвольте задать вам несколько вопросов.
Was the lady married under her own name?”Леди выходила замуж под своим именем?
“She was.”– Да.
“The gentleman?”– А джентльмен?
“Yes, sir.”– Тоже.
“Did the lady receive a certificate?”– Леди получила свидетельство?
“She did.”– Да, сэр.
“Properly signed by the minister and witnesses?”– Подписанное, как положено, священником и свидетелями?
He bowed his head in assent.Он согласно кивнул.
“Did she keep this?”– Она сохранила его?
“I cannot say; but I presume she did.”– Не могу сказать, но предполагаю, что да.
“The witnesses were — ”– А свидетелями были…
“A hired man of the minister — ”– Человек, нанятый священником…
“Who can be found?”– Которого можно найти?
“Who cannot be found.”– Которого нельзя найти.
“Dead or disappeared?”– Умер или исчез?
“The minister is dead, the man has disappeared.”– Священник умер, а свидетель исчез.
“The minister dead!”– Священник умер?
“Three months since.”– Три месяца назад.
“And the marriage took place when?”– А когда был заключен брак?
“Last July.”– В июле.
“The other witness, the lady friend, where is she?”– А второй свидетель, подруга леди, где она?
“She can be found; but her action is not to be depended upon.”– Ее можно разыскать, но на ее действия полагаться нельзя.
“Has the gentleman himself no proofs of this marriage?”– У самого джентльмена нет доказательств этого брака?
Mr. Clavering shook his head.Мистер Клеверинг покачал головой.
“He cannot even prove he was in the town where it took place on that particular day.”– Он даже не может доказать, что в тот день был в городе.
“The marriage certificate was, however, filed with the clerk of the town?” said I.– Однако свидетельство о браке было подписано городским нотариусом? – спросил я.
“It was not, sir.”– Нет, сэр.
“How was that?”– Почему?
“I cannot say.– Не могу сказать.
I only know that my friend has made inquiry, and that no such paper is to be found.”Знаю только, что мой друг делал запрос, но бумаги так и не нашли.
I leaned slowly back and looked at him.Я медленно откинулся назад и посмотрел на него.
“I do not wonder your friend is concerned in regard to his position, if what you hint is true, and the lady seems disposed to deny that any such ceremony ever took place.– Неудивительно, что ваш друг обеспокоен своим положением, если то, на что вы намекаете, правда, а леди намерена отрицать, что такая церемония имела место.
Still, if he wishes to go to law, the Court may decide in his favor, though I doubt it.Тем не менее, если он хочет решить этот вопрос законным путем, суд может решить в его пользу, хотя я сомневаюсь в этом.
His sworn word is all he would have to go upon, and if she contradicts his testimony under oath, why the sympathy of a jury is, as a rule, with the woman.”Единственное его доказательство – честное слово, а если она оспорит его показания под присягой – как правило, присяжные принимают сторону женщины.
Mr. Clavering rose, looked at me with some earnestness, and finally asked, in a tone which, though somewhat changed, lacked nothing of its former suavity, if I would be kind enough to give him in writing that portion of my opinion which directly bore upon the legality of the marriage; that such a paper would go far towards satisfying his friend that his case had been properly presented; as he was aware that no respectable lawyer would put his name to a legal opinion without first having carefully arrived at his conclusions by a thorough examination of the law bearing upon the facts submitted.Мистер Клеверинг встал, задумчиво посмотрел на меня и наконец спросил изменившимся тоном, в котором не осталось и следа от былой учтивости, не мог бы я предоставить ему в письменной форме ту часть моего заключения, которая непосредственно касается законности брака, добавив, что такая бумага убедит его друга, что это дело было представлено должным образом, так как он знал, что ни один уважаемый адвокат не поставит свое имя под правовым заключением, не изучив предварительно дело, основанное на предоставленных фактах.
This request seeming so reasonable, I unhesitatingly complied with it, and handed him the opinion.Эта просьба выглядела такой здравой, что я, не задумываясь, выполнил ее и вручил ему заключение.
He took it, and, after reading it carefully over, deliberately copied it into his memorandum-book.Он взял его, внимательно прочитал и аккуратно переписал себе в записную книжку.
This done, he turned towards me, a strong, though hitherto subdued, emotion showing itself in his countenance.После этого повернулся ко мне, на лице – сдерживавшееся до сих пор чувство.
“Now, sir,” said he, rising upon me to the full height of his majestic figure, “I have but one more request to make; and that is, that you will receive back this opinion into your own possession, and in the day you think to lead a beautiful woman to the altar, pause and ask yourself:– А теперь, сэр, – сказал он, подымаясь надо мною во весь рост своей величественной фигуры, – еще одно, последнее предложение. Вы получите обратно это заключение, и в тот день, когда вы решите повести красивую женщину к алтарю, остановитесь и спросите себя:
‘Am I sure that the hand I clasp with such impassioned fervor is free?«Уверен ли я, что рука, которую я сжимаю с таким нетерпеливым пылом, свободна?
Have I any certainty for knowing that it has not already been given away, like that of the lady whom, in this opinion of mine, I have declared to be a wedded wife according to the laws of my country?’”Знаю ли я наверняка, что она уже однажды не была отдана другому, как в случае с леди, которую я в своем заключении объявил законной женой в соответствии с законами моей страны?»
“Mr. Clavering!”– Мистер Клеверинг!
But he, with an urbane bow, laid his hand upon the knob of the door.Но он с изысканным поклоном положил руку на дверную ручку.
“I thank you for your courtesy, Mr. Raymond, and I bid you good-day.– Благодарю за любезность, мистер Рэймонд, до свидания.
I hope you will have no need of consulting that paper before I see you again.”Надеюсь, вам не придется заглядывать в эту бумагу до того, как мы встретимся в следующий раз.
And with another bow, he passed out.И с очередным поклоном он удалился.
It was the most vital shock I had yet experienced; and for a moment I stood paralyzed.Никогда еще я не испытывал подобного потрясения, и несколько мгновений стоял как парализованный.
Me! me!Я! Я!
Why should he mix me up with the affair unless — but I would not contemplate that possibility.Почему именно меня он привлек к своему делу? Если только… Но я отказывался даже думать о таком.
Eleanore married, and to this man?Элеонора замужем за этим человеком?
No, no; anything but that!Нет, нет, что угодно, только не это!
And yet I found myself continually turning the supposition over in my mind until, to escape the torment of my own conjectures, I seized my hat, and rushed into the street in the hope of finding him again and extorting from him an explanation of his mysterious conduct.И все же эта мысль не шла у меня из головы, пока я, чтобы избавиться от муки, не взял шляпу и не выбежал на улицу в надежде найти мистера Клеверинга и добиться от него объяснения столь загадочного поведения.
But by the time I reached the sidewalk, he was nowhere to be seen.Но к тому времени, когда я оказался на тротуаре, его уже не было видно.
A thousand busy men, with their various cares and purposes, had pushed themselves between us, and I was obliged to return to my office with my doubts unsolved.Тысяча занятых людей, со своими заботами и устремлениями, толкались вокруг меня, и в конце концов мне пришлось вернуться в кабинет, так и не разрешив свои сомнения.
I think I never experienced a longer day; but it passed, and at five o’clock I had the satisfaction of inquiring for Mr. Clavering at the Hoffman House.Думаю, никогда еще день не казался мне таким долгим. Но все же он закончился, и в пять вечера я смог спросить мистера Клеверинга в «Хоффман-хаус».
Judge of my surprise when I learned that his visit to my office was his last action before taking passage upon the steamer leaving that day for Liverpool; that he was now on the high seas, and all chance of another interview with him was at an end.Вообразите мое удивление, когда я узнал, что сразу после встречи со мной он сел на пароход до Ливерпуля, к этому времени уже находится где-то в море и на еще один разговор с ним можно не рассчитывать.
I could scarcely believe the fact at first; but after a talk with the cabman who had driven him off to my office and thence to the steamer, I became convinced.Поначалу я даже не поверил в это, но, расспросив извозчика, который возил его сначала ко мне, а потом в порт, убедился, что это не ошибка.
My first feeling was one of shame.Сначала меня охватило чувство стыда.
I had been brought face to face with the accused man, had received an intimation from him that he was not expecting to see me again for some time, and had weakly gone on attending to my own affairs and allowed him to escape, like the simple tyro that I was.Я оказался лицом к лицу с обвиняемым, услышал от него намек на то, что встретимся мы не скоро, после чего занялся своими делами и, как простой новичок (кем я и был), позволил ему спокойно уйти.
My next, the necessity of notifying Mr. Gryce of this man’s departure.Потом я решил, что нужно непременно сообщить мистеру Грайсу об отъезде этого человека.
But it was now six o’clock, the hour set apart for my interview with Mr. Harwell.Но было уже шесть часов, время, намеченное для разговора с мистером Харвеллом.
I could not afford to miss that, so merely stopping to despatch a line to Mr. Gryce, in which I promised to visit him that evening, I turned my steps towards home. I found Mr. Harwell there before me.Я не мог пропустить эту встречу, поэтому, задержавшись только для того, чтобы отправить мистеру Грайсу телеграмму с обещанием зайти позже вечером, я направил свои стопы к дому, где и увидел дожидавшегося меня мистера Харвелла.

XX. “TRUEMAN! TRUEMAN! TRUEMAN!”

Глава 20 — «Трумен! Трумен! Трумен!»

“Often do the spirits Of great events stride on before the events, And in to-day already walks to-morrow.”Предшествуют так и событьям важным Их призраки, и в настоящем дне День будущий для нас уже грядет.
— Coleridge.Сэмюэл Тейлор Кольридж. Смерть Валленштейна
INSTANTLY A GREAT DREAD seized me.В тот же миг мною овладел великий страх.
What revelations might not this man be going to make!Какие откровения готовит этот человек?
But I subdued the feeling; and, greeting him with what cordiality I could, settled myself to listen to his explanations.Но я подавил это чувство и, насколько мог, сердечно поприветствовав его, приготовился слушать объяснения.
But Trueman Harwell had no explanations to give, or so it seemed; on the contrary, he had come to apologize for the very violent words he had used the evening before; words which, whatever their effect upon me, he now felt bound to declare had been used without sufficient basis in fact to make their utterance of the least importance.Но Трумен Харвелл не собирался ничего объяснять, во всяком случае так казалось. Напротив, он пришел извиниться за несдержанные слова, которые произнес вчера вечером, ибо чувствовал себя обязанным заявить, что слова эти, какое бы впечатление они на меня ни произвели, были использованы безосновательно, что делало их не заслуживающими ни малейшего внимания.
“But you must have thought you had grounds for so tremendous an accusation, or your act was that of a madman.”– Но вы наверняка думали, что у вас есть причины для такого серьезнейшего обвинения, иначе ваши действия кроме как безумными не назовешь.
His brow wrinkled heavily, and his eyes assumed a very gloomy expression.Лоб его наморщился, взгляд сделался мрачен.
“It does not follow,” he returned. “Under the pressure of surprise, I have known men utter convictions no better founded than mine without running the risk of being called mad.”– Не обязательно, – возразил он. – Я знал людей, которые под влиянием сильного удивления произносили обвинения пострашнее моих, и никто не называл их сумасшедшими.
“Surprise?– Удивления?
Mr. Clavering’s face or form must; then, have been known to you.Значит, лицо или внешний вид мистера Клеверинга были вам знакомы.
The mere fact of seeing a strange gentleman in the hall would have been insufficient to cause you astonishment, Mr. Harwell.”Вряд ли бы вы так уж поразились, просто увидев незнакомого человека в коридоре, мистер Харвелл.
He uneasily fingered the back of the chair before which he stood, but made no reply.Он нервно побарабанил пальцами по спинке кресла, перед которым стоял, но не ответил.
“Sit down,” I again urged, this time with a touch of command in my voice. “This is a serious matter, and I intend to deal with it as it deserves.– Присаживайтесь, – снова предложил я, но на этот раз с повелительными нотками в голосе. – Дело серьезное, и я намерен заняться им, как оно того заслуживает.
You once said that if you knew anything which might serve to exonerate Eleanore Leavenworth from the suspicion under which she stands, you would be ready to impart it.”Однажды вы сказали, что если бы вам было известно что-нибудь, что могло бы снять с Элеоноры Ливенворт подозрение, то с готовностью рассказали бы об этом.
“Pardon me. I said that if I had ever known anything calculated to release her from her unhappy position, I would have spoken,” he coldly corrected.– Прошу прощения, но я говорил, что рассказал бы, если бы знал что-нибудь, что могло бы ей помочь выбраться из этого печального положения.
“Do not quibble.– Не придирайтесь к словам.
You know, and I know, that you are keeping something back; and I ask you, in her behalf, and in the cause of justice, to tell me what it is.”Вы знаете, и я знаю, что вы о чем-то умалчиваете, и я прошу вас ради нее и именем правосудия рассказать мне все.
“You are mistaken,” was his dogged reply. “I have reasons, perhaps, for certain conclusions I may have drawn; but my conscience will not allow me in cold blood to give utterance to suspicions which may not only damage the reputation of an honest man, but place me in the unpleasant position of an accuser without substantial foundation for my accusations.”– Вы ошибаетесь, – был упрямый ответ. – Возможно, у меня есть причины для определенных заключений, которые я сделал, но совесть не позволит мне спокойно произнести вслух подозрения, которые могут не только навредить репутации честного человека, но и поставить меня в неприятное положение обвинителя, не имеющего достаточных оснований для обвинений.
“You occupy that position already,” I retorted, with equal coldness. “Nothing can make me forget that in my presence you have denounced Henry Clavering as the murderer of Mr. Leavenworth.– Вы уже находитесь в этом положении, – так же холодно возразил я. – Ничто не сможет заставить меня забыть о том, что в моем присутствии вы назвали Генри Клеверинга убийцей мистера Ливенворта.
You had better explain yourself, Mr. Harwell.”Лучше объяснитесь, мистер Харвелл.
He gave me a short look, but moved around and took the chair.Коротко взглянув на меня, секретарь обошел кресло и сел.
“You have me at a disadvantage,” he said, in a lighter tone. “If you choose to profit by your position, and press me to disclose the little I know, I can only regret the necessity under which I lie, and speak.”– Вы загоняете меня в угол, – сказал он уже спокойнее. – Если вы решите воспользоваться положением и заставить меня раскрыть то немногое, что мне известно, мне останется только скрепя сердце солгать.
“Then you are deterred by conscientious scruples alone?”– Значит, вас удерживают только угрызения совести?
“Yes, and by the meagreness of the facts at my command.”– Да, и еще недостаточность фактов в моем распоряжении.
“I will judge of the facts when I have heard them.”– Я решу, что это за факты, когда услышу их.
He raised his eyes to mine, and I was astonished to observe a strange eagerness in their depths; evidently his convictions were stronger than his scruples.Он поднял на меня глаза, и я был поражен, увидев странный огонь в их глубине. Очевидно, его убеждения были сильнее угрызений совести.
“Mr. Raymond,” he began, “you are a lawyer, and undoubtedly a practical man; but you may know what it is to scent danger before you see it, to feel influences working in the air over and about you, and yet be in ignorance of what it is that affects you so powerfully, till chance reveals that an enemy has been at your side, or a friend passed your window, or the shadow of death crossed your book as you read, or mingled with your breath as you slept?”– Мистер Рэймонд, – начал он, – вы адвокат и, несомненно, практичный человек, но вы можете не знать, каково это – ощущать опасность, чувствовать флюиды, витающие в воздухе вокруг тебя, но не понимать, что оказывает на тебя такое могучее воздействие, пока случайно не узнаешь, что рядом находился враг, или друг проходил за окном, или смерть тенью промелькнула на странице книги, которую ты читаешь, или слилась с твоим дыханием, пока ты спишь?
I shook my head, fascinated by the intensity of his gaze into some sort of response.Я в ответ покачал головой, зачарованный напряженностью его взгляда.
“Then you cannot understand me, or what I have suffered these last three weeks.”– Значит, вы не поймете меня или что я пережил за эти три недели.
And he drew back with an icy reserve that seemed to promise but little to my now thoroughly awakened curiosity.И он откинулся на спинку кресла с ледяной сдержанностью, которая не оставляла надежды моему разгоревшемуся любопытству.
“I beg your pardon,” I hastened to say; “but the fact of my never having experienced such sensations does not hinder me from comprehending the emotions of others more affected by spiritual influences than myself.”– Прошу прощения, – поспешил вставить я, – но то, что я никогда не испытывал подобных ощущений, не означает, что я не в состоянии понять чувства других, более подверженных душевным влияниям, чем я.
He drew himself slowly forward.Он медленно подался вперед.
“Then you will not ridicule me if I say that upon the eve of Mr. Leavenworth’s murder I experienced in a dream all that afterwards occurred; saw him murdered, saw” — and he clasped his hands before him, in an attitude inexpressibly convincing, while his voice sank to a horrified whisper, “saw the face of his murderer!”– Значит, вы не станете смеяться надо мной, если я скажу, что накануне убийства мистера Ливенворта я во сне видел все, что случилось впоследствии, я видел его убитым, я видел… – он сложил перед собой руки, и это каким-то образом сделало его слова очень убедительными, – я видел лицо убийцы.
I started, looked at him in amazement, a thrill as at a ghostly presence running through me.Вздрогнув, я в удивлении посмотрел на него. Внутри у меня похолодело от ощущения потустороннего присутствия.
“And was that — ” I began.– И поэтому… – начал я.
“My reason for denouncing the man I beheld before me in the hall of Miss Leavenworth’s house last night?– Я обвинил человека, которого вчера вечером увидел в коридоре дома мистера Ливенворта?
It was.”Да.
And, taking out his handkerchief, he wiped his forehead, on which the perspiration was standing in large drops.Он достал платок и вытер лоб, на котором выступили крупные капли пота.
“You would then intimate that the face you saw in your dream and the face you saw in the hall last night were the same?”– Вы подразумеваете, что вчера вечером в коридоре и до этого во сне видели одно и то же лицо?
He gravely nodded his head.Он серьезно кивнул.
I drew my chair nearer to his.Я придвинул кресло ближе к нему.
“Tell me your dream,” said I.– Расскажите свой сон.
“It was the night before Mr. Leavenworth’s murder.– Это было ночью накануне убийства мистера Ливенворта.
I had gone to bed feeling especially contented with myself and the world at large; for, though my life is anything but a happy one,” and he heaved a short sigh, “some pleasant words had been said to me that day, and I was revelling in the happiness they conferred, when suddenly a chill struck my heart, and the darkness which a moment before had appeared to me as the abode of peace thrilled to the sound of a supernatural cry, and I heard my name,Я лег спать, особенно довольный собой и всем миром. Жизнь мою нельзя назвать счастливой, – он коротко вздохнул, – но в тот день мне были сказаны приятные слова, и я наслаждался счастьем, которое они мне даровали, как вдруг ледяной холод пронзил мое сердце. Темноту, которая какое-то мгновение назад казалась царством покоя, сотряс сверхъестественный вопль, голос, которого я не узнал, трижды повторил мое имя:
‘Trueman, Trueman, Trueman,’ repeated three times in a voice I did not recognize, and starting from my pillow beheld at my bedside a woman.«Трумен, Трумен, Тру-мен», и я, резко поднявшись с подушки, увидел у своей кровати женщину.
Her face was strange to me,” he solemnly proceeded, “but I can give you each and every detail of it, as, bending above me, she stared into my eyes with a growing terror that seemed to implore help, though her lips were quiet, and only the memory of that cry echoed in my ears.”Лицо ее было незнакомо мне, – продолжил он мрачным тоном, – но я могу описать каждую его черточку, потому что она склонилась надо мною и заглянула мне в глаза с нарастающим ужасом, как будто моля о помощи, хотя уста ее не дрожали, и лишь воспоминание о том крике еще звучало в моих ушах.
“Describe the face,” I interposed.– Опишите лицо, – вмешался я.
“It was a round, fair, lady’s face.– Круглое, красивое женское лицо.
Very lovely in contour, but devoid of coloring; not beautiful, but winning from its childlike look of trust.Очень плавный контур, но при этом в нем ни кровинки. Не сказать, чтобы прекрасное, но сразу располагающее к себе выражением какой-то детской доверчивости.
The hair, banded upon the low, broad forehead, was brown; the eyes, which were very far apart, gray; the mouth, which was its most charming feature, delicate of make and very expressive.Волосы каштановые, перевязанные на низком, широком лбу; глаза, очень широко отстоящие друг о друга, серые; уста, самая прелестная часть лица, тонкие и очень выразительные.
There was a dimple in the chin, but none in the cheeks.На подбородке ямочка, но на щеках ямочек не было.
It was a face to be remembered.”Такое лицо не забудешь.
“Go on,” said I.– Продолжайте, – сказал я.
“Meeting the gaze of those imploring eyes, I started up.– Встретив взгляд ее умоляющих глаз, я вздрогнул.
Instantly the face and all vanished, and I became conscious, as we sometimes do in dreams, of a certain movement in the hall below, and the next instant the gliding figure of a man of imposing size entered the library.Тут же лицо и все остальное исчезло, и я не услышал, а почувствовал, как мы иногда чувствуем во сне, какое-то движение внизу в коридоре. В следующий миг в библиотеку проскользнула фигура человека огромных размеров.
I remember experiencing a certain thrill at this, half terror, half curiosity, though I seemed to know, as if by intuition, what he was going to do.Помню, я тогда испытал необычное чувство – наполовину страх, наполовину любопытство, – хотя каким-то образом знал, что он собирается делать.
Strange to say, I now seemed to change my personality, and to be no longer a third party watching these proceedings, but Mr. Leavenworth himself, sitting at his library table and feeling his doom crawling upon him without capacity for speech or power of movement to avert it.Это прозвучит странно, но потом я как будто поменял личность, перестал быть сторонним наблюдателем, а стал самим мистером Ливенвортом, сидящим за столом в библиотеке, чувствующим приближение рока и лишенным возможности говорить и сил, чтобы отвратить его.
Though my back was towards the man, I could feel his stealthy form traverse the passage, enter the room beyond, pass to that stand where the pistol was, try the drawer, find it locked, turn the key, procure the pistol, weigh it in an accustomed hand, and advance again.Моя спина была обращена к нему, но я чувствовал, как крадущаяся фигура прошла по коридору, проникла в комнату, приблизилась к комоду, где хранился пистолет, попробовала выдвинуть ящик, нашла его запертым, повернула ключ, достала пистолет, взвесила его привычным жестом в руке, после чего продолжила путь.
I could feel each footstep he took as though his feet were in truth upon my heart, and I remember staring at the table before me as if I expected every moment to see it run with my own blood.Я чувствовал каждый его шаг так, словно ноги его ступали по моему сердцу, и, помню, смотрел на стол перед собой, будто ждал, что в любую секунду на него может пролиться моя кровь.
I can see now how the letters I had been writing danced upon the paper before me, appearing to my eyes to take the phantom shapes of persons and things long ago forgotten; crowding my last moments with regrets and dead shames, wild longings, and unspeakable agonies, through all of which that face, the face of my former dream, mingled, pale, sweet, and searching, while closer and closer behind me crept that noiseless foot till I could feel the glaring of the assassin’s eyes across the narrow threshold separating me from death and hear the click of his teeth as he set his lips for the final act.И сейчас я вижу, как написанные мною буквы начали плясать на бумаге, принимая у меня на глазах призрачные очертания давно забытых людей и вещей, наполняя мои последние мгновения сожалениями и стыдом, дикими желаниями и невыразимой болью, а через все это сквозило то лицо, лицо из моего предыдущего сна, бледное, милое и ищущее, а беззвучные шаги были все ближе и ближе, и наконец я почувствовал взгляд убийцы, устремившийся через узкий порог, отделяющий меня от смерти, и услышал стук его зубов, когда он сжал губы перед последним действием.
Ah!” and the secretary’s livid face showed the touch of awful horror, “what words can describe such an experience as that?Ах! – На мертвенно-бледном лице секретаря проступил ужас. – Какими словами описать подобное?
In one moment, all the agonies of hell in the heart and brain, the next a blank through which I seemed to see afar, and as if suddenly removed from all this, a crouching figure looking at its work with starting eyes and pallid back-drawn lips; and seeing, recognize no face that I had ever known, but one so handsome, so remarkable, so unique in its formation and character, that it would be as easy for me to mistake the countenance of my father as the look and figure of the man revealed to me in my dream.”В одно мгновение все муки адовы в сердце и голове, в следующее – пустота, сквозь которую я видел дальние дали, а потом меня словно выдернули из всего этого, и я увидел пригнувшуюся фигуру, взирающую на свою работу, широко раскрыв глаза и втянув бледные губы; и лицо, мне незнакомое, но настолько красивое, настолько приметное и неповторимое по форме и характеру, что мне проще было бы не признать своего отца, чем облик и фигуру человека, явившегося мне во сне.
“And this face?” said I, in a voice I failed to recognize as my own.– И чье лицо? – спросил я голосом, которого сам не узнал.
“Was that of him whom we saw leave Mary Leavenworth’s presence last night and go down the hall to the front door.”– Это было лицо человека, которого мы видели вчера вечером выходящим от Мэри Ливенворт и направляющимся по коридору к двери.

XXI. A PREJUDICE

Глава 21 — Предубеждение

“True, I talk of dreams, Which are the children of an idle brain Begot of nothing but vain phantasy.”Речь о сновиденьях, Они плоды бездельницы-мечты И спящего досужего сознанья.
— Romeo and Juliet.Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта
FOR ONE MOMENT I sat a prey to superstitious horror; then, my natural incredulity asserting itself, I looked up and remarked:Одно мгновение я сидел, объятый суеверным страхом. Потом проснулась моя врожденная недоверчивость, я посмотрел на него и спросил:
“You say that all this took place the night previous to the actual occurrence?”– Вы говорите, все это произошло ночью перед убийством?
He bowed his head.Он склонил голову и сказал:
“For a warning,” he declared.– Это было предупреждение.
“But you did not seem to take it as such?”– Но вы не восприняли это таковым?
“No; I am subject to horrible dreams.– Нет. Мне часто снятся страшные сны.
I thought but little of it in a superstitious way till I looked next day upon Mr. Leavenworth’s dead body.”Я не придавал ему значения, пока не увидел бездыханное тело мистера Ливенворта.
“I do not wonder you behaved strangely at the inquest.”– Неудивительно, что вы вели себя странно во время дознания.
“Ah, sir,” he returned, with a slow, sad smile; “no one knows what I suffered in my endeavors not to tell more than I actually knew, irrespective of my dream, of this murder and the manner of its accomplishment.”– Ах, сэр, – промолвил он с грустной улыбкой, – никто не знает, через какие муки я прошел, стараясь не говорить о том, что из своего сна узнал об этом убийстве, и о том, как оно было совершено.
“You believe, then, that your dream foreshadowed the manner of the murder as well as the fact?”– Значит, вы верите, что ваш сон был предвестником не только самого убийства, но и способа его совершения?
“I do.”– Да.
“It is a pity it did not go a little further, then, and tell us how the assassin escaped from, if not how he entered, a house so securely fastened.”– В таком случае жаль, что ваш сон не был немного подробнее и не подсказал вам, как убийца сначала проник, а потом ушел из надежно закрытого дома.
His face flushed.Лицо его вспыхнуло.
“That would have been convenient,” he repeated. “Also, if I had been informed where Hannah was, and why a stranger and a gentleman should have stooped to the committal of such a crime.”– Это было бы удобно, – согласился он. – А еще, если бы мне было сообщено, где находится Ханна и почему посторонний человек, да к тому же джентльмен, пошел на преступление.
Seeing that he was nettled, I dropped my bantering vein.Видя, что он раздражен, я оставил шутливый тон.
“Why do you say a stranger?” I asked; “are you so well acquainted with all who visit that house as to be able to say who are and who are not strangers to the family?”– Почему посторонний? – спросил я. – Вы настолько хорошо знакомы со всеми, кто бывает в этом доме, чтобы различать, кто посторонний для семьи, а кто нет?
“I am well acquainted with the faces of their friends, and Henry Clavering is not amongst the number; but — ”– Я хорошо знаю лица их друзей, и Генри Клеверинг не входит в это число, но…
“Were you ever with Mr. Leavenworth,” I interrupted, “when he has been away from home; in the country, for instance, or upon his travels?”– Вы когда-нибудь сопровождали мистера Ливенворта, – прервал его я, – вне дома? В деревне, например, или во время путешествий?
“No.”– Нет.
But the negative came with some constraint.Но ответ прозвучал несколько неестественно.
“Yet I suppose he was in the habit of absenting himself from home?”– Но, я полагаю, он часто бывал в разъездах?
“Certainly.”– Разумеется.
“Can you tell me where he was last July, he and the ladies?”– Можете сказать, где он был в прошлом июле? Он и леди?
“Yes, sir; they went to R — .– Да, сэр. Они ездили в Р**.
The famous watering-place, you know.Знаменитый курорт.
Ah,” he cried, seeing a change in my face, “do you think he could have met them there?”Ах! – воскликнул он, видя, как я переменился в лице. – Вы думаете, он мог познакомиться с ними там?
I looked at him for a moment, then, rising in my turn, stood level with him, and exclaimed:Я посмотрел на него, потом тоже встал и оказался на одном уровне с ним.
“You are keeping something back, Mr. Harwell; you have more knowledge of this man than you have hitherto given me to understand.– Вы о чем-то умалчиваете, мистер Харвелл. Вы знаете об этом человеке больше, чем хотите показать.
What is it?”Что вам известно?
He seemed astonished at my penetration, but replied:Моя проницательность его явно потрясла, но он ответил:
“I know no more of the man than I have already informed you; but” — and a burning flush crossed his face, “if you are determined to pursue this matter — ” and he paused, with an inquiring look.– Я знаю о нем не больше, чем уже рассказал, но… – Секретарь загорелся. – Если вы намерены взяться за это дело… – И он вопросительно замолчал.
“I am resolved to find out all I can about Henry Clavering,” was my decided answer.– Я намерен узнать все, что можно, о Генри Клеверинге, – был мой решительный ответ.
“Then,” said he, “I can tell you this much.– Тогда, – сказал он, – я могу рассказать вам вот что.
Henry Clavering wrote a letter to Mr. Leavenworth a few days before the murder, which I have some reason to believe produced a marked effect upon the household.”Генри Клеверинг написал письмо мистеру Ливенворту за несколько дней до убийства, которое, как мне кажется, произвело сильное впечатление на всю семью.
And, folding his arms, the secretary stood quietly awaiting my next question.И, сложив руки, секретарь замолчал, ожидая следующего вопроса.
“How do you know?” I asked.– Откуда вам это известно? – спросил я.
“I opened it by mistake.– Я вскрыл его по ошибке.
I was in the habit of reading Mr. Leavenworth’s business letters, and this, being from one unaccustomed to write to him, lacked the mark which usually distinguished those of a private nature.”Я всегда читал деловые письма мистера Ливенворта, а на этом письме от неизвестного мне отправителя не было пометки, которой обычно обозначались письма личного характера.
“And you saw the name of Clavering?”– И вы увидели имя Клеверинга?
“I did; Henry Ritchie Clavering.”– Да. Генри Ричи Клеверинг.
“Did you read the letter?”– Вы прочитали письмо?
I was trembling now.Я уже дрожал от нетерпения.
The secretary did not reply.Секретарь не ответил.
“Mr. Harwell,” I reiterated, “this is no time for false delicacy.– Мистер Харвелл, – настойчиво произнес я, – сейчас не время деликатничать.
Did you read that letter?”Вы прочитали письмо?
“I did; but hastily, and with an agitated conscience.”– Прочитал. Но очень быстро и с тяжелым сердцем.
“You can, however, recall its general drift?”– Вы можете вспомнить его содержание? Хотя бы в общих чертах?
“It was some complaint in regard to the treatment received by him at the hand of one of Mr. Leavenworth’s nieces.– Это была какая-то жалоба на то, как с ним обошлась одна из племянниц мистера Ливенворта.
I remember nothing more.”Больше ничего не помню.
“Which niece?”– Которая из племянниц?
“There were no names mentioned.”– Имена там не упоминались.
“But you inferred — ”– Но вы наверняка сделали какие-то выводы…
“No, sir; that is just what I did not do.– Нет, сэр, именно этого я не стал делать.
I forced myself to forget the whole thing.”Я заставил себя обо всем забыть.
“And yet you say it produced an effect upon the family?”– Однако вы говорите, что оно произвело сильное впечатление на семью.
“I can see now that it did.– Сейчас я это понимаю.
None of them have ever appeared quite the same as before.”Никто из них не остался таким, как прежде.
“Mr. Harwell,” I gravely continued; “when you were questioned as to the receipt of any letter by Mr. Leavenworth, which might seem in any manner to be connected with this tragedy, you denied having seen any such; how was that?”– Мистер Харвелл, – строгим тоном продолжил я, – когда вас спрашивали, получали ли вы какие-либо адресованные мистеру Ливенворту письма, которые могли быть так или иначе связанными с этой трагедией, вы ответили, что не получали. Почему?
“Mr. Raymond, you are a gentleman; have a chivalrous regard for the ladies; do you think you could have brought yourself (even if in your secret heart you considered some such result possible, which I am not ready to say I did) to mention, at such a time as that, the receipt of a letter complaining of the treatment received from one of Mr. Leavenworth’s nieces, as a suspicious circumstance worthy to be taken into account by a coroner’s jury?”– Мистер Рэймонд, вы джентльмен и к дамам относитесь по-рыцарски. Думаете, вы смогли бы заставить себя (даже если бы где-то глубоко в душе считали, что это хоть чем-то поможет, чего я не могу сказать о себе) упомянуть, особенно в такое время, что получили письмо с жалобой на поведение одной из племянниц мистера Ливенворта, и назвать это подозрительным обстоятельством, которое присяжные должны принять во внимание?
I shook my head.Я покачал головой.
I could not but acknowledge the impossibility.Не признать, что это невозможно, было нельзя.
“What reason had I for thinking that letter was one of importance?– Разве у меня были причины считать это письмо важным?
I knew of no Henry Ritchie Clavering.”Я тогда не знал никакого Генри Ричи Клеверинга.
“And yet you seemed to think it was.– И все же, мне кажется, были.
I remember you hesitated before replying.”Я помню, как вы замешкались с ответом.
“It is true; but not as I should hesitate now, if the question were put to me again.”– Верно, но сейчас я бы не стал мешкать, если бы мне снова задали этот вопрос.
Silence followed these words, during which I took two or three turns up and down the room.После этих слов наступила тишина, и я за это время успел пару раз пройти туда-сюда по комнате.
“This is all very fanciful,” I remarked, laughing in the vain endeavor to throw off the superstitious horror his words had awakened.– Однако все это не более чем игра воображения, – заметил я и рассмеялся в тщетной попытке сбросить с себя суеверный страх, пробужденный его рассказом.
He bent his head in assent. “I know it,” said he. “I am practical myself in broad daylight, and recognize the flimsiness of an accusation based upon a poor, hardworking secretary’s dream, as plainly as you do.– Я знаю, – согласно кивнул он. – Я и сам при свете дня становлюсь практичен и не хуже вас понимаю всю смехотворность обвинения, выстроенного на основании сна бедного заработавшегося секретаря.
This is the reason I desired to keep from speaking at all; but, Mr. Raymond,” and his long, thin hand fell upon my arm with a nervous intensity which gave me almost the sensation of an electrical shock, “if the murderer of Mr. Leavenworth is ever brought to confess his deed, mark my words, he will prove to be the man of my dream.”Именно поэтому я и не хотел говорить об этом. Но, мистер Рэймонд, – его длинная тонкая рука легла мне на предплечье с таким нервным напряжением, что меня словно ударило электричеством, – если убийцу мистера Ливенворта когда-нибудь удастся заставить сознаться в содеянном, запомните мои слова: это окажется человек из моего сна.
I drew a long breath.Я глубоко вздохнул.
For a moment his belief was mine; and a mingled sensation of relief and exquisite pain swept over me as I thought of the possibility of Eleanore being exonerated from crime only to be plunged into fresh humiliation and deeper abysses of suffering.На миг его вера передалась мне, и смешанное чувство облегчения и острой боли захлестнуло меня при мысли о том, что с мисс Элеоноры будет снято обвинение в преступлении только для того, чтобы она погрузилась в новую пропасть мук и унижения.
“He stalks the streets in freedom now,” the secretary went on, as if to himself; “even dares to enter the house he has so woefully desecrated; but justice is justice and, sooner or later, something will transpire which will prove to you that a premonition so wonderful as that I received had its significance; that the voice calling– Сейчас он свободно расхаживает по улицам, – продолжил секретарь, как будто обращаясь к самому себе, – даже осмеливается заходить в дом, им же оскверненный, но справедливость есть, и рано или поздно откроется какое-нибудь обстоятельство, и вы убедитесь, что такие чудесные предзнаменования, как то, что получил я, даются не просто так, что голос, который произнес:
‘Trueman, Trueman,’ was something more than the empty utterances of an excited brain; that it was Justice itself, calling attention to the guilty.”«Трумен, Трумен, Трумен», был чем-то большим, чем пустое порождение возбужденного разума. То была сама Справедливость, привлекавшая мое внимание к преступнику.
I looked at him in wonder.Я посмотрел на него в удивлении.
Did he know that the officers of justice were already upon the track of this same Clavering?Знал ли он, что полиция уже идет по следу этого Клеверинга?
I judged not from his look, but felt an inclination to make an effort and see.По виду мистера Харвелла определить это было невозможно, но я ощутил желание попробовать это выяснить.
“You speak with strange conviction,” I said; “but in all probability you are doomed to be disappointed.– Вы говорите со странной убежденностью, – заметил я, – но, судя по всему, вас ждет разочарование.
So far as we know, Mr. Clavering is a respectable man.”Насколько нам известно, мистер Клеверинг – уважаемый человек.
He lifted his hat from the table.Он взял со стола шляпу.
“I do not propose to denounce him; I do not even propose to speak his name again.– Я не собираюсь обвинять его. Я даже не собираюсь снова произносить его имя.
I am not a fool, Mr. Raymond.Я не глупец, мистер Рэймонд.
I have spoken thus plainly to you only in explanation of last night’s most unfortunate betrayal; and while I trust you will regard what I have told you as confidential, I also hope you will give me credit for behaving, on the whole, as well as could be expected under the circumstances.”Так открыто я с вами разговаривал только для того, чтобы объяснить свою досадную несдержанность вчера вечером. Я полагаю, вы серьезно отнесетесь к моим словам, но еще я надеюсь, вы позволите мне вести себя так, как можно ожидать в данных обстоятельствах.
And he held out his hand.И он протянул мне руку.
“Certainly,” I replied as I took it.– Конечно, – ответил я и пожал ее.
Then, with a sudden impulse to test the accuracy of this story of his, inquired if he had any means of verifying his statement of having had this dream at the time spoken of: that is, before the murder and not afterwards.А потом, поддавшись внезапно вспыхнувшему желанию проверить точность его рассказа, поинтересовался, имеет ли он возможность как-нибудь подтвердить свое заявление о том, что видел этот сон в указанное время, то есть до убийства, а не после.
“No, sir; I know myself that I had it the night previous to that of Mr. Leavenworth’s death; but I cannot prove the fact.”– Нет, сэр. Я знаю, что мне это приснилось в ночь накануне смерти мистера Ливенворта, но доказать этого не могу.
“Did not speak of it next morning to any one?”– Утром вы об этом никому не рассказывали?
“O no, sir; I was scarcely in a position to do so.”– О нет, сэр, мне было не до этого.
“Yet it must have had a great effect upon you, unfitting you for work — ”– И все же этот сон произвел на вас сильнейшее впечатление, отвлек от работы.
“Nothing unfits me for work,” was his bitter reply.– Ничто не отвлекает меня от работы, – с горечью в голосе возразил секретарь.
“I believe you,” I returned, remembering his diligence for the last few days. “But you must at least have shown some traces of having passed an uncomfortable night.– Я вам верю, – ответил я, вспомнив рвение, свидетелем которого стал за последние несколько дней. – Но на вас хотя бы должны были остаться какие-то следы беспокойной ночи.
Have you no recollection of any one speaking to you in regard to your appearance the next morning?”Вам не запомнилось, чтобы кто-нибудь утром говорил о вашей внешности?
“Mr. Leavenworth may have done so; no one else would be likely to notice.”– Возможно, мистер Ливенворт что-то заметил, остальные вряд ли обратили бы на это внимание.
There was sadness in the tone, and my own voice softened as I said:В голосе его послышалась грусть, и я смягчился.
“I shall not be at the house to-night, Mr. Harwell; nor do I know when I shall return there.– Сегодня вечером я не приду, мистер Харвелл, и не знаю, когда вернусь туда.
Personal considerations keep me from Miss Leavenworth’s presence for a time, and I look to you to carry on the work we have undertaken without my assistance, unless you can bring it here — ”По личным соображениям я некоторое время не должен встречаться с мисс Ливенворт и надеюсь, что вы продолжите начатую нами работу без моей помощи. Разве только вы можете принести бумаги сюда…
“I can do that.”– Могу.
“I shall expect you, then, to-morrow evening.”– Тогда жду вас завтра вечером.
“Very well, sir”; and he was going, when a sudden thought seemed to strike him. “Sir,” he said, “as we do not wish to return to this subject again, and as I have a natural curiosity in regard to this man, would you object to telling me what you know of him?– Хорошо, сэр. – И секретарь собрался уходить, как вдруг его остановила какая-то мысль. – Сэр, – сказал он, – раз уж мы не хотим возвращаться к этой теме и поскольку я не могу сдержать естественное любопытство по отношению к этому человеку, не могли бы вы рассказать, что вам о нем известно?
You believe him to be a respectable man; are you acquainted with him, Mr. Raymond?”Вы считаете его уважаемым человеком, вы знакомы с ним, мистер Рэймонд?
“I know his name, and where he resides.”– Я знаю его имя и где он живет.
“And where is that?”– И где же?
“In London; he is an Englishman.”– В Лондоне. Он англичанин.
“Ah!” he murmured, with a strange intonation.– А-а… – промолвил он со странной интонацией.
“Why do you say that?”– К чему вы это?
He bit his lip, looked down, then up, finally fixed his eyes on mine, and returned, with marked emphasis:Он закусил губу, опустил взгляд, потом поднял голову и наконец, посмотрев мне в глаза, значительно произнес:
“I used an exclamation, sir, because I was startled.”– Я использовал это восклицание, сэр, потому что удивился.
“Startled?”– Удивились?
“Yes; you say he is an Englishman.– Да. Вы говорите, он англичанин.
Mr. Leavenworth had the most bitter antagonism to the English.Мистер Ливенворт питал крайнюю нелюбовь к англичанам.
It was one of his marked peculiarities.Это было одной из главных его особенностей.
He would never be introduced to one if he could help it.”Он ни за что не стал бы знакомиться с англичанином, разве что в самом крайнем случае.
It was my turn to look thoughtful.Настала моя очередь задуматься.
“You know,” continued the secretary, “that Mr. Leavenworth was a man who carried his prejudices to the extreme.– Вам известно, – продолжил секретарь, – что мистер Ливенворт был человеком, который доводил свои предрассудки до крайности.
He had a hatred for the English race amounting to mania.Его ненависть ко всему английскому можно назвать маниакальной.
If he had known the letter I have mentioned was from an Englishman, I doubt if he would have read it.Если бы он знал, что письмо, о котором я говорил, от англичанина, сомневаюсь, что он стал бы его читать.
He used to say he would sooner see a daughter of his dead before him than married to an Englishman.”Он однажды сказал, что предпочел бы, чтобы его дочь умерла, нежели вышла за англичанина.
I turned hastily aside to hide the effect which this announcement made upon me.Я быстро отвернулся, чтобы скрыть ошеломительное впечатление, которое произвело на меня это заявление.
“You think I am exaggerating,” he said. “Ask Mr. Veeley.”– Думаете, я преувеличиваю? – сказал он. – Спросите мистера Вили.
“No,” I replied. “I have no reason for thinking so.”– Нет, – ответил я. – У меня нет причин так думать.
“He had doubtless some cause for hating the English with which we are unacquainted,” pursued the secretary. “He spent some time in Liverpool when young, and had, of course, many opportunities for studying their manners and character.”– Несомненно, у него была причина ненавидеть англичан, с которыми мы даже не знакомы, – продолжил секретарь. – В молодости он какое-то время жил в Ливерпуле и, конечно же, имел достаточно возможностей изучить их манеры и характер.
And the secretary made another movement, as if to leave.И секретарь вновь собрался уходить.
But it was my turn to detain him now.Но теперь настала моя очередь задержать его.
“Mr. Harwell, you must excuse me.– Мистер Харвелл, простите.
You have been on familiar terms with Mr. Leavenworth for so long.Вы долгое время были знакомы с мистером Ливенвортом.
Do you think that, in the case of one of his nieces, say, desiring to marry a gentleman of that nationality, his prejudice was sufficient to cause him to absolutely forbid the match?”Как вы думаете, если бы одна из его племянниц, скажем, захотела выйти за джентльмена этой национальности, его предубеждение было достаточно сильным, чтобы запретить этот брак?
“I do.”– Да.
I moved back.Я отступил.
I had learned what I wished, and saw no further reason for prolonging the interview.Я узнал то, что хотел, и не видел причин продолжать разговор.

XXII. PATCH-WORK

Глава 22 — Мозаика

“Come, give us a taste of your quality.”Дайте нам образчик вашего искусства.
— Hamlet.Уильям Шекспир. Гамлет
STARTING WITH THE ASSUMPTION that Mr. Clavering in his conversation of the morning had been giving me, with more or less accuracy, a detailed account of his own experience and position regarding Eleanore Leavenworth, I asked myself what particular facts it would be necessary for me to establish in order to prove the truth of this assumption, and found them to be:Начав с допущения, что мистер Клеверинг во время утреннего разговора дал мне более-менее подробный отчет о своих собственных отношениях с Элеонорой Ливенворт, я спросил себя, какие именно факты нужно будет установить, дабы доказать данное допущение, и нашел следующие:
I.1.
That Mr. Clavering had not only been in this country at the time designated, but that he had been located for some little time at a watering-place in New York State.Что мистер Клеверинг не только находился в этой стране в названное время, но и побывал на неком водном курорте в штате Нью-Йорк.
II.2.
That this watering-place should correspond to the one in which Miss Eleanore Leavenworth was staying at the same time.Что этот водный курорт должен совпадать с курортом, на котором в то же самое время находилась мисс Элеонора Ливенворт.
III.3.
That they had been seen while there to hold more or less communication.Что кто-нибудь видел их там общающимися в той или иной степени.
IV.4.
That they had both been absent from town, at Lorne one time, long enough to have gone through the ceremony of marriage at a point twenty miles or so away.Что они отлучались из города по меньшей мере один раз на достаточно долгое время, чтобы успеть провести церемонию бракосочетания в месте, удаленном примерно на двадцать миль.
V.5.
That a Methodist clergyman, who has since died, lived at that time within a radius of twenty miles of said watering-place.Что в то время в радиусе двадцати миль от указанного курорта жил священник-методист, который после этого умер.
I next asked myself how I was to establish these acts.Далее я спросил себя, каким образом эти факты можно установить.
Mr. Clavering’s life was as yet too little known to me to offer me any assistance; so, leaving it for the present, I took up the thread of Eleanore’s history, and found that at the time given me she had been in R — , a fashionable watering-place in this State.Жизнь мистера Клеверинга была мне еще слишком мало знакома, чтобы это могло как-то помочь, поэтому, временно оставив ее, я ухватился за нить истории мисс Элеоноры и выяснил, что в указанное мне время она находилась в Р**, модном водном курорте в этом штате.
Now, if his was true, and my theory correct, he must have been there also.Следовательно, если его рассказ был правдив, а моя версия событий верна, он тоже находился там в это время.
To prove this fact, became, consequently, my first business. I resolved to go to R — on the morrow.Поиск доказательств этого стал моей первоочередной задачей, и я решил завтра с утра ехать в Р**.
But before proceeding in an undertaking of such importance, I considered it expedient to make such inquiries and collect such facts as the few hours I had left to work in rendered possible.Но прежде чем взяться за столь важное начинание, я счел целесообразным вооружиться сведениями и фактами, которые мог собрать за оставшиеся несколько рабочих часов.
I went first to the house of Mr. Gryce.Первым делом я отправился домой к мистеру Грайсу.
I found him lying upon a hard sofa, in the bare sitting-room I have before mentioned, suffering from a severe attack of rheumatism.Я нашел его лежащим на жестком диване в пустой гостиной, о которой уже упоминал, и страдающим от жестокого приступа ревматизма.
His hands were done up in bandages, and his feet incased in multiplied folds of a dingy red shawl which looked as if it had been through the wars.Руки его были забинтованы, а ступни заключены в многочисленные слои выцветшей красной шали, которая выглядела так, словно прошла через не одну войну.
Greeting me with a short nod that was both a welcome and an apology, he devoted a few words to an explanation of his unwonted position; and then, without further preliminaries, rushed into the subject which was uppermost in both our minds by inquiring, in a slightly sarcastic way, if I was very much surprised to find my bird flown when I returned to the Hoffman House that afternoon.Встретив меня коротким кивком, в котором соединились приветствие и извинение, он посвятил несколько слов объяснению своего непривычного положения, а потом, без всякого перехода, затронул тему, которая больше всего занимала нас обоих, спросив несколько саркастическим тоном, сильно ли я удивился, когда пришел в
“I was astonished to find you allowed him to fly at this time,” I replied.«Хоффман-хаус» и обнаружил, что птичка упорхнула.
“From the manner in which you requested me to make his acquaintance, I supposed you considered him an important character in the tragedy which has just been enacted.”– Меня поразило, что на этот раз вы дали ему сбежать, – ответил я. – По тому, как вы просили меня завести с ним знакомство, я сделал вывод, что вы считаете его важным персонажем трагедии, которая только что разыгралась.
“And what makes you think I don’t?– И что заставило вас передумать?
Oh, the fact that I let him go off so easily?А-а, то, что я так просто позволил ему уйти?
That’s no proof.Это не доказательство.
I never fiddle with the brakes till the car starts down-hill.Я никогда не играю с тормозами, пока трамвай не покатится под горку.
But let that pass for the present; Mr. Clavering, then, did not explain himself before going?”Но не будем пока об этом. Значит, мистер Клеверинг не объяснился перед отъездом?
“That is a question which I find it exceedingly difficult to answer.– На этот вопрос мне чрезвычайно трудно ответить.
Hampered by circumstances, I cannot at present speak with the directness which is your due, but what I can say, I will.Обстоятельства не позволяют мне сейчас говорить с прямотой, которой вы ожидаете, но то, что я могу сказать, я скажу.
Know, then, that in my opinion Mr. Clavering did explain himself in an interview with me this morning.Узнайте же, что, по моему мнению, мистер Клеверинг объяснился во время разговора со мной этим утром.
But it was done in so blind a way, it will be necessary for me to make a few investigations before I shall feel sufficiently sure of my ground to take you into my confidence.Но это было сделано так слепо, что мне придется провести кое-какие расследования, прежде чем я смогу довериться вам.
He has given me a possible clue — ”Он дал мне возможный ключ…
“Wait,” said Mr. Gryce; “does he know this?– Постойте, – сказал мистер Грайс. – Он об этом знает?
Was it done intentionally and with sinister motive, or unconsciously and in plain good faith?”Это было сделано намеренно, ради каких-то своих целей, или случайно во время разговора, со всей искренностью?
“In good faith, I should say.”– Я бы сказал, со всей искренностью.
Mr. Gryce remained silent for a moment.Мистер Грайс пару секунд молчал.
“It is very unfortunate you cannot explain yourself a little more definitely,” he said at last. “I am almost afraid to trust you to make investigations, as you call them, on your own hook.– Очень жаль, что вы не можете говорить более определенно, – наконец произнес он. – Я почти боюсь доверить вам самостоятельное проведение, как вы выражаетесь, «расследования».
You are not used to the business, and will lose time, to say nothing of running upon false scents, and using up your strength on unprofitable details.”У вас нет опыта в этом деле, и вы потеряете время, не говоря уже о ложных следах и трате сил на несущественные мелочи.
“You should have thought of that when you admitted me into partnership.”– Вам следовало подумать об этом, когда вы брали меня в напарники.
“And you absolutely insist upon working this mine alone?”– И вы настаиваете на работе в одиночку?
“Mr. Gryce, the matter stands just here.– Мистер Грайс, дело обстоит следующим образом.
Mr. Clavering, for all I know, is a gentleman of untarnished reputation.Мистер Клеверинг, насколько мне известно, джентльмен безупречной репутации.
I am not even aware for what purpose you set me upon his trail.Я даже не понимаю, зачем вы пустили меня по его следу.
I only know that in thus following it I have come upon certain facts that seem worthy of further investigation.”Я только знаю, что, идя по этому следу, натолкнулся на определенные факты, которые стоит изучить подробнее.
“Well, well; you know best.– Так-так, но вам лучше знать.
But the days are slipping by. Something must be done, and soon.Однако время идет, и нужно что-то делать, и чем скорее, тем лучше.
The public are becoming clamorous.”Публика теряет терпение.
“I know it, and for that reason I have come to you for such assistance as you can give me at this stage of the proceedings.– Я знаю, поэтому пришел к вам за поддержкой, которую вы можете оказать мне на данном этапе.
You are in possession of certain facts relating to this man which it concerns me to know, or your conduct in reference to him has been purposeless.Вам известны кое-какие связанные с этим человеком факты, которые я хотел бы знать, иначе вся ваша деятельность на его счет была бы бессмысленной.
Now, frankly, will you make me master of those facts: in short, tell me all you know of Mr. Clavering, without requiring an immediate return of confidence on my part?”Теперь скажите откровенно: вы сообщите мне эти факты? Короче говоря, вы расскажете мне все, что вам известно о мистере Клеверинге, не требуя немедленной откровенности с моей стороны?
“That is asking a great deal of a professional detective.”– Это серьезная просьба для профессионального сыщика.
“I know it, and under other circumstances I should hesitate long before preferring such a request; but as things are, I don’t see how I am to proceed in the matter without some such concession on your part.– Я знаю это, и в других обстоятельствах о подобном и не помышлял бы, но в нынешних условиях не вижу, как продвигаться дальше без содействия с вашей стороны.
At all events — ”Во всяком случае…
“Wait a moment!– Минутку.
Is not Mr. Clavering the lover of one of the young ladies?”Разве это не мистер Клеверинг любовник одной из леди?
Anxious as I was to preserve the secret of my interest in that gentleman, I could not prevent the blush from rising to my face at the suddenness of this question.Как ни хотелось мне сохранить в тайне свой интерес к этому джентльмену, я не мог заставить себя не покраснеть от столь неожиданного вопроса.
“I thought as much,” he went on. “Being neither a relative nor acknowledged friend, I took it for granted he must occupy some such position as that in the family.”– Я так и думал, – продолжил сыщик. – Он не родственник и не друг, поэтому я счел само собой разумеющимся, что он занимает подобное положение в этой семье.
“I do not see why you should draw such an inference,” said I, anxious to determine how much he knew about him. “Mr. Clavering is a stranger in town; has not even been in this country long; has indeed had no time to establish himself upon any such footing as you suggest.”– Не понимаю, почему вы пришли к такому выводу, – сказал я, не оставляя надежды выведать, что ему известно. – Мистер Клеверинг в этом городе чужой, он даже в стране давно не был, и у него просто не нашлось бы времени занять положение, о котором вы говорите.
“This is not the only time Mr. Clavering has been in New York.– Он не в первый раз посетил Нью-Йорк.
He was here a year ago to my certain knowledge.”Он бывал здесь год назад, что мне доподлинно известно.
“You know that?”– Это точно?
“Yes.”– Да.
“How much more do you know?– Что еще вам известно?
Can it be possible I am groping blindly about for facts which are already in your possession?Возможно ли, что я блуждаю в потемках в поисках фактов, которые уже находятся в вашем распоряжении?
I pray you listen to my entreaties, Mr. Gryce, and acquaint me at once with what I want to know.Я молю вас прислушаться к моим просьбам, мистер Грайс, и немедля сообщить мне то, что я хочу знать.
You will not regret it.Вы не пожалеете.
I have no selfish motive in this matter.У меня нет никакой личной выгоды в этом деле.
If I succeed, the glory shall be yours; it I fail, the shame of the defeat shall be mine.”Если я добьюсь успеха, вся слава достанется вам, а если у меня ничего не получится, позор поражения ляжет на меня.
“That is fair,” he muttered. “And how about the reward?”– Справедливо, – кивнул он. – А как насчет награды?
“My reward will be to free an innocent woman from the imputation of crime which hangs over her.”– Наградой мне станет освобождение невинной женщины от обвинения, которое тенью висит над нею.
This assurance seemed to satisfy him.Это заверение, похоже, удовлетворило его.
His voice and appearance changed; for a moment he looked quite confidential.Голос и выражение лица сыщика изменились, он выглядел вполне дружелюбно.
“Well, well,” said he; “and what is it you want to know?”– Так-так, – промолвил он, – и что же вы хотите узнать?
“I should first like to know how your suspicions came to light on him at all.– Сначала я хотел бы знать, почему он вообще попал под подозрение.
What reason had you for thinking a gentleman of his bearing and position was in any way connected with this affair?”Что заставило вас предположить, будто джентльмен его положения может быть связан с этим делом?
“That is a question you ought not to be obliged to put,” he returned.– Именно этот вопрос вам не стоило задавать, – ответил он.
“How so?”– Почему?
“Simply because the opportunity of answering it was in your hands before ever it came into mine.”– Хотя бы потому, что ответ на него попал к вам в руки еще до того, как его получил я.
“What do you mean?”– Что вы имеете в виду?
“Don’t you remember the letter mailed in your presence by Miss Mary Leavenworth during your drive from her home to that of her friend in Thirty-seventh Street?”– Вы помните письмо, которое при вас отправила мисс Мэри Ливенворт, когда вы везли ее к подруге на Тридцать седьмую улицу?
“On the afternoon of the inquest?”– В день дознания?
“Yes.”– Да.
“Certainly, but — ”– Конечно, но…
“You never thought to look at its superscription before it was dropped into the box.”– Вы не догадались взглянуть на адрес, прежде чем оно было опущено в почтовый ящик?
“I had neither opportunity nor right to do so.”– У меня не было ни возможности, ни права сделать это.
“Was it not written in your presence?”– Письмо было написано при вас?
“It was.”– Да.
“And you never regarded the affair as worth your attention?”– И вы не сочли это достойным внимания?
“However I may have regarded it, I did not see how I could prevent Miss Leavenworth from dropping a letter into a box if she chose to do so.”– Что бы я ни считал, я не мог помешать мисс Ливенворт отправить письмо, если она решила это сделать.
“That is because you are a gentleman.– Это потому, что вы джентльмен.
Well, it has its disadvantages,” he muttered broodingly.А у этого положения есть свои недостатки, – проворчал сыщик.
“But you,” said I; “how came you to know anything about this letter?– Но как, – удивился я, – вы узнали об этом письме?
Ah, I see,” remembering that the carriage in which we were riding at the time had been procured for us by him.А-а, знаю. – Я вспомнил, что экипаж, на котором мы тогда ехали, был предоставлен им. – Вы заплатили человеку на козлах.
“The man on the box was in your pay, and informed, as you call it.”Это был ваш осведомитель, как вы это называете.
Mr. Gryce winked at his muffled toes mysteriously.Мистер Грайс загадочно подмигнул своим замотанным ступням.
“That is not the point,” he said. “Enough that I heard that a letter, which might reasonably prove to be of some interest to me, had been dropped at such an hour into the box on the corner of a certain street.– Не совсем так, – сказал он. – Достаточно того, что я узнал, что письмо, которое наверняка могло представлять интерес для меня, было опущено в почтовый ящик в такое-то время на углу такой-то улицы.
That, coinciding in the opinion of my informant, I telegraphed to the station connected with that box to take note of the address of a suspicious-looking letter about to pass through their hands on the way to the General Post Office, and following up the telegram in person, found that a curious epistle addressed in lead pencil and sealed with a stamp, had just arrived, the address of which I was allowed to see — ”Эти сведения совпали с данными моего осведомителя, и я телеграфировал на почтовую станцию, обслуживающую этот ящик, с просьбой обратить внимание на адрес на подозрительном письме, которое пройдет через их руки по дороге на Главный почтамт. Прибыв вслед за телеграммой лично, я узнал, что любопытное письмо, подписанное карандашом и запечатанное, только что оказалось у них, и адрес, который мне позволили увидеть…
“And which was?”– Что это был за адрес?
“Henry R.– Генри Р.
Clavering, Hoffman House, New York.”Клеверинг, «Хоффман-хаус», Нью-Йорк.
I drew a deep breath.Я глубоко вздохнул.
“And so that is how your attention first came to be directed to this man?”– И так ваше внимание впервые обратилось на этого человека?
“Yes.”– Да.
“Strange.– Странно.
But go on — what next?”Но продолжайте. Что дальше?
“Why, next I followed up the clue by going to the Hoffman House and instituting inquiries.– А дальше я воспользовался подсказкой и отправился в «Хоффман-хаус» наводить справки.
I learned that Mr. Clavering was a regular guest of the hotel.Я узнал, что мистер Клеверинг постоянно проживает в этой гостинице.
That he had come there, direct from the Liverpool steamer, about three months since, and, registering his name as Henry R.Что он поселился там, сойдя с парохода из Ливерпуля, около трех месяцев назад, и, зарегистрировавшись под именем Генри Р.
Clavering, Esq., London, had engaged a first-class room which he had kept ever since.Клеверинг, эсквайр, Лондон, снял номер первого класса.
That, although nothing definite was known concerning him, he had been seen with various highly respectable people, both of his own nation and ours, by all of whom he was treated with respect.Что, хотя ничего определенного о нем известно не было, его не раз видели в обществе почтенных людей, как англичан, так и американцев, и все они относились к нему с уважением.
And lastly, that while not liberal, he had given many evidences of being a man of means.И последнее: что он не щедр, но, судя по всему, является человеком состоятельным.
So much done, I entered the office, and waited for him to come in, in the hope of having an opportunity to observe his manner when the clerk handed him that strange-looking letter from Mary Leavenworth.”Узнав все это, я направился в вестибюль и стал ждать, когда он войдет, в надежде понаблюдать за ним, но именно в эту минуту портье передал ему это странное письмо от Мэри Ливенворт.
“And did you succeed?”– Вам удалось понаблюдать за ним?
“No; an awkward gawk of a fellow stepped between us just at the critical moment, and shut off my view.– Нет, этот остолоп встал между мною и ним, перекрыв мне обзор.
But I heard enough that evening from the clerk and servants, of the agitation he had shown on receiving it, to convince me I was upon a trail worth following.Но в тот вечер и от портье, и от слуг о том, как он заволновался, получив письмо, я услышал достаточно, чтобы убедиться, что по этому следу стоит идти.
I accordingly put on my men, and for two days Mr. Clavering was subjected to the most rigid watch a man ever walked under.Поэтому я поднял своих людей, и следующие два дня мистер Клеверинг находился под таким пристальным наблюдением, какого не удостаивался еще ни один человек.
But nothing was gained by it; his interest in the murder, if interest at all, was a secret one; and though he walked the streets, studied the papers, and haunted the vicinity of the house in Fifth Avenue, he not only refrained from actually approaching it, but made no attempt to communicate with any of the family.Но это ничего не дало; его интерес к убийству (если оно его вообще интересовало) был тайным; и хоть он ходил по улицам, читал газеты и часто бывал неподалеку от дома на Пятой авеню, он не только не подходил к нему вплотную, но и не пытался связаться ни с кем из семьи.
Meanwhile, you crossed my path, and with your determination incited me to renewed effort.Тем временем вы перешли мне дорогу и своей решимостью подтолкнули меня к новым шагам.
Convinced from Mr. Clavering’s bearing, and the gossip I had by this time gathered in regard to him, that no one short of a gentleman and a friend could succeed in getting at the clue of his connection with this family, I handed him over to you, and — ”Поведение мистера Клеверинга и слухи о нем, которые я к этому времени собрал, убедили меня, что сблизиться с ним и узнать, что его связывает с семьей, сможет только джентльмен и друг, поэтому я передал его вам.
“Found me rather an unmanageable colleague.”– И нашли меня довольно неуправляемым коллегой.
Mr. Gryce smiled very much as if a sour plum had been put in his mouth, but made no reply; and a momentary pause ensued.Мистер Грайс улыбнулся так, будто ему в рот положили гнилую сливу, но не ответил, и на мгновенье установилась тишина.
“Did you think to inquire,” I asked at last, “if any one knew where Mr. Clavering had spent the evening of the murder?”– Вы не подумали поинтересоваться, – наконец спросил я, – знает ли кто-нибудь, где мистер Клеверинг провел вечер, когда было совершено убийство?
“Yes; but with no good result.– Подумал, но не выяснил ничего конкретного.
It was agreed he went out during the evening; also that he was in his bed in the morning when the servant came in to make his fire; but further than this no one seemed posted.”Было известно, что он действительно в тот вечер выходил и утром был у себя, когда слуга зашел к нему растопить камин, но больше никто ничего не знал.
“So that, in fact, you gleaned nothing that would in any way connect this man with the murder except his marked and agitated interest in it, and the fact that a niece of the murdered man had written a letter to him?”– То есть вы не нашли ничего, что могло бы указать на связь мистера Клеверинга с этим преступлением, кроме его горячего к нему интереса и письма, написанного ему одной из племянниц?
“That is all.”– Да, это все.
“Another question; did you hear in what manner and at what time he procured a newspaper that evening?”– Еще вопрос. Вы не узнали, как и в какое время к нему попала газета в тот вечер?
“No; I only learned that he was observed, by more than one, to hasten out of the dining-room with the Post in his hand, and go immediately to his room without touching his dinner.”– Нет. Я только выяснил, что несколько человек видели, как он торопливо вышел из столовой с «Пост» в руках и направился прямиком к себе, не притронувшись к обеду.
“Humph! that does not look — ”– Хм… Это не похоже…
“If Mr. Clavering had had a guilty knowledge of the crime, he would either have ordered dinner before opening the paper, or, having ordered it, he would have eaten it.”– Если бы мистер Клеверинг как преступник знал об убийстве, он заказал бы обед либо до того, как открыл газету, либо, заказав, съел бы его.
“Then you do not believe, from what you have learned, that Mr. Clavering is the guilty party?”– Значит, основываясь на том, что вы узнали, вы не считаете мистера Клеверинга виновной стороной?
Mr. Gryce shifted uneasily, glanced at the papers protruding from my coat pocket and exclaimed:Мистер Грайс беспокойно поерзал на месте, посмотрел на бумаги, торчащие у меня из кармана, и ответил:
“I am ready to be convinced by you that he is.”– Я готов выслушать ваши доводы.
That sentence recalled me to the business in hand.Это предложение напомнило мне о насущном деле.
Without appearing to notice his look, I recurred to my questions.Не подав виду, что заметил его взгляд, я вернулся к вопросам.
“How came you to know that Mr. Clavering was in this city last summer?– Откуда вам известно, что мистер Клеверинг был в городе прошлым летом?
Did you learn that, too, at the Hoffman House?”Это вы тоже в «Хоффман-хаус» узнали?
“No; I ascertained that in quite another way.– Нет, я это выяснил совсем другим способом.
In short, I have had a communication from London in regard to the matter.Если коротко, мне сообщили об этом из Лондона.
“From London?”– Из Лондона?
“Yes; I’ve a friend there in my own line of business, who sometimes assists me with a bit of information, when requested.”– Да, у меня есть там друг, мой коллега, который иногда передает мне кое-какие сведения.
“But how?– Но как вам это удалось?
You have not had time to write to London, and receive an answer since the murder.”Вы за это время не успели бы написать в Лондон и получить ответ.
“It is not necessary to write.– Писать не обязательно.
It is enough for me to telegraph him the name of a person, for him to understand that I want to know everything he can gather in a reasonable length of time about that person.”Достаточно телеграфировать имя человека, чтобы он понял, что я хочу узнать об этой личности все, что он успеет выяснить за более-менее небольшой период времени.
“And you sent the name of Mr. Clavering to him?”– И вы послали ему имя мистера Клеверинга?
“Yes, in cipher.”– Да, шифром.
“And have received a reply?”– И получили ответ?
“This morning.”– Сегодня утром.
I looked towards his desk.Я посмотрел на стол.
“It is not there,” he said; “if you will be kind enough to feel in my breast pocket you will find a letter — ”– Он не здесь, – сказал мистер Грайс. – Ели вы окажете любезность и запустите руку в мой нагрудный карман, найдете там письмо…
It was in my hand before he finished his sentence.Оно оказалось у меня в руке прежде, чем он успел закончить предложение.
“Excuse my eagerness,” I said. “This kind of business is new to me, you know.”– Простите меня за такое рвение, – сказал я. – Для меня это дело непривычное.
He smiled indulgently at a very old and faded picture hanging on the wall before him.Он снисходительно улыбнулся очень старой и выцветшей картине, висевшей на стене напротив.
“Eagerness is not a fault; only the betrayal of it.– Рвение не порок, лишь его проявление.
But read out what you have there.Но прочитайте, что там.
Let us hear what my friend Brown has to tell us of Mr. Henry Ritchie Clavering, of Portland Place, London.”Давайте послушаем, что мой друг Браун хочет поведать нам о мистере Генри Ричи Клеверинге из «Портленд-плейс», Лондон.
I took the paper to the light and read as follows:Я поднес бумагу к свету и прочитал следующее:
“Henry Ritchie Clavering, Gentleman, aged 43.Генри Ричи Клеверинг, джентльмен, 43 года.
Born in — , Hertfordshire, England. His father was Chas. Clavering, for short time in the army.Родился в…, Хертфордшир.
Mother was Helen Ritchie, of Dumfriesshire, Scotland; she is still living.Мать: Хелен Ричи из Дамфрисшира, Шотландия, еще жива.
Home with H.Проживает с Г.
R.Р.
C., in Portland Place, London.К. в «Портленд-плейс», Лондон.
H.Г.
R.Р.
C. is a bachelor, 6 ft. high, squarely built, weight about 12 stone.К. холост, рост 6 футов, угловатое телосложение, вес примерно 12 стоунов.
Dark complexion, regular features.Темные волосы, правильные черты лица.
Eyes dark brown; nose straight.Глаза темно-карие, нос прямой.
Called a handsome man; walks erect and rapidly.Красивый мужчина, осанка прямая, походка быстрая.
In society is considered a good fellow; rather a favorite, especially with ladies.В обществе считается славным парнем, пользуется успехом, особенно у дам.
Is liberal, not extravagant; reported to be worth about 5000 pounds per year, and appearances give color to this statement.Расточителен, но в меру. Говорят, имеет ежегодный доход в 5000 фунтов, что подтверждается его поведением.
Property consists of a small estate in Hertfordshire, and some funds, amount not known.Имеет небольшое поместье в Хертфордшире и счет, размер которого неизвестен.
Since writing this much, a correspondent sends the following in regard to his history.Только что мой корреспондент прислал следующие сведения относительно его прошлого.
In ’46 went from uncle’s house to Eton.В сорок шестом переехал из дома дяди в Итон.
From Eton went to Oxford, graduating in ’56.Из Итона переехал в Оксфорд, который закончил в пятьдесят шестом.
Scholarship good.Учился хорошо.
In 1855 his uncle died, and his father succeeded to the estates.В 1855 дядя умер, и его отец унаследовал поместья.
Father died in ’57 by a fall from his horse or a similar accident.Отец умер в 1857, то ли упав с лошади, то ли после иного подобного несчастного случая.
Within a very short time H.Очень скоро Г.
R.Р.
C. took his mother to London, to the residence named, where they have lived to the present time.К. перевез мать в Лондон в указанное выше жилье, где они проживают до настоящего времени.
“Travelled considerably in 1860; part of the time was with — , of Munich; also in party of Vandervorts from New York; went as far east as Cairo.В 1860 много путешествовал, часть времени с… из Мюнхена; также замечен в обществе Вандервортов из Нью-Йорка; на востоке доезжал до Каира.
Went to America in 1875 alone, but at end of three months returned on account of mother’s illness.В 1875 отправился один в Америку, но через три месяца вернулся из-за болезни матери.
Nothing is known of his movements while in America.О его пребывании в Америке ничего не известно.
“From servants learn that he was always a favorite from a boy.От слуг известно, что в семье он с детства был любимчиком.
More recently has become somewhat taciturn.В последнее время стал более замкнут.
Toward last of his stay watched the post carefully, especially foreign ones.Перед отъездом внимательно проверял почту, особенно из-за границы.
Posted scarcely anything but newspapers.Сам почти ничего не посылал, разве что газеты.
Has written to Munich.Написал письмо в Мюнхен.
Have seen, from waste-paper basket, torn envelope directed to Amy Belden, no address.Видел извлеченный из мусорной корзины порванный конверт с именем Эми Белден, адрес не указан.
American correspondents mostly in Boston; two in New York.Американские корреспонденты в основном в Бостоне, двое в Нью-Йорке.
Names not known, but supposed to be bankers.Имена неизвестны, но предположительно это банкиры.
Brought home considerable luggage, and fitted up part of house, as for a lady.Привез домой большое количество багажа, часть дома обустроил как для дамы.
This was closed soon afterwards.Вскоре эта часть дома была закрыта.
Left for America two months since.Отплыл в Америку два месяца назад.
Has been, I understand, travelling in the south.Насколько я понимаю, путешествует на юг.
Has telegraphed twice to Portland Place.Дважды телеграфировал в «Портленд-плейс».
His friends hear from him but rarely.Друзья получают от него известия, но редко.
Letters rec’d recently, posted in New York.Полученные в последнее время письма отправлены из Нью-Йорка.
One by last steamer posted in F — , k. Y.Пришедшее с последним пароходом было отправлено в Ф**, штат Нью-Йорк.
“Business here conducted by — . In the country, — of — has charge of the property. “BROWN.”Дела здесь ведет…, в деревне за собственность отвечает… Браун
The document fell from my hands.Документ выпал из моих рук.
F — , N. Y., was a small town near R — .Ф**, Нью-Йорк, – это небольшой городок рядом с Р**.
“Your friend is a trump,” I declared. “He tells me just what I wanted most to know.” And, taking out my book, I made memoranda of the facts which had most forcibly struck me during my perusal of the communication before me. “With the aid of what he tells me, I shall ferret out the mystery of Henry Clavering in a week; see if I do not.”– Ваш друг молодец, – заявил я. – Сообщил как раз то, что я больше всего хотел узнать. – И, взяв записную книжку, я кратко записал факты, которые, пока я читал эту сводку, поразили меня сильнее всего. – С его помощью я раскрою тайну Генри Клеверинга за неделю.
“And how soon,” inquired Mr. Gryce, “may I expect to be allowed to take a hand in the game?”– А как скоро, – поинтересовался мистер Грайс, – мне будет позволено вступить в игру?
“As soon as I am reasonably assured I am upon the right tack.”– Как только я буду уверен, что иду по правильному следу.
“And what will it take to assure you of that?”– И что нужно, чтобы вы в этом убедились?
“Not much; a certain point settled, and — ”– Немного. Нужно выяснить один вопрос, и…
“Hold on; who knows but what I can do that for you?”– Постойте. Возможно, я могу помочь вам.
And, looking towards the desk which stood in the corner, Mr. Gryce asked me if I would be kind enough to open the top drawer and bring him the bits of partly-burned paper I would find there.И, посмотрев на стоявший в углу письменный стол, мистер Грайс попросил меня выдвинуть верхний ящик и принести ему кусочки обгоревшей бумаги, которую я там найду.
Hastily complying, I brought three or four strips of ragged paper, and laid them on the table at his side.Исполнив его просьбу, я достал три-четыре полоски изорванной бумаги и положил их перед ним.
“Another result of Fobbs’ researches under the coal on the first day of the inquest,” Mr. Gryce abruptly explained. “You thought the key was all he found.– Еще одна находка, сделанная Фоббсом во время обследования угольев в первый день дознания, – пояснил мистер Грайс. – Вы думали, все, что он нашел, – это ключ.
Well, it wasn’t.Это не так.
A second turning over of the coal brought these to light, and very interesting they are, too.”Копнув глубже, он обнаружил эти интереснейшие обрывки.
I immediately bent over the torn and discolored scraps with great anxiety.Я тут же в волнении склонился над изорванными и обгоревшими клочками бумаги.
They were four in number, and appeared at first glance to be the mere remnants of a sheet of common writing-paper, torn lengthwise into strips, and twisted up into lighters; but, upon closer inspection, they showed traces of writing upon one side, and, what was more important still, the presence of one or more drops of spattered blood.Всего их было четыре, и они казались остатками листа обычной писчей бумаги, разорванного вдоль на полосы, свернутые в трубочки для зажигания свечей, однако при ближайшем рассмотрении на одной их стороне обнаружились следы письма и, что было гораздо важнее, несколько капель крови.
This latter discovery was horrible to me, and so overcame me for the moment that I put the scraps down, and, turning towards Mr. Gryce, inquired:Последнее открытие было ужасным и поразило меня настолько, что я положил обрывки и повернулся к мистеру Грайсу с вопросом:
“What do you make of them?”– Что это, по-вашему?
“That is just the question I was going to put to you.”– Именно этот вопрос я собирался задать вам.
Swallowing my disgust, I took them up again.Борясь с отвращением, я снова их поднял.
“They look like the remnants of some old letter,” said I.– Похоже на остатки какого-то старого письма, – предположил я.
“They have that appearance,” Mr. Gryce grimly assented.– Да, это так выглядит, – мрачно согласился мистер Грайс.
“A letter which, from the drop of blood observable on the written side, must have been lying face up on Mr. Leavenworth’s table at the time of the murder — ”– Пятно крови на исписанной стороне свидетельствует о том, что оно лежало на столе мистера Ливенворта во время убийства…
“Just so.”– Именно.
“And from the uniformity in width of each of these pieces, as well as their tendency to curl up when left alone, must first have been torn into even strips, and then severally rolled up, before being tossed into the grate where they were afterwards found.”– Одинаковая ширина обрывков и то, что они скручиваются, если их не удерживать, говорит о том, что бумагу сначала порвали на ровные куски, а потом туго свернули, после чего бросили в камин, где их впоследствии нашли.
“That is all good,” said Mr. Gryce; “go on.”– Прекрасно, – проронил мистер Грайс. – Продолжайте.
“The writing, so far as discernible, is that of a cultivated gentleman.– Почерк, где можно разобрать, принадлежит образованному джентльмену.
It is not that of Mr. Leavenworth; for I have studied his chirography too much lately not to know it at a glance; but it may be — Hold!”Это рука не мистера Ливенворта – я за последнее время очень хорошо изучил манеру его письма и узнáю его руку с первого взгляда.
I suddenly exclaimed, “have you any mucilage handy?Но это может быть… Постойте! – воскликнул я. – У вас нет клея?
I think, if I could paste these strips down upon a piece of paper, so that they would remain flat, I should be able to tell you what I think of them much more easily.”Если приклеить обрывки на лист бумаги, чтобы они не скручивались, будет гораздо проще прочитать, что на них написано.
“There is mucilage on the desk,” signified Mr. Gryce.– Клей на письменном столе, – указал мистер Грайс.
Procuring it, I proceeded to consult the scraps once more for evidence to guide me in their arrangement.Взяв клей, я снова стал осматривать обрывки, чтобы понять, в каком порядке их собирать.
These were more marked than I expected; the longer and best preserved strip, with itsЭто оказалось проще, чем я думал. Самый длинный и лучше других сохранившийся обрывок с буквами
“Mr. Hor” at the top, showing itself at first blush to be the left-hand margin of the letter, while the machine-cut edge of the next in length presented tokens fully as conclusive of its being the right-hand margin of the same.«Мистер Хор» наверху явно был левым краем письма, а машинная обрезка края следующего по длине обрывка выдала в нем его правую сторону.
Selecting these, then, I pasted them down on a piece of paper at just the distance they would occupy if the sheet from which they were torn was of the ordinary commercial note size.Подобрав их, я приклеил эти две полоски на лист бумаги в тех местах, где они должны были располагаться, если были оторваны от обычного листа писчей бумаги, которая продается в магазинах.
Immediately it became apparent: first, that it would take two other strips of the same width to fill up the space left between them; and secondly, that the writing did not terminate at the foot of the sheet, but was carried on to another page.Сразу стало понятно, что, во-первых, понадобится еще два обрывка, чтобы заполнить пространство между ними, и, во-вторых, что написанный текст не заканчивался внизу страницы, а продолжался на следующей.
Taking up the third strip, I looked at its edge; it was machine-cut at the top, and showed by the arrangement of its words that it was the margin strip of a second leaf.Взяв третью полоску, я осмотрел ее края. Наверху она была обрезана машиной, а расположение слов указывало на то, что это был крайний обрывок второй страницы.
Pasting that down by itself, I scrutinized the fourth, and finding it also machine-cut at the top but not on the side, endeavored to fit it to the piece already pasted down, but the words would not match.Наклеив его на отдельный лист, я занялся изучением четвертой полоски и, обнаружив машинную обрезку наверху, а не сбоку, попытался приложить ее к уже наклеенному куску, но слова на них не совпали.
Moving it along to the position it would hold if it were the third strip, I fastened it down; the whole presenting, when completed, the appearance seen on the opposite page.Я переместил полоску на то место, которое должен был занимать третий кусок, и приклеил.
“Well!” exclaimed Mr. Gryce, “that’s business.” Then, as I held it up before his eyes: “But don’t show it to me.– О, это дело! – воскликнул мистер Грайс, когда я поднял то, что у меня получилось. – Но не показывайте мне.
Study it yourself, and tell me what you think of it.”Изучите сами и скажите, что вы об этом думаете.
“Well,” said I, “this much is certain: that it is a letter directed to Mr. Leavenworth from some House, and dated — let’s see; that is an h, isn’t it?” And I pointed to the one letter just discernible on the line under the word House.– Что ж, – сказал я, – точно можно сказать следующее: это письмо, отправленное мистеру Ливенворту из какого-то «Хауса» и датируемое… Посмотрим… Это, кажется «т», не так ли? – И я указал на букву, едва различимую на строчке под словом «Хаус».
“I should think so; but don’t ask me.”– Думаю, да, но не спрашивайте меня.
“It must be an h.– Наверняка «а».
The year is 1875, and this is not the termination of either January or February.Год 1876, и на «т» не заканчивается ни «января», ни «февраля».
Dated, then, March 1st, 1876, and signed — ”Следовательно, письмо датировано 1 марта 1876 года и подписано…
Mr. Gryce rolled his eyes in anticipatory ecstasy towards the ceiling.Мистер Грайс закатил глаза к потолку в экстазе ожидания.
“By Henry Clavering,” I announced without hesitation.– Генри Клеверингом, – уверенно заявил я.
Mr. Gryce’s eyes returned to his swathed finger-ends.Взгляд мистера Грайса вернулся к его замотанным пальцам.
“Humph! how do you know that?”– Гм, почему вы так решили?
“Wait a moment, and I’ll show you”; and, taking out of my pocket the card which Mr. Clavering had handed me as an introduction at our late interview, I laid it underneath the last line of writing on the second page.– Подождите, сейчас покажу, – и, достав из кармана карточку, которую во время нашего позднего разговора вручил мне мистер Клеверинг, положил ее под последнюю строчку на второй странице.
One glance was sufficient.Одного взгляда было достаточно.
Henry Ritchie Clavering on the card; H — chie — in the same handwriting on the letter.«Генри Ричи Клеверинг», «Г–чи» тем же почерком на письме.
“Clavering it is,” said he, “without a doubt.” But I saw he was not surprised.– Это Клеверинг, – сказал сыщик. – Вне всякого сомнения.
“And now,” I continued, “for its general tenor and meaning.”– А теперь, – продолжил я, – относительно общего настроя и содержания.
And, commencing at the beginning, I read aloud the words as they came, with pauses at the breaks, something as follows:И, вернувшись к началу, я прочитал вслух слова по порядку, продолжительностью пауз отмечая размеры пробелов. Получилось примерно следующее:
“Mr. Hor — Dear — a niece whom yo — one too who see — the love and trus — any other man ca — autiful, so char — s she in face fo — conversation, ery rose has its — rose is no exception — — ely as she is, char — tender as she is, s — — — pable of tramplin — — one who trusted — heart — — — . — — — — — him to — he owes a — honor — ance.Мистеру Хор – Дорогой – – племянница, которую Вы-стои-любви и всего довер -любой другой человек, мо -екрасна, так очар –а лицом, тел –речами –ждой розы есть –за не исключение –как она ни мила, как ни очар –нежна, она способн –растопт –того, кто доверял –сердце –.–с кем –вязывает долг –чтить –ать.
“If — — t believe — her to — cruel — face, — what is — ble serv — yoursЕсли –не вери –глядя в –жесток –лицо, –кто –Ваш –нный слуг
“H — — tchie”Г –чи
“It reads like a complaint against one of Mr. Leavenworth’s nieces,” I said, and started at my own words.– Похоже на жалобу на одну из племянниц мистера Ливенворта, – заметил я и вздрогнул от собственных слов.
“What is it?” cried Mr. Gryce; “what is the matter?”– Что с вами? – спросил мистер Грайс.
“Why,” said I, “the fact is I have heard this very letter spoken of. It is a complaint against one of Mr. Leavenworth’s nieces, and was written by Mr. Clavering.”– Я слышал, как об этом письме говорили, – промолвил я. – Это и есть жалоба на одну из его племянниц, и ее написал мистер Клеверинг.
And I told him of Mr. Harwell’s communication in regard to the matter.И я передал ему рассказ мистера Харвелла.
“Ah! then Mr. Harwell has been talking, has he?– А-а, значит, мистер Харвелл решил заговорить?
I thought he had forsworn gossip.”А я думал, он зарекся распускать слухи.
“Mr. Harwell and I have seen each other almost daily for the last two weeks,” I replied.– Последние две недели мы с мистером Харвеллом виделись почти ежедневно.
“It would be strange if he had nothing to tell me.”Было бы странно, если бы он ничего не говорил.
“And he says he has read a letter written to Mr. Leavenworth by Mr. Clavering?”– И он говорит, что читал письмо, написанное мистером Клеверингом мистеру Ливенворту?
“Yes; but the particular words of which he has now forgotten.”– Да, но конкретные слова он уже забыл.
“These few here may assist him in recalling the rest.”– Эти остатки могут помочь ему вспомнить остальное.
“I would rather not admit him to a knowledge of the existence of this piece of evidence.– Я бы не стал сообщать ему о существовании этой улики.
I don’t believe in letting any one into our confidence whom we can conscientiously keep out.”Я не хочу доверять людям, без которых мы можем спокойно обойтись.
“I see you don’t,” dryly responded Mr. Gryce.– Я вижу, – сухо обронил мистер Грайс.
Not appearing to notice the fling conveyed by these words, I took up the letter once more, and began pointing out such half-formed words in it as I thought we might venture to complete, as the Hor — , yo — , see — utiful — , har — , for — , tramplin — , pable — , serv — .Не подав виду, что заметил издевку в этом замечании, я снова взял письмо и начал выбирать обрывки слов, которые, как мне казалось, мы можем восстановить, такие как: Хор–, стои–, –екрасна, очар–, растопт–, способн–, слуг–.
This done, I next proposed the introduction of such others as seemed necessary to the sense, as Leavenworth after Horatio; Sir after Dear; have with a possible you before a niece; thorn after Us in the phrase rose has its; on after trampling; whom after to; debt after a; you after If; me ask after believe; beautiful after cruel.Покончив с этим, я предложил дописать слова, необходимые для полноты предложений: Ливенворт после Хорейшо; сэр после дорогой; есть с возможным у вас перед племянница; возможное шипы в конце фразы у каждой розы есть; вы после если; мне после верите; прекрасное между жестокое и лицо.
Between the columns of words thus furnished I interposed a phrase or two, here and there, the whole reading upon its completion as follows:Между колонок подобранных таким образом слов я вставил пару словосочетаний, после чего получился приблизительно такой текст:
“ — — — House.” March 1st, 1876.–Хаус», 1 марта, 1876
“Mr. Horatio Leavenworth; Dear Sir:Мистеру Хорейшо Ливенворту Дорогой сэр!
“(You) have a niece whom you one too who seems worthy the love and trust of any other man ca so beautiful, so charming is she in face form and conversation.(У Вас) есть племянница, которую вы –стоит –любви и всего доверия –любой другой человек, мо –так прекрасна, так очаровательна –она лицом, телом и речами.
But every rose has its thorn and (this) rose is no exception lovely as she is, charming (as she is,) tender as she is, she is capable of trampling on one who trusted her heart a him to whom she owes a debt of honor a anceНо у каждой розы есть шипы, и (эта) роза не исключение –как она ни мила, как ни очаровательна, как ни нежна, она способна растоптать –кто доверял ей –сердце –с кем ее связывает долг –чтить –ать.
“If you don’t believe me ask her to her cruel beautiful face what is (her) humble servant yours:Если не верите, спросите, глядя в ее жестокое, прекрасное лицо, кто ее и Ваш смиренный слуга.
“Henry Ritchie Clavering.”Генри Ричи Клеверинг
“I think that will do,” said Mr. Gryce. “Its general tenor is evident, and that is all we want at this time.”– Думаю, пока хватит, – сказал мистер Грайс. – Общий смысл понятен, а это все, что нам сейчас нужно.
“The whole tone of it is anything but complimentary to the lady it mentions,” I remarked. “He must have had, or imagined he had, some desperate grievance, to provoke him to the use of such plain language in regard to one he can still characterize as tender, charming, beautiful.”– Общий смысл совсем не лестный для леди, которая здесь упоминается, – заметил я. – Должно быть, он таил какую-то сильную обиду, если позволил себе говорить таким языком о той, которую все называли нежной, очаровательной, прекрасной.
“Grievances are apt to lie back of mysterious crimes.”– Обиды нередко стоят за загадочными преступлениями.
“I think I know what this one was,” I said; “but” — seeing him look up — “must decline to communicate my suspicion to you for the present.– Мне кажется, я знаю, в чем здесь дело. Но, – увидев, как он снова посмотрел вверх, сказал я, – вынужден не разглашать свои подозрения.
My theory stands unshaken, and in some degree confirmed; and that is all I can say.”Мою версию пока ничто не поколебало, и до определенной степени она подтверждается. Это все, что я могу сказать.
“Then this letter does not supply the link you wanted?”– Значит, это письмо не дало звена, которое вам было нужно?
“No: it is a valuable bit of evidence; but it is not the link I am in search of just now.”– Нет. Это ценная улика, но это не то звено, которое я сейчас ищу.
“Yet it must be an important clue, or Eleanore Leavenworth would not have been to such pains, first to take it in the way she did from her uncle’s table, and secondly — ”– Однако это ценная улика, иначе Элеонора Ливенворт не стала бы так стараться сначала забрать ее, как она это сделала, со стола дяди, а потом…
“Wait! what makes you think this is the paper she took, or was believed to have taken, from Mr. Leavenworth’s table on that fatal morning?”– Подождите, почему вы думаете, что это та самая бумага, которую она взяла или предположительно взяла со стола мистера Ливенворта в тот роковой вечер?
“Why, the fact that it was found together with the key, which we know she dropped into the grate, and that there are drops of blood on it.”– Как же? Да хотя бы то, что ее нашли с ключом, который, как нам известно, она бросила в камин, и то, что на нем были пятна крови.
I shook my head.Я покачал головой.
“Why do you shake your head?” asked Mr. Gryce.– Почему вы качаете головой? – спросил мистер Грайс.
“Because I am not satisfied with your reason for believing this to be the paper taken by her from Mr. Leavenworth’s table.”– Потому что меня не убеждают ваши доводы.
“And why?”– Почему же?
“Well, first, because Fobbs does not speak of seeing any paper in her hand, when she bent over the fire; leaving us to conclude that these pieces were in the scuttle of coal she threw upon it; which surely you must acknowledge to be a strange place for her to have put a paper she took such pains to gain possession of; and, secondly, for the reason that these scraps were twisted as if they had been used for curl papers, or something of that kind; a fact hard to explain by your hypothesis.”– Во-первых, Фоббс не говорил, что видел у нее в руках какую-нибудь бумагу, когда она наклонялась над огнем, из чего можно заключить, что обрывки бумаги находились в угле, который она бросила в камин, а, признайте, было бы довольно странно, если бы она спрятала туда бумагу, которую с таким трудом добыла; и, во-вторых, тот факт, что обрывки свернуты в трубочки, как будто из них делали папильотки или что-то подобное, чего ваше предположение не объясняет.
The detective’s eye stole in the direction of my necktie, which was as near as he ever came to a face.Взгляд сыщика обратился в сторону моего галстука – никогда еще он не приближался настолько к моему лицу.
“You are a bright one,” said he; “a very bright one.– Вы светлая голова, – сказал он. – Очень светлая.
I quite admire you, Mr. Raymond.”Я восхищаюсь вами, мистер Рэймонд.
A little surprised, and not altogether pleased with this unexpected compliment, I regarded him doubtfully for a moment and then asked:Несколько удивленный и не особенно довольный этим неожиданным комплиментом, я с сомнением посмотрел на него, потом спросил:
“What is your opinion upon the matter?”– А что вы думаете об этом?
“Oh, you know I have no opinion.– О, вы же знаете, у меня нет своего мнения.
I gave up everything of that kind when I put the affair into your hands.”Я избавился от него, как только передал дело в ваши руки.
“Still — ”– И все же…
“That the letter of which these scraps are the remnant was on Mr. Leavenworth’s table at the time of the murder is believed.– О том, что письмо, остатки которого мы имеем, лежало на столе мистера Ливенворта во время убийства, известно.
That upon the body being removed, a paper was taken from the table by Miss Eleanore Leavenworth, is also believed.Известно и то, что мисс Элеонора Ливенворт взяла со стола какую-то бумагу, когда тело унесли.
That, when she found her action had been noticed, and attention called to this paper and the key, she resorted to subterfuge in order to escape the vigilance of the watch that had been set over her, and, partially succeeding in her endeavor, flung the key into the fire from which these same scraps were afterwards recovered, is also known.Также мы знаем, что она, услышав о том, что ее действия не остались незамеченными и начался разговор о ключе и бумаге, попыталась прибегнуть к хитрости, чтобы обмануть бдительность приставленного к ней соглядатая, и ей это удалось – она бросила ключ в камин, в котором впоследствии были найдены эти обрывки.
The conclusion I leave to your judgment.”Вывод делайте сами.
“Very well, then,” said I, rising; “we will let conclusions go for the present.– Что ж, прекрасно, – сказал я, вставая. – Пока что обойдемся без выводов.
My mind must be satisfied in regard to the truth or falsity of a certain theory of mine, for my judgment to be worth much on this or any other matter connected with the affair.”Мне нужно проверить, верна ли моя версия, чтобы я мог судить об этом или о каком-либо ином вопросе, связанном с этим делом.
And, only waiting to get the address of his subo